Она достала из кармана золотую цепочку — подарок отца, который она хранила годами. Звенья запутались в узлы, замок был сломан. Это было всё, что связывало её с той Дианой, которая боялась громких звуков и чужих взглядов. Без колебаний она швырнула золото в снежную пустоту. Оно мгновенно исчезло, словно его никогда не существовало.

— Больше никаких долгов, отец, — прошептала она в пустоту леса.

В этот момент она осознала страшную правду: она не просто спасала своего врага. Она спасала единственное существо на земле, которое не лгало ей. Абрам был жесток, он был монстром, но он был настоящим. Их созависимость переросла стадию страха. Теперь это была биологическая потребность — один вдох на двоих, одна воля к выживанию.

Вдали хрустнула ветка. Диана мгновенно подобралась, перехватывая пистолет. Ладони вспотели, несмотря на мороз. Она не знала, сколько патронов осталось в обойме, но знала точно: следующий, кто выйдет из тумана, не услышит ни мольбы, ни предупреждения.

— Вставай, Абрам, — она легонько похлопала его по щеке, пытаясь вырвать из забытья. — Смерть идет. Но мы сегодня не принимаем гостей.

Абрам открыл глаза. На этот раз в них не было боли — только концентрированная ярость профессионала, который понял, что за его спиной теперь стоит кто-то, ради кого стоит совершить невозможное. Кто-то, кто научился убивать быстрее, чем он ожидал.

— Помоги мне… встать, — приказал он.

Они поднялись — два окровавленных призрака на фоне ослепительно белого, равнодушного снега. Впереди была трасса, мост и пароль, который должен был стать их билетом в новую жизнь или в окончательное забвение. Но они оба понимали: даже если они выберутся, пепел никогда не исчезнет с их губ. Он стал их новой кожей, их общей судьбой.

Шум трассы возник внезапно — низкий, вибрирующий гул, который казался небесной музыкой после оглушительной тишины мертвого леса. Снег здесь был уже не чистым, а серым, перемешанным с дорожной гарью и солью. Абрам опирался на плечо Дианы, его шаги стали тяжелыми и неритмичными, как у сломанного автомата. Каждый метр давался им ценой нечеловеческого усилия.

— Почти… пришли, — выдохнула Диана. Её лицо было покрыто коркой извести и запекшейся крови, а губы потрескались от мороза.

Они стояли на гребне склона, под которым раскинулась бетонная артерия шоссе. Под огромным мостом, чьи опоры уходили в густую тень, стоял неприметный фургон с грязными номерами. Рядом никого не было, но из выхлопной трубы шел едва заметный пар.

— Иди первая, — прохрипел Абрам, прислоняясь к бетонному столбу. — Если там… засада… беги к лесу. Не жди меня.

Диана посмотрела на него — дико, зло.

— Ты заездил эту пластинку, Абрам. Я никуда не побегу. Мы либо входим в эту дверь вдвоем, либо остаемся гнить здесь под этим мостом.

Она не стала ждать его ответа. Сжав пистолет в кармане куртки, она начала спускаться по насыпи, скользя по обледенелому гравию. Абрам, стиснув зубы так, что хрустнули челюсти, двинулся следом.

Когда они подошли к фургону, боковая дверь медленно отъехала в сторону. В полумраке салона показался мужчина в тактической одежде с короткой бородой и внимательными, холодными глазами. Он вскинул винтовку, целясь в грудь Диане.

— Пароль, — коротко бросил он.

Диана остановилась в двух шагах от ствола. Она не вздрогнула. В её взгляде была такая бездна усталости и ярости, что наемник на мгновение замешкался.

— Пепел, — четко произнесла она.

Мужчина перевел взгляд на Абрама, который едва держался на ногах позади неё. Его брови поползли вверх.

— Командир? Черт… Живой. Заходите, быстро!

Абрама буквально затащили внутрь. Диана запрыгнула следом, и дверь с лязгом захлопнулась, отсекая их от холодного мира. Внутри пахло медикаментами, разогретыми пайками и дизелем.

— Макс, гони! — крикнул бородач водителю. — На хвосте «псы» Каренина, они перекрывают развязку в пяти километрах. У нас мало времени.

Фургон рванул с места, вжимая их в обшивку. Диана тут же упала на колени рядом с Абрамом. Его куртка была насквозь пропитана кровью, лицо стало землистого цвета.

— У нас ранение в грудь и бедро! — крикнула она наемнику. — Дай мне пакеты с физраствором и зажимы. Живо!

Бородач, которого звали Серый, недоверчиво посмотрел на «куклу» в изорванном шелковом платье под армейской курткой.

— Ты кто такая? Отойди, я медик, я сам…

— Я та, кто вытащила его из леса, пока твоя группа прохлаждалась под мостом! — рявкнула Диана, вырывая у него из рук стерильный пакет. — Помогай или не мешай!

Серый хмыкнул, но подчинился. Следующие сорок минут превратились в кровавый хаос в ограниченном пространстве летящего на полной скорости фургона. Диана работала руками, которые больше не дрожали. Она зажимала артерии, подавала инструменты, пока Серый пытался извлечь пулю из-под ребер Абрама.

Абрам стонал, приходя в сознание от боли, и его пальцы каждый раз искали руку Дианы. Она отдавала ему свою ладонь, чувствуя, как он сжимает её до хруста костей, и это была их единственная связь с реальностью.

— Вытащил, — выдохнул Серый, бросая окровавленный кусок свинца в металлический лоток. — Жить будет. Крепкий он у вас, девчонка. Другой бы загнулся еще на склоне.

Диана обессиленно опустилась на пол, прислонившись головой к вибрирующей стенке фургона. Её руки по локоть были в крови Абрама — человека, который неделю назад был её ночным кошмаром.

— Куда мы едем? — спросила она, закрывая глаза.

— В «Безопасную гавань», — ответил Серый, накладывая швы. — Заброшенный бункер связи в горах. Там есть связь, оружие и запас еды на полгода. Каренин туда не дотянется. По крайней мере, пока Абрам не решит нажать на «пуск».

— О каком «пуске» он всё время говорит? — Диана посмотрела на спящего под действием наркоза Абрама.

Серый замолчал, убирая инструменты. Он долго смотрел на неё, словно решая, стоит ли ей доверять.

— Абрам собрал компромат, который уничтожит не только твоего отца, но и половину министерства обороны. Теневые сделки, поставки в зоны эмбарго… твой отец строил свою империю на крови сослуживцев Абрама. Тот файл, что у нас — это ядерная бомба в цифровом эквиваленте. Как только он нажмет «отправить», мир Каренина перестанет существовать.

— И мой мир тоже, — тихо добавила Диана.

— Твоего мира больше нет, детка, — Серый усмехнулся, но в его глазах было сочувствие. — С того момента, как ты вошла в этот фургон, ты для них такая же цель, как и мы. Поздравляю. Ты официально стала врагом государства.

Диана посмотрела на свои окровавленные ладони. Она вспомнила чистые залы родительского дома, запахи дорогих духов и тихие разговоры о искусстве. Всё это казалось теперь галлюцинацией, сном другого человека.

Она перевела взгляд на Абрама. Его лицо в покое казалось моложе, шрам больше не выглядел угрожающим — он был свидетельством пережитого ада. Она поняла, что не хочет возвращаться назад. Тот мир был стерильной тюрьмой. Этот — грязным, кровавым, смертельно опасным — был единственным местом, где она чувствовала себя настоящей.

Фургон подбросило на ухабе. Диана подвинулась ближе к Абраму и осторожно легла рядом с ним на узкую кушетку, положив голову ему на здоровое плечо.

— Мы доберемся, — прошептала она ему в забытье. — И мы сожжем их всех.

Этот день заканчивался в предрассветных сумерках. Фургон сворачивал на горный серпантин, уходя выше облаков, туда, где сталь и снег становились единым целым. Месть Абрама обретала новую форму — теперь у неё было два лица. И лицо Дианы было гораздо более беспощадным, чем он мог себе представить в ту первую ночь.

На языке у неё больше не было пепла. Там был вкус грядущей победы — соленой, как слезы, и горькой, как порох.

Бункер в горах встретил их оглушительным гулом мощных вентиляторов и запахом озона. Это было старое советское сооружение, вгрызшееся в гранитную плоть хребта — место, где время остановилось где-то в эпоху Холодной войны. Тяжелые гермодвери с лязгом сомкнулись за спинами прибывших, окончательно отрезая их от внешнего мира, где за ними охотились тени их собственного прошлого.