Саша отодвинул бокал с остатками токайского, глаза отражавшие пламя свечей, были прикованы к Ольге.

— Нравится музыка?

— Потрясающе… — честно призналась девушка, — особенно последняя пьеса… Я нахожусь под огромным впечатлением… великолепно…

— Это аранжировка одной старой колыбельной, — улыбнулся Александр, — её играла моя бабушка на старинном, немного расстроенном пианино. Знаешь, этот особняк… — парень жестом обвел пространство вокруг, — тридцать лет назад дом принадлежал сумасшедшему старику, коллекционеру, меценату, страстному охотнику, другу моего деда Геогрию Семенычу.

Ольга с интересом наклонилась вперёд, подпирая подбородок ладонью, девушка любила живые жизненные истории.

— Дед рассказывал, — продолжил Александр, — о том, что у Георгия Семёновича была одна странность. Мужик обожал старинные, замысловатые механические игрушки. В зале, где мы сейчас с тобой сидим, раньше стоял огромный, человеческого роста, механический функциональный павлин.

— Функциональным? — переспросила Ольга.

— Да! — рассмеялся мажор, — в хвост павлина были встроены… стойки для бокалов. В клюве — миниатюрный дистиллятор для ароматических масел. Георгий Семёнович утверждал, что каждый аперитив должен сопровождаться не только правильным вкусом, но и правильным запахом, усиливающим восприятие. Перед ужином он заводил павлина ключом, птица распускала хвост с бокалами, из клюва начинал струиться лёгкий дымок с ароматом то ли дыма, то ли цитруса, в зависимости от поданного напитка.

Ольга представила занимательную картину: роскошный зал, важные гости и механическую птицу, которая исполняет ритуальный танец для коктейлей.

— И что, это работало? — рассмеялась девушка.

— Дед клялся, что после «павлиньего ритуала» даже самое обычное вино казалось нектаром богов, — с лёгкой иронией ответил Саша, — говорил, что старик понимал главное: еда и вино — это только половина пира. Вторая половина — это история, атмосфера, маленькое безумие, которое превращает ужин в воспоминание, — парень серьезно посмотрел на Ольгу, — сегодня я немножко Георгий Семёнович, вместо павлина у меня скрипач, вместо дыма из клюва… — Саша наклонился чуть ближе к девушке, голос стал тише, — вот это… — малыш легко провел пальцем по тыльной стороне ладони Ольги.

— Ты создаешь воспоминание… — по коже пробежали мурашки.

— Мы создаём, — поправил любимую Александр, — Оль, я лишь подал идею. А ты… ты наполняешь её смыслом. Без тебя это был бы просто красивый, но пустой спектакль. А так… — мажор откинулся на спинку стула, снова улыбаясь, — это наша с тобой первая, общая, немного сумасшедшая история. Про то, как наследник олигарха и внучка оружейного магната ужинали под музыку в доме чудака с механическим павлином. Звучит, как начало неплохого романа, да?

— Звучит, — согласилась Ольга, в её глазах отразилось пламя камина и что-то новое, теплое, беззащитное, — Саш, я уже сейчас знаю о том, что я буду рассказывать нашу историю про павлина, про скрипку, и про… — девушка запнулась.

— Олюш, я услышал от тебя лучшую похвалу, — Саша отлично понял, что ему хотела сказать любимая, — я хочу подарить тебе волшебство…

Блуждающий взгляд Ольги непроизвольно скользнул за край уединенного алькова, где в основном зале ужинала еще одна компания. Девушка замерла, мягкие, сияющие глаза расширились от немого удивления, затем сузились в попытке осознать увиденное.

За соседним столом сидит Жиголо-Олег, шлюх с деньгами на члене. Сегодня он безупречно одет в темный костюм, в осанке читается привычка к власти. Рядом с ним пожилой, седовласый мужчина с лицом, высеченным из гранита, и элегантная женщина с умными, спокойными глазами. Компания тихо беседует, в их манерах, в том, как они общаются друг к другу, сквозит неподдельная, семейная близость и статус, который не купишь ни за какие деньги. Мой мозг отказывается складывать сложную картину противоречия до и после…

— Как проститут смог оказаться в царской усадьбе? — слова вырвались вслух с откровенной, неподдельной растерянностью.

— Кто? Где?.. — Александр проследил за взглядом возлюбленной.

— Вот там, — Ольга едва заметно кивнула в сторону, — молодой человек за соседним столом.

Саша внимательно посмотрел, затем медленно, почти сочувственно, покачал головой, лёгкая, смущенная улыбка тронула его губы:

— Оль… — мажор попытался смягчить удар, — это семья Волынских. Седовласый мужчина Николай Николаевич главный прокурор Москвы. Человек, про которого говорят, что он не берёт взятки, потому что у него всё есть. Рядом его жена, Ирина Витальевна и их сын Олег, — малыш сделал едва заметную паузу, — я думал, ты знаешь, вы вчера пили вместе.

В ушах Ольги звенело, слова мажора упали в тишину с весом свинцового шара, краски роскошного ужина, музыка, тепло камина вдруг поблекли, съежилась. Мозг девушки с чудовищным скрежетом, сложил пазл.

Олег Волынский сын одного из самых влиятельных, и, что куда важнее, неподкупных, принципиальных людей в городе. Человек, чья репутация была чище горного хрусталя, власть — абсолютной в своей сфере.

Я посерела.

Мысль была настолько яркой и физической…

Я провалилось в ледяную, тошнотворную пустоту.

— Да?.. — выдавила из себя девушка, — Саш, ты серьёзно?..

— Абсолютно, — кивнул Саша, — Олег, конечно, тусовщик, любитель клубов и девушек, но, его вряд ли можно назвать Жиголо. Хотя, что скрывать, слухи о его методах «знакомств с противоположным полом» ходят разные.

Каждая фраза Сани для меня, как удар хлыста.

Директор заведения.

«AURORA».

Клуба, куда я пришла.

Где я, с моей точки зрения, «развела члена»…

Слухи о методах… которые я ошибочно приняла за схему развода на деньги.

Со мной произошла политическая, социальная катастрофа.

Я, Ольга Бигфут, нанесла публичное оскорбление сыну главного прокурора Москвы.

Я так понимаю, мои родные, вероятно всего, находятся в сложных, но уважительно-нейтральных отношениях с семьей Волынских

Мой вызов может иметь неотвратимые последствия, далёкие от моей личной мести Артёму.

— Вот же косяк… — девушка закрыла глаза, щеки покраснели, лицо горело от стыда, в ней бушевала паника, смешанная с леденящим стыдом, — я, правда, не знала… Вполне возможно, что за пять лет моего гражданского брака в клубе сменилось руководство…. Я искренне думала, что Олег Жиголо, по этой причине, я, с циничным, надменным лицом, положила ему деньги на член…. — нелепое оправдание, но, Ольге хотелось верить, что оно прокатит, — бля… Саш, что мне делать?.. Я на всю Москву опозорила сына главного прокурора. Я… я выложила в интернет фото спящего Олега, более того, я оставила на сайте эскорт-агентства о нем довольно лестный отзыв… Как минимум, мне надо извиниться, — выдохнула девушка, ей стало физически нехорошо.

Я поймала себя на мысли о том, что я сижу в шикарном ресторане города, после самого романтического ужина в моей жизни, а мое единственное желание — провалиться сквозь землю.

Ирония судьбы бьет с такой силой, что мне хочется истерично плакать или смеяться.

Я искала развлечение, забвение, месть.

В итоге я нашла — потенциальную войну между кланами и самое нелепое, чудовищное недоразумение в моей жизни.

И всё это под звуки скрипки с лучшим на свете мальчишкой рядом, который смотрит на меня с тревогой и пониманием, которого я, возможно, не заслуживаю.

— Оль, не думай о нём, — слова Саши вывели девушку из оцепенения, — давай потанцуем, — мажор не спрашивал, он взял теплую, дрожащую руку любимой, поднял ее с места. Ладонь малыша послужила якорем в море внезапного хаоса, все еще бледная, с разбегающимися мыслями Ольга позволила себя увести. Мажор вывел возлюбленную на всеобщее обозрение в центр сияющего зала, казалось, он бросил вызов ее панике, — Олюш, ты со мной, ничего не бойся.