— Оль, держись, — прошептал туда, где пряталась их общая тайна, — ради нас с сыном. Или с дочкой. Или с двойней. Короче, держись, мать-героиня.

Девушка коротко, хрипло рассмеялась:

— Сань, бей точно, чтобы ублюдкам мало не показалось. Я хочу, чтобы суки вспоминали день нашей подставы, как день, когда они подписали себе смертный приговор.

— Обещаю, — в глазах малыша вспыхнуло что-то древнее, мужское, обещающее защиту и расплату, — твари пожалеют, что родились на белый свет, их уже никто не спасёт. Оль, вот ещё что. Если вдруг кто-то из придурков подойдёт к тебе с соболезнованиями, плюнь ему в рожу. Для достоверности.

— Плюну, и еще добавлю ногой волшебный пендель.

— Я люблю тебя, психопатка, — Алекс вышел.

Ольга откинулась на подушку глядя в потолок. За окном темнело, зажигались первые фонари. Где-то там, в Москве, ходили два идиота уверенные в том, что они выиграли, что они сломали их любовь, что они боги.

Девушка погладила живот, где ещё незаметно, но уже необратимо зрела новая жизнь:

— Ну что, мелкий, поиграем в шпионов? Папа у нас будет притворяться алкашом, мама брошенной дурой, а ты, будешь главным козырем в нашем рукаве. Та ещё семейка, да?

В животе ничего не ответили, но, Ольге в какой-то момент показалось, что где-то глубоко внутри ей согласно хихикнули.

Или это были просто газы?..

Какая разница, не столь важно.

Главное, что влюбленные снова стали командой, которая прошла проверку ремнем, порнухой и предательством.

Против Ольги и Александра Титовых у Олега Смирнова и Артема Волынского не было ни единого шанса…

Ольга осталась одна, чувство леденящего одиночества сменило странное, тревожное спокойствие.

Я больше не жертва в чужой подлой игре.

Я стала игроком с тайным кодом в рукаве и тихим, растущим союзником под сердцем.

За окном стемнело, в городе зажглись яркие огни.

Где-то там, в Москве, ходят Олег и Артем, суки вероятно хвастаются друг другу своей мнимой победой.

Пусть празднуют до поры до времени.

Пусть считают дни до моего отъезда, до падения моего любимого.

Наш настоящий Новый год, год тихой войны и великой тайны, начинается здесь и сейчас, в больничной тишине, под прикрытием лжи, с холодной решимостью в сердце и новой жизнью внутри.

Игра началась.

А не позвонить ли мне любимой бабушке?..

Холодное, стратегическое решение мне кажется разумным.

Таисия Александровна точно не является милой старушкой с вареньем.

Божий одуванчик — живая легенда, чья мудрость прошла сквозь огонь, воду и медные трубы, где выживают только сильнейшие с железной волей и гибкой, как стальная проволока смекалкой.

Ольга дозвонилась с третьего раза, госпожа Бигфут не любила суету, ее телефон частенько лежал в другой комнате:

— Алло, Олечка? Милая, что случилось? Твой голос какой-то… безжизненный.

— Привет, ба. Мне нужен твой дельный совет. Подскажи, что бы ты сделала на моем месте?.. — Ольга не стала ходить вокруг да около, девушка говорила ровно, без истерик, выкладывала факты, как раскладывают карты перед большой игрой: подстава, маски, видео, больница. И главный козырь, который она приберегла напоследок, — бабушка, я чуть не потеряла ребенка из-за Волынского и Смирнова.

На другом тишине провода повисла долгая тихая пауза, потом раздался глубокий, шипящий вдох, словно госпожа Бигфут затянулась крепкой сигаретой.

— А-а-а… — с хищной яростью протянула Таисия Александровна, Ольга инстинктивно сжала телефон, — в мое время я бы закопала гнид живьем в навозную кучу, чтобы даже их душа не отмылась… К сожалению, времена уже не те, — с явным огорчением хмыкнула старушка, — сейчас ценят изящество.

Ольга почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки, она попала точно по адресу:

— Ба, мне нужен неординарный ход, интересный, с огоньком, в буквальном смысле, — девушка повторила жестокую правду госпожи Бигфут.

— С огоньком говоришь… — задумчиво повторила Таисия Александровна постукивая костяшками пальцев по столу, — как скажешь, родная, мне надо подумать. Честно говоря, мне хочется приехать и выжечь говноедам глаза пояльной лампой, но, я пожалуюсь воздержусь. Не потому что мне жаль твоего бывшего. Боже упаси! Родная, моя первоначальная идея слишком простая, я хочу сделать с уродами, что-то шумное, так сказать на долгую память. Пусть друзья и враги узнают о том, что семья Бигфут еще в силе, трогать мою внучку себе дороже.

— Ба, я тебя умоляю, ничего не говори дедушке.

— Согласна, Ваня на куски порвет Смирнова, что будет с Волынским я даже боюсь представить, сгоряча он может натворить непоправимых дел. К тому же, дорогая, мне бы хотелось разобраться самой с твоими обидчиками, вспомнить молодость. Я давно не веселилась, — на другом конце провода Ольга услышала короткий, довольный смешок

— Ба, я тоже хочу принять участие в твоем грандиозном плане. Я так понимаю, ты придумала нечто… развлекательно-познавательное.

— Моя школа, — с гордость произнесла Таисия Александровна, — сразу видно, чья ты внучка. Я тебе помогу с организацией, у меня остались нужные контакты, безжалостные, надежные люди, наемники оставляют следов, что немаловажно в нашем деле. Сын главного прокурора бахвалится своими связями? Артем Смирнов мнит себя серым кардиналом, кукловодом? Я предлагаю показать гавноедам кто на самом деле дергает ниточки, — голос мадам Бигфут стал тише, но от этого только весомее, как будто она диктовала любимой внучке секретный шифр, — Оль, не спеши покидать больницу, набирайся сил, береги моего правнука. Я пока всё обдумаю, наведу справки. А потом мы с тобой разработаем операцию. Не ответный удар. А превентивную, точечную зачистку, чтобы твари шептались по ночам не зная, откуда ждать беды.

Ольга закрыла глаза, в ушах стоял ровный, уверенный голос бабушки вытесняя гул больницы и шепот аппаратов, девушка в очередной раз почувствовала себя наследницей могущественного клана, частью огромной семьи получающей не просто совет, а благословение на войну.

— Я буду ждать, бабушка.

— Жди и молчи, как рыба об лед. Родителям и Титову-младшему ни говори не слова, меньше знает, крепче спит. Это только наше дело, военная операция, скажем так. Вы решили играть спектакль с будущем мужем? Пусть так и остается. Правило номер один, чем меньше он знает, тем натуральней его игра.

— Бабушка, я тебя услышала. Спасибо за помощь.

Ольга медленно опустила телефон на одеяло, девушка видела перед собой сложную, тонкую паутину в центре которой сидит паук и ничего не подозревающие мухи Олег и Артем. В школе Таисии Александровны не прощают обид, на ее уроках учат наносить болезненный удар, да так, чтобы враги почувствовали ледяной ветер неотвратимой расплаты…

Загородный особняк Волынского-младшего напоминал смесь борделя, оружейного склада и очень дорогой помойки. Хрустальные люстры отражались в кожаных диванах, на стенах висели картины современных художников купленные исключительно потому, что «это престижно, блядь», в углу стоит бильярдный стол на котором уже вторую неделю «сушились» чьи-то трусы. Сегодня Олег и его соратники праздновали Великую Победу над любовью, над здравым смыслом, над остатками человеческого достоинства. Компания собралась ещё та: цветник местного дна в дорогих шмотках.

Артём Смирнов, бывший Ольги, ныне профессиональный завистник и любитель считать чужие деньги развалился в кресле с бокалом виски. Рядом с ним сынок прокурора, наркобарон-любитель и просто мудак с папиными деньгами лениво листал что-то в телефоне. На диване, тесно прижавшись друг к другу, сидели шлюха-Марго, картёжник, алкаш и просто продажная шкура Мэтт, который за тысячу баксов родную маму продаст, не то что школьного друга. На столе в хаотичном порядке валялись остатки роскошного ужина: осетрина, икра, дорогой алкоголь, и, отдельной горкой, какие-то порошки в пакетиках. Громко гремела музыка, что-то попсовое, под что даже танцевать стыдно, но компания была уже в той кондиции, когда стыд отключается нахрен.