— Я не успела…

— Понимаю… — подмигнула подруге Софи, — вы были слишком заняты друг другом. Я не осуждаю. Оль, хорошо, что ты приехала меня навестить!

Интерьер квартиры был отражением хозяйки: книги до потолка, современное искусство на стенах, смелые дизайнерские предметы соседствующие с антикварными бюстами, из окна открывался красивый вид на крыши Парижа. За чашкой идеального эспрессо разговор пошел сам собой.

— Рассказывайте, где вы познакомились?

Ольга отвечала сестре с абсолютной, неприкрытой искренностью. Рассказывала не про клубы и рестораны, а про тишину в голове, про портреты в студии, про страх и надежду. Саша сидел рядом, держал любимую за руку, мажор лишь изредка добавлял что-то, его обожание при взгляде на Ольгу говорило больше любых слов. Софи внимательно наблюдала за влюбленными, в её глазах читалось понимание, одобрение и лёгкая, сестринская защита:

— Ma chérie, наконец-то ты позволила себе быть самой сабой, не мужиком в юбке, а слабой влюбленной девочкой, — француженка повернулась к Александру, ее взгляд вдруг стал серьезным, — mon petit, ты понимаешь с кем начал серьезные отношения?.. Моя сестра, как редкая ценная драгоценность, разбить — легко. Потерять — навсегда.

Саша встретил взгляд Софи даже без тени шутки:

— Мадемуазель Рево, я не коллекционер. Я… счастливый случайный прохожий, который увидел, как драгоценность светится изнутри, я захотел стоять рядом, охранять ее свет. Без права владения. Только с привилегией любоваться.

Ответ малыша был настолько честным, лишенным пафоса, что даже искушенная Софи смягчилась:

— D'accord. Допустим. Александр, если ты обидишь мою лучшую подругу, тебя ждет весьма неприятная встреча с ее влиятельным дедушкой и со всей нашей многочисленной, разношерстной «цыганской семьей». Клан Рево-Волковы обожает нашу близкую родственницу Ольгу Бигфут, мы не даем своих в обиду, — лукаво улыбнулась девушка.

— Мы Титовы тоже не лыком шиты, — нисколько не испугался прямую угрозу Санек, — мадемуазель, ваши слова самое обнадеживающее, что я слышал за всю поездку, — друзья весело рассмеялись.

— Сестра, мой любимый в курсе особых привилегий нашей семьи… Лучше расскажи нам, как там Габриэль и Марианна?

— Мой жених улетел по делам бизнеса с моей сестрой и ее новым поклонником.

(Мои дорогие читатели! Историю любовного треугольника Софи, Габриэля и Марианны вы сможете прочитать в книге «Измена. Я найду тебя, мразь!» Действие книги будет происходить через полтора года после описываемых событий. Судьбы друзей плотно переплетаются).

— Как жаль, что я не увижу мою дорогую Мари…

— Роднульки скоро вернуться. Оль, Саш, побудьте еще недельку в Париже, давайте проведем время вместе.

— Неплохая идея. Сань, как ты считаешь?

— Я с легкостью могу прогулять пары в университете.

— А я напишу на работе заявление на бессрочный отпуск. В принципе, я могу работать на удаленке.

— Как здорово все получилось! Предлагаю открыть пару бутылок коллекционного коньяка, я берегла элитный алкоголь для особого случая.

— Я наслышан о «Isabellsa's Islay».

— Давно хотела попробовать!

Вечер пролетел в тёплых, душевных разговорах, смехе и воспоминаниях, Ольга обняла Софи, девчонки непрерывно болтали обо всем на свете.

— Александр тот самый, — прошептала Софи, — я вижу. Сестра, держись за любимого, я жду приглашение на свадьбу.

— Дорогая, кстати о птичках, когда Габриэль сделает тебе предложение? Вы много лет вместе…

— Я никуда не спешу…

— А я хочу, я давно созрела для семьи и детей.

— Александр, ты слышал?

— О-да… — мажор страстно поцеловал любимую, — мы начнем приятный процесс сегодня ночью. Олюш, у нас родится чудесный малыш!

…На обратном пути в машине Ольга притихла, молча разглядывала огни ночного города.

— Любимка, спасибо.

— За что?

— Саш, спасибо, что ты был собой. Спасибо, что привез меня в Париж, устроил мне встречу с сестрой. Софи, как и я больше всего ценит в людях искренность. Я раньше не понимала, как сильно мне ее не хватает.

Девушка прижалась к плечу возлюбленного, Оля ощутила от встречи с лучшей подругой радость и глубокое, тихое счастье.

Мой любимый рядом, Саня меня никогда не обманет, не предаст…

Мое осознание слилось в одно единое, тёплое, уверенное чувство.

Мой мир, после крушения, не просто восстановился.

Мой мир стал больше, прочнее, гораздо светлее.

В новой реальности меня целиком и полностью поддерживает твёрдая, любящая опора в лице моей названной сестры Софи Рево…

После встречи с Софи в отношениях влюбленных что-то изменилось, их парижский мир прежде был замкнутой вселенной для двоих, теперь мир обрел третью, прочную, очень важную точку опоры. Софи стала не просто родственной душой Ольги, а частью ее новой реальности с Александром.

Девушка не навязывалась, не пыталась заполнить собой каждый день друзей, ее присутствие ощущалось в лёгких, как утренний бриз сообщениях:

«Оль, на блошином рынке Сент-Уэн нашли антикварную вазу, которую ты давно искала. Она твоя, приезжай завтра на аукцион».

Или:

«В моём любимом бистро сегодня готовят» coq au vin' по рецепту шеф-повора 1952 года, роднульки, я приглашаю вас на обед.'

Вечера втроём стали новой, уютной традицией Ольги, Александра и Софи. Иногда, это были ужины на кухне девушки, где она готовила что-то невероятно простое, невероятно вкусное. Мажор отвечал за вино и нарезку сыра, друзья до полуночи спорили о книгах, фильмах и абстрактной живописи. Ольга, наблюдала, как её мальчишка, наследник империи, увлеченно спорит с Софи о поэзии Бродского, она чувствовала, как ее сердце наполняется тихим, гордым счастьем.

Софи стала гидом влюбленных в ее Париже, она водила их в мастерские молодых дизайнеров, на закрытые кинопоказы в подвальчиках, в джаз-клубы, куда не ступала нога гида из путеводителя. Саша смотрел на мир её глазами, Ольга снова открыла для себя город, но уже через призму вкуса, мудрости лучшей подруги.

Саша и Софи нашли неожиданный контакт. Малыш, с его прямотой и жаждой знаний, задавал ей вопросы о французской истории, искусстве, политике. Девушка с ее острым умом и иронией, отвечала ему без снисхождения, но и без занудства, она видела в юноше не богатого наследника, а любопытного, яркого молодого человека. Ребята могли забыть про Ольгу, десять минут горячо обсуждать архитектуру Центра Помпиду, а потом, как сговорившись, обернуться к ней, улыбнуться одной и той же, понимающей улыбкой.

Однажды, когда Саша ушёл договариваться о чём-то по телефону, Софи налила Ольге чай, сказала глядя ей прямо в глаза:

— Мажор чудесный, искренний мальчик, в нем нет… налета циничной усталости, который обычно бывает у людей высшего круга. Александр смотрит на мир, как на подарок.

— Я знаю, — кивнула Ольга, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— И самое главное, мажор не пытается тебя изменить. Оль, он принял тебя с тараканами в твоей голове, с твоим багажом, с твоей историей, с твоей… силой. Оль, Саня тобой восхищается, это дорогого стоит.

Искренняя радость Софи стала для Ольги лучшим подтверждением ее собственных чувств. Это не была ревность или зависть лучшей подруги нашедшей «выгодную партию». Это было чистое, сестринское счастье от того, что близкий человек наконец-то нашёл то, что искал.

В свою очередь, Ольга делилась с Софи не только счастливыми моментами, но и ее тихими страхами:

'А вдруг наши отношения ненадолго?

Вдруг я снова ошибаюсь?'.

Софи не давала сестре пустые утешения:

— Дорогая, никто не знает, не сможет тебе сказать о том, что «надолго»… Я не гадалка, я не могу предсказать твою судьбу. Но! Оль, я вижу, как ты изменилась в лучшую сторону… Родная, ты стала… легче. Мягче. Ты снова умеешь смеяться просто так, а не потому что «так положено». Держись за это ощущение, всё остальное — приложится.