— Мэтью, мне с тобой было хорошо, — профессиональная оценка.

Михаил потянулся за штанами, возбуждение спало, на его место пришел трезвый, подлый расчет:

— Дорогая, наш секс был… великолепным… Но! Ты же помнишь о том, Олег Волынский дал нам другое задание…

Лицо Марго на секунду стало пустым, как будто она переключила внутренний тумблер:

«Олег Волынский».

Имя-пароль.

Заказчик.

— Да-да… Мэтт, прости, я немного увлеклась… Сам понимаешь… рабочий процесс…

Вафлистка снова повернулась к спящему Александру, взгляд упал на член, который, увы, для мажора, всё ещё сохранял полу возбужденное состояние благодаря рефлексам и ее недавним усилиям. В глазах актрисы снова вспыхнул профессиональный интерес, интерес ремесленника к недоделанной работе.

— Соси, — сухо приказал Михаил, — трахайся с ним всю ночь, если понадобится. Я установил в спальне скрытую камеру. Твои работодатели обязательно потребуют видеоотчёт. Наш сегодняшний… экспромт, — мальчишка кивнул на следы спермы на коже Марго, — я, разумеется сотру с записи. А вот всё остальное… — хитрый жук посмотрел на сосульку тяжёлым, понимающим взглядом, — ты знаешь, что делать… Не мне тебя учить… Чем натуральнее получится, тем лучше…

Марго без тени наслаждения, с чисто технической сосредоточенностью снова взяла в рот член Александра, ее движения стали методическими, как у массажистки, разминающей упрямую мышцу:

— Заходи на огонёк, если захочешь вторую серию…

Михаил в последний раз окинул взглядом нелицеприятную сцену: его беспомощный спящий друг и профессиональная шлюха усердно работающая над его телом для чужой камеры. На секунду в горле юноши встал комок брезгливости к самому себе. Усилием воли Мэтт проглотил отвращение, долги, давление Волынского, зависть к Титову взяли вверх над негативными эмоциями.

Моя роль окончена, я не буду больше рисковать на месте преступления…

В спальне воцарилась тишина, нарушаемая только храпом, приглушенной музыкой из-за стены и мягкими, влажными звуками, которые издавали губы Марго. Актриса работала без устали, её рот, губы, язык — отлаженный инструмент. Деваха знала, как обойти природные ограничения спящего тела, через несколько минут упорных, профессиональных ласк член Александра снова стал полностью готовым к «бою». Марго приподнялась, забралась на кровать, и, без лишних церемоний, опустилась на монпансье, мажор крякнул во сне, тело молодого человека слегка дернулось, но сознание так и не вернулось, для его нервной системы этот, с позволения сказать «интим», был просто странным, безболезненным, безликим сновидением.

Шлюха быстро двигалась, трахала Саню от души — если под душой можно понимать полное погружение в роль, профессиональную гордость за хорошо выполненную задачу и холодный расчёт. Её глаза были прищурены, взгляд направлен мимо лица любовника в угол комнаты, где, как она знала, была спрятана маленькая, безжалостная линза. Шлюха меняла позы, поворачивалась так, чтобы в кадр попадало ее лицо полное имитации страсти, иногда, деваха наклонялась, целовала в губы Александра, шептала что-то похотливое в микрофон встроенный в ее цепочку, она создала идеальный компромат, где мажор выглядел развратником устроившим оргию в отсутствие будущей жены.

— Олюшка, ты пришла… — пьяный мажор открыл глаза, Саня увидел в темноте светлые волосы любимой, проказница вытворяла с его телом невероятные вещи, — моя охуенная фантазерка, почему ты меня не разбудила?.. — блондинка страстно впилась в губы любовника, — я тоже тебя хочу!.. Трахай меня!.. Вот так!.. Да-да-да!..

Уставшая Ольга сбросила каблуки, холодный паркет приятно обжег ступни обещая уют, покой, возвращение домой. Девушка открыла дверь в спальню в предвкушении волшебства с любимым…

— Саша… — мир остановился, слова застряли в горле.

Комната была освещена гирляндой с балкона, мерцающие разноцветные огоньки играли на мольберте у стены… На фоне размытого, сырого пейзажа спальни на Александре замерла в прыжке другая женщина.

Картина маслом.

Снова.

В ушах Ольги звенела вакуумная тишина, грохот ее сердца, можно было сравнить с ударом гильотины:

— Вон!!!

Александр резко открыл глаза, в темноте секунду назад расслабленное лицо молодого человека исказилось шоком, непониманием и диким ужасом.

— Ольга⁈ — мажор еще не протрезвел, — но… КАК⁈ Я думал… — взгляд Саши метнулся к незнакомой девушке рядом, потом обратно к Ольге. Малыш в панике поднялся с кровати, — я думал в моих объятиях ты! — пазл не сходился.

Слова любимого прозвучали для девушки, как гнусный, дешёвый фарс:

— Хуёвая отмазка, дорогой! — голос сорвался на визг от боли всего мира, Ольга запустила флаконом духов в голову Титова, — убирайся нахуй из моей квартиры!!!

Оглушенный Александр натянул трусы, спотыкаясь подполз к любимой, пьяные движения мальчишки вызывали жалость.

— Оль, я клянусь… — малыш задыхался от волнения, его искренний взгляд был полон абсолютного неведения, Саша упал перед любимкой на колени, — я ничего не помню! Я вырубился! Поверь мне! Боже, поверь!!! — голос мажора дрожал от животной, непритворной правды отчаяния, на секунду лед в груди девушки дрогнул, она практически поверила в невиновность любимого.

Марго встала с кровати с видом оскорбленной невинности, шлюха как ни в чем ни бывало поправила волосы, обвела Ольгу взглядом, полным сладкой, ядовитой жалости.

— Мой сладенький врунишка, — вставила пять копеек проститутка, — на вечеринке ты был такой галантный, ухаживал за мной, выделил из всех девчонок, — вафлистка сделала паузу смакуя момент, — котенок, мы любили друг друга всю ночь. Саш, ты у меня такой нежный и ненасытный!.. Знаешь, что он мне сказал?.. — телка обратилась к Ольге, — твой парень устал от тебя, ему нужно вдохновение! — каждое слово мерзавки стало идеально отточенным гвоздем вбиваемым в крышку гроба доверия влюбленных. Марго детализировала несуществующие ласки, мнимые признания Александра, тем самым она создала цельную, убойную картину его осознанного предательства.

Сердце Ольги превратилась в кусок льда:

— Титов, я тебя ненавижу, — малыш отпрянул как будто его ударили, — собирай свои вещи и вали куда хочешь! Я не хочу тебя больше видеть! — девушка вышла на кухню, она не плакала, она окаменела.

Александр остался стоять на коленях глядя в пространство перед собой, его лицо было пепельным, он смотрел на Марго, прошмандовка с победоносной усмешкой привела себя в порядок. В памяти мажора чёрная дыра, пьяный тост, смех, темнота… Саша пытался нащупать хоть какую-нибудь ниточку, кадр из вчерашней вечеринки:

— Олюшка, я тебе не изменял! — малыш почувствовал необъяснимую вину за то, что он сознательно не совершал.

— Ты молодец, наш секс был космическим! — Марго презрительно посмотрела на расстроенного мальчишку, — будет скучно, звони! — дерзкая проститутка оставила номер телефона на столе.

Разбитый, уничтоженный, ошеломленный Александр медленно поднялся на ноги.

Я не предатель!

Как мне доказать Ольге, что я ей не изменял???

Только, кто поверит пьянице с провалами в памяти против стройной, подлой истории «очевидца»?..

На то и был расчет подставы Артема и Олега.

Александр собрал вещи в первую попавшуюся спортивную сумку, парень действовал на автомате. Каждое его движение отдавалось болью в висках и страшной, рвущей душу пустотой внутри. Малыш вышел из спальни, прошёл мимо кухни, где сидела недвижимая Ольга, остановился в дверях, открыл рот, чтобы сказать… Что? Он и сам не знал.

Девушка даже не повернула голову:

— Уходи.

Мажор ушёл с поникшими плечами, как побитая собака с сумкой в руке в которой лежали вещи человека, который только что потерял дом, любовь и веру в себя.

Ольга медленно подошла к портретам с Парижа, она не стала их рвать или бить рамки об пол, как в слезливой мелодраме пошлого фильма, девушка спрятала радужные воспоминания подальше от глаз. Истерика пришла волнами, как морской шторм. Сначала было тихо, потом внутри что-то треснуло, нахлынули рыдания, вырывающиеся из горла вопли, удары кулаками по холодному паркету, который еще хранил тепло от чужих ног. Ольга кричала в пустоту, в стены, кричала на Артема, на Александра, на саму себя, на свою дурацкую веру в ' любовь навсегда'. Мир сузился до спазмов в горле и бешеного стука в висках. Потом накатила резкая, всепоглощающая тошнота, пол поплыл перед глазами. Глубокие, судорожные вдохи не помогали, в легкие Ольги как будто не поступал воздух, сердце колотилось где-то в горле обещая вырваться наружу. Темнота по краям зрения стала съедать разноцветные огоньки гирлянды. Последним вменяемым ощущением девушки был холод паркета под щекой и далекий, как из другого мира, звук стука о пол, когда тело перестало ее слушаться….