Линус был вынужден возглавить ветвь волков, от которой в будущем произошли Вэйн, Фанг и Фьюри.

Вечно недовольный тем, что его превратили в волка, он с яростью вёл кровную месть против катагарийцев и других рас.

Именно его веские показания и лидерские качества помогли осудить Макса.

Его безжалостное желание подавить всех и править вынудило Савитара создать лимани — места, где Охотники Оборотни могли бы укрыться от богов и тех, кто жаждал их уничтожить без причины.

Савитар сделал шаг назад и окинул взглядом зал.

Один за другим он встретился глазами с членами совета.

— Вот и всё. Да, формально Макс первым пролил кровь Охотника Оборотня. Но сделал он это, чтобы защитить вас всех. Вы действительно готовы повторить ошибку первого совета и осудить его снова, зная правду?

Дэймос Катталакис — потомок Евемона и Елены, ныне занимающих пост региса аркадианских дракосов, — поднялся. Его внешность напоминала Сере Вэйна, и он был удивительно похож на своего брата Себастьяна, с которым она недавно познакомилась.

Медленно и осторожно он приблизился к Максу и Иллариону.

С непроницаемым лицом Дэймос снял пернатую маску, скрывавшую его знаки Стража. Проведя рукой по тонкой чешуе и изящной резьбе, он внимательно осмотрел маску, прежде чем заговорить:

— В моей стране принято изготавливать такие маски из останков, убитых нами катагарийцев. Это символ того, что они — животные, а мы — нет. Мы цивилизованы и происходили от крови царевичей. В частности, Евемона Катталакиса.

Он бросил маску на пол и встретился взглядом сначала с Максом, затем с Илларионом.

— Не знаю, почему моя прабабушка не рассказала нам о тебе, — сказал он, — но обещаю: если мне посчастливится однажды завести драконят, они узнают правду. Узнают, чем мы обязаны нашим кузенам из Катагарии.

Дэймос ударил кулаком по плечу, отдавая честь:

— Спасибо за то, что спас мою семью. Как глава клана драконов рода Катталакис, я клянусь: если мы когда-нибудь услышим «Погибельный крик» от вас, ваших друзей или детей, каждый член нашей семьи откликнется. Клянусь честью.

Макс склонил голову и ответил ему тем же жестом:

— Спасибо.

Улыбнувшись, Дэймос обнял сначала Макса, потом Иллариона.

— Мой отец сейчас переворачивается в гробу, — усмехнулся он. Затем повернулся к Савитару и нахмурился: — Так вот почему ты всегда меня ненавидел?

— Грехи отца, брат, — мрачно ответил Савитар. — Грехи отца. Но сегодня ты сделал правильный шаг. И я это увидел.

Фыркнув, Дэймос, явно недовольный, повернулся к Дэйру Катталакису:

— Можете поцеловать меня в мохнатую задницу. Мы всё ещё в состоянии войны, — прорычал волк.

— Тебе следовало съесть волков, братишка.

Все присутствующие резко обернулись на Фалсина, услышав его сухие, холодные слова, лишённые даже намёка на сочувствие. Он же смотрел в ответ с ледяным равнодушием.

— Просто констатирую факт. Жареные они хрустящие, мясо нежирное, хрящей мало. Это избавило бы всех нас от нынешней головной боли, связанной с ними.

Фьюри поперхнулся.

— Как волк, я нахожу это крайне оскорбительным.

— Отлично, — ответил Фалсин всё тем же безразличным тоном. — Я оскорбил и волков, и Охотников Оборотней. Осталось только покормить какого-нибудь пушистого малыша, и на сегодня я закончил.

Блейз хлопнул его по груди:

— Не обращай внимания, он наполовину шаронте. Дай ему соус барбекю — и он счастлив.

Фалсин метнул в него такой раздражённый взгляд, что даже слепой Блейз почувствовал его и благоразумно отступил.

— Он не шаронте, — вмешался Макс. — Это было бы слишком лёгким оправданием. На самом деле, оправданий у него нет. Он просто раздражительный ублюдок… Очень похожий на Савитара.

Савитар приподнял бровь:

— Я спасаю твою задницу, а ты меня оскорбляешь? Серьёзно?

— Я бы извинился, но ты ненавидишь фальшь больше, чем оскорбления.

— Тут ты прав, — Савитар оглядел зал. — Итак, официальная позиция драконов ясна. А волки?..

Он посмотрел на Вэйна.

Тот злобно сверкнул глазами на придурка Дэйра из их помёта и сказал:

— Официально для ликосов рода Катталакис — и аркадиан, и катагарийцев — Макс – брат. Претензий к нему нет. Мы голосуем за снятие клейма.

— Поддерживаю, — добавил Фьюри. — И надеюсь, ты подавишься этим, Дэйр. Этим и моей мохнатой задницей.

Дэйр шагнул вперёд, но сестра успела удержать его от глупости — нападать на братьев в присутствии Омегриона и Савитара.

Савитар перевёл взгляд на другого дракоса Катталакиса, стоявшего рядом с Дэйром и Стар. Высокого, темноволосого региса катагарийских драгосов, которому особенно симпатизировал Фанг.

Чёрные, как смоль, глаза мужчины сверкнули, когда он обдумывал ответ. Спустя несколько секунд он снял с шеи серебряный кулон-дракона и стал разглядывать его на ладони.

— Я вырос на историях об «Окаянном драконе», который якобы жестоко убил первого аркадианина и положил начало нашей войне. Отец внушал мне: мы никогда не должны стать такими животными. Мы должны стремиться к человечности, даже если она кажется похороненной. — Он перевёл взгляд на Дэйра и Стар. — Но, думаю, отец ошибался. Следовало больше ценить нашу драконью сущность, а не выдуманную человечность.

Дарион подошёл к Иллариону и вложил кулон в его ладонь:

— Я голосую за снятие клейма и уступаю место законному наследнику. Ты порождён из крови принца Евемона, а не моя ветвь семьи. Справедливо, если именно ты будешь создавать законы для нашего народа.

Илларион покачал головой:

«Я не могу принять это».

Дарион отступил, подняв руки:

— Теперь ты регис, «Страх-драга». Я отказываюсь от права на этот пост. Место твоё по праву.

Савитар оглядел остальных членов Омегриона:

— Для краткости — остальные согласны? Есть возражения?

Поднял руку Данте Понтис, регис пантер Катагарии. Его длинные тёмные волосы были собраны в хвост, а лицо напоминало разъярённого хищника.

— Я не против, но хочу спросить, — он повернулся к Максу. — Почему ты вообще был клеймён?

Макс с деланным равнодушием пожал плечами:

— Потому что мудак.

Данте усмехнулся:

— Учитывая, что я такой же, отношусь к этому с уважением. Но всё же, объясни.

— Настроение совета тогда было иным, — пояснил Макс. — Они были злы, их только что выпустили из клеток и рассказали о проклятии Мойр: что мы не можем выбирать себе пару, что она будет назначена, хотим мы того или нет, и что Мойры навеки обрекли нас на межвидовую войну.

«А человеческая рациональность тогда была в новинку, — добавил Илларион. — Они злились и нападали на всех подряд, особенно на меня и брата».

Макс кивнул:

— Когда они напали на меня, я ответил, как любой дракомас. Послал их к чёрту и атаковал в ответ.

Савитар фыркнул:

— Это всё равно, что накрасить губы свинье[18]. Скажем проще: отреагировал ты хреново.

— Ладно, — согласился Макс. — Я отреагировал хреново.

— Без преувеличений, — буркнул Савитар.

Макс сделал вид, что возмущён:

— Не понимаю, о чём ты. Миллион лет прошло с тех пор, как я в последний раз преувеличивал.

Савитар закатил глаза:

— В любом случае, — продолжил Макс. — Я сорвался из-за обвинений и… — он указал на потолок. — Следы драки до сих пор там. Мы чуть здание не сожгли.

— Вот тут и я отреагировал хреново, — с фальшивой улыбкой сказал Савитар. — В итоге Макса осудили, а я не был в настроении спорить с их решением. У нас у всех был паршивый день.

— Такие дни меня часто находят, — вполголоса вставил Макс.

— Да, прости, — Савитар скрестил руки на груди.

— Да уж, — саркастически заметил Данте. — Похоже на моё настроение, когда я прибил шкуру брата к стене клуба.

Савитар кивнул: