Но она не хотела, чтобы всё закончилось так — и уж точно не так скоро.

Оттолкнув его, Сера медленно оседлала Макса, ощущая, как он входит в неё, горячий и твёрдый. Она застонала от этого наполнения, от близости.

Задыхаясь, Макс схватил её за бёдра, глубже проникая в неё.

Опасаясь, что его раны откроются, Сера осторожно двигалась, подстраиваясь под него, мягко беря инициативу в свои руки. Постепенно он уступил ей полный контроль.

Улыбка на его лице заставила её сердце забиться чаще.

— Вижу, что ты делаешь… Я весь твой, моя Леди Дракон. Делай со мной всё, что душе угодно.

Она зарылась руками в его влажные волосы и медленно двигалась на нём, чувствуя, как их тела сливаются воедино, как каждый толчок отдаётся дрожью в позвоночнике. Их дыхания сливались, стоны становились громче, движения — быстрее. Они достигли вершины вместе, в едином ритме, и в тот момент мир перестал существовать.

Только тогда она соскользнула с него и легла рядом, прислушиваясь к его прерывистому дыханию, к биению его сердца, к своим собственным затихающим ощущениям.

Закрыв глаза, Макс обнимал её, наслаждаясь знакомыми звуками Нового Орлеана и «Санктуария», смешивающимися с её драгоценным дыханием. Такой знакомый и такой чужой… Ничто уже не будет прежним.

— Что нам делать дальше, Сера?

— О чём ты?

Он боялся её ответа, но никогда не был трусом. Ему нужно было знать.

— Каковы твои планы на наше будущее?

Серафина замерла, услышав его бесстрастный тон.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Боги, нет. Я просто… я знаю, что ты думаешь об этом периоде времени. О… — он едва не сказал «мне», — о драконах. Поэтому мне интересно, что ты думаешь об этом.

— Что ты хочешь?

— Тебя.

— И?

Он наклонил голову, взглянув на неё.

— Я всегда был драконом без излишних запросов, ты знаешь. Но всё, что произошло с твоим прибытием, разворошило осиное гнездо. Не уверен, что мы сможем просто отмахнуться от этого. Галлу смогут последовать за нами. И нам нужно думать не только о нас. Я всё ещё «Окаянный дракон».

Серафина с трудом сглотнула, осознавая то, от чего они не смогут убежать. Это останется с ними навсегда.

— Почему ты убил его, Макс?

— А это имеет значение?

— Нет. Я всё равно тебя люблю. Но я хочу услышать твою версию событий.

Прижав её голову к своему подбородку, он играл с её волосами.

— Ты поверишь моей правде, если я её расскажу?

— Я научилась доверять тебе. Что бы ты ни сказал, я поверю.

И всё же он помедлил, прежде чем ответить:

— Это был несчастный случай. Он не должен был умереть. А его брат…

Разинув рот, она поднялась, посмотрела на него сверху вниз.

— И это всё объясняет?

— Если бы ты встретилась с его братом, то да. Он был придурком.

— Макс!

Прежде чем он успел ответить, в дверь снова постучали. По запаху он понял, что это Ален Пельтье, старший из медведей.

— Да?

Ален не открыл дверь, а заговорил через неё:

— Не хочу тебя беспокоить, дракон. Но у нас здесь экстремальная ситуация. Савитар созвал Омегрион, и призвал тебя. По закону мы обязаны тебя принять. Однако мы провели голосование и солидарны с тобой.

— Нет! — Сера покачала головой. — Ты не можешь уйти. Я не позволю тебе встретиться с ними. Мне всё равно, что говорит Савитар и сколько людей тебя поддержит. Это самоубийство!

Макс не отреагировал на её возмущение.

— Сколько у меня времени?

— Нам нужно идти немедленно.

Приняв самый быстрый в своей жизни душ, Серафина надела джинсы и рубашку, а затем спустилась вместе с Максом в гостиную дома Пельтье. Там их уже ждали их дети и практически все взрослые, жившие под этой крышей, а так же — все Тёмные Охотники, бывшие и нынешние в Новом Орлеане, и боги — Ашерон, Син, Закар и Стикс.

— Это полная чушь! — прорычал Дев, даже не заметив, что они вошли. — Я предлагаю сказать Савитару, куда ему это засунуть.

Ашерон рассмеялся и посмотрел мимо Дева, встретившись взглядом с Максом.

— Попробуй.

Макс встал рядом с Девом и положил руку ему на плечо.

— Всё в порядке, медведь. Я не боюсь.

Серафина переплела свои пальцы с его пальцами.

— Хочу заметить: я тоже.

Нахмурившись, Эйми погладила свой живот.

— Разве мы не можем что-нибудь сделать? Макс здесь, под нашей защитой. Я думала, что наши законы защищают его, пока он сам не решит уйти.

Стикс тяжело вздохнул:

— Да, всё верно. Но другие драконы хотят заполучить его… задницу. Он напал, и они имеют право потребовать судебного разбирательства по его новому преступлению... и по старому, когда он предстанет перед судом.

Вэйн кивнул:

— Вот почему мы все идём. Как Катталакисы, мы дадим показания. Наша семья начала это дело против тебя, и мы сделаем всё возможное, чтобы это остановить.

Хадин нахмурился, как и Эйми:

— А если не сможете?

Дев ухмыльнулся ехидно:

— Я перекину дракона через плечо и побегу к двери. Прикроешь моё отступление, малыш?

Самия тяжело вздохнула и прижала руки в перчатках к носу:

— Лучше бы он шутил, когда говорит это. А то у меня в голове уже кошмарное видение и язва в желудке.

Дев поцеловал её в щёку.

— Я же обещал тебе, что жизнь со мной никогда не будет скучной.

Она устало вздохнула:

— Точно. Ты определённо держишь своё слово.

Когда они собрались уходить, Илларион шагнул вперёд, намереваясь пойти с ними в Омегрион.

— Нет! — рявкнул Макс, отталкивая его назад к братьям. — Блейз, придержи его здесь.

Ошеломлённое выражение лица Иллариона можно было бы принять за истерику, если бы жизнь Макса не висела на волоске.

«Ты не можешь отстранить меня от этого».

— Могу и сделаю, — холодно ответил Макс.

Илларион отрицательно покачал головой и попытался обойти его, но Макс не собирался сдаваться. Он схватил брата и снова оттолкнул.

— Я серьёзен. Если ты пойдёшь, я побегу. — Его взгляд метнулся к Фалсину, затем к Блейзу. — Ему нельзя идти. Он должен остаться здесь, во что бы то ни стало.

По спине Серафины пробежал холодок. Илларион что-то знал. Что-то, о чём Макс не хотел говорить вслух. И, учитывая всё, что она знала о своём суженом, это знание могло уличить Иллариона в убийстве и тем самым освободить Макса.

Не могло быть другой причины для такого поведения Макса — для его злости и настойчивости. Единственное объяснение — он боялся, что брат заговорит и осудит себя, лишь бы защитить Макса от опасности.

Она встретилась взглядом с Илларионом и увидела в его глазах боль и муку. В этот миг она поняла правду:

— Ты убил царевича, да? Это был не Максис. Это был ты.

— Сера, — прорычал Макс. — Не вмешивайся.

Но она не могла — не тогда, когда на кону стояла жизнь её пары. Отпустив Макса, она подошла к Иллариону и заставила его встретиться с ней взглядом.

— Расскажи мне, что произошло.

— Неважно, — Макс с трудом сглотнул. — Я ношу клеймо, и я — «Окаянный дракон», а не Илларион. Оставьте его в покое. — Он сердито посмотрел на братьев. — Не позволяйте ему уйти отсюда.

И прежде чем Серафина успела сказать хоть слово, Макс исчез.

— Нет! — вскрикнула она, но было уже слишком поздно. Раздражающий зверь исчез.

В ужасе и дрожа, она повернулась к Иллариону:

— Скажи мне правду. Что случилось?

«Это был несчастный случай».

Серафина встретилась взглядом с Ашероном.

— Нам нужно заставить остальных слушать. Как-нибудь.

Вэйн кивнул:

— Не волнуйся, Сера. Они пока не могут начать работу совета. Четверо членов всё ещё здесь.

Она приподняла бровь:

— Четверо?

— Я, Фьюри, подруга Алена — Таня, и Рен Тигариан, — он указал на мужчину позади неё.

Серафина знала Таню Пельтье: они познакомились, когда лечили рану Макса. Таня была тихой, застенчивой, высокой темноволосой медведицей катагарийкой. Она работала одной из поваров на кухне Дома Пельтье, отвечая за питание жильцов, а не за обслуживание посетителей бара «Санктуарий». Таня составляла меню для детей и семей, а после смерти матриарха Николетт стала регисом урсуланской ветви Катагарии.