— Прости, василина, что вмешиваюсь. Возможно, я могу помочь.

Нала замешкалась:

— Он здесь?

— Нет, василина. Боюсь, твой шпион солгал. Я бы знала, если бы мой наречённый был здесь.

Нала выругалась, пнула Серра в рёбра и, взмахнув ярко-красным плащом, повела своих воительниц прочь.

Серафина осталась. Глупо было лгать королеве — но выбора не было.

Она обвела мужчин взглядом. Черноволосый — не дракон. Волк катагария. Остальные — блистательные мускулистые блондины. Двое из них — близнецы. Все медведи, как и тот избитый василиной катагария, что сейчас обернулся и медленно поднимался с пола.

Никто из них не её Максис.

Только один подходил.

Как и остальные, облачённый в странные одеяния – не военное обмундирование или традиционный наряд драконов. Коротко стриженные тёмно-русые волосы. Но стоило им встретиться взглядами, Серафина узнала эти идеально выточенные мужские черты. Сильная челюсть. Пронзительный, высокомерный взгляд. Гордость, что всегда бросала вызов, который заставлял её идти против традиций и культуры её племени.

Ладонь опалило жаром. Метка. Призыв.

Такое случается, когда двое суженных снова оказываются вместе после долгой разлуки.

Преисполненная решимости Серафина шагнула вперёд, но её остановила Самия, указывая на лестницу:

— Убирайся отсюда со своими соплеменницами.

— Здесь есть кое-что моё.

Амазонка не сдвинулась с места и заявила непоколебимо:

— Не для тебя.

— Ошибаешься!

Серафина подняла ладонь. Метка дракона горела на ладони.

— Я пришла за своим суженым.

Макс выругался, когда слова Серафины прорезали гулкую тишину в комнате. Все до смешного синхронно разинули рты и уставились на него.

Прежде чем он успел свалить, Дев схватил его за руку и проверил наличие метки.  Убедившись, он усмехнулся и покачал головой с укоризненной снисходительностью:

— Макси! Тебе нужно кое-что объяснить[4]!

Макс оттолкнул его за попытку изобразить Рикки Рикардо. Дев лишь добродушно рассмеялся. Ничто и никогда не смущало этого громилу.

Эйми, оставив осмотр разбитого носа и кровоточащей губы Серра, подошла ближе:

— Это правда, Макс? Ты действительно связан с... ней?

По заминке было ясно — медведица с трудом подбирала приличное слово.

Макс тяжело вздохнул и медленно кивнул:

— Да. Боги ненавидят меня. У них, похоже, реально больное чувство юмора. — Он махнул в сторону Серафины. — Вот, живое доказательство.

Они соединили их в пару.

Истиннорождённого дракона и аркадианку, охотницу на драконов.

Шефер фыркнул:

— Вот и разгадка. А мы-то всё гадали, почему ты постоянно игнорируешь женщин. Решили, что ты гей.

Макс ухмыльнулся, глядя на него с раздражением:

— Лучше бы. Был бы геем— хоть какая-то личная жизнь. А так — целибат.

Самое извращённое проклятие Мойр: если у самца есть суженая, тот физически не может переспать ни с кем другим. Пока она жива — никакого выхода. И обжалованию не подлежит. 

Он знал, от чего отказывается, когда покинул Серафину. Свобода имела свою цену — чертовски высокую. Но он, не колеблясь, её заплатил. Их отношения не были союзом, а сплошным фарсом. Чистым адом.

Стараясь сохранить бесстрастное выражение, он скрестил руки на груди:

— Что ты здесь делаешь, Сера?

— Нам нужно поговорить. Наедине.

«Верно. Я ушёл на войну, чтобы подготовиться к браку…»

Они никогда не умели оставаться наедине без последствий.

Ну, кроме редких периодов гона, когда оба были обнажены.

К несчастью, они случались всего дважды в год. А судя по её раздражённому лицу, сегодня точно не тот случай.

«Я снова в пролёте».

Хотя, если она вдруг решит его выпотрошить — может, это и будет решением его проблемы с воздержанием.

Макс покачал головой:

— Я давно сказал тебе всё, что хотел.

— Всё изменилось.

— Не для меня. И, подозреваю, не для тебя. Проклятье, ты даже в той же одежде, что и три тысячи лет назад. Плюс-минус. Или я ошибаюсь?

Серафина уставилась на него тем же ледяным взглядом, от которого когда-то дрожали стены её шатра.

Он горько рассмеялся:

— Вот и он, твой фирменный взгляд. От него у любого импотенция разовьётся. Твою точку зрения я понял. Ни черта не изменилось. Вон лестница — выход найдёшь сама.

Он повернулся к двери, ведущей на кухню.

Серафина переместилась и схватила его за руку. Её золотисто-зелёные глаза — проклятие — смотрели в самую душу. Слабость. Его слабость. Несмотря на ад, через который она его протащила.

— Пожалуйста, Максис. Мне нужно поговорить с тобой.

Он удивлённо приподнял бровь:

— Пожалуйста? Новое слово для тебя. Не знал, что ты его знаешь. — Раньше она обращалась с ним как с дрессированной псиной: «Не гадь», «Не грызи», «Сидеть».

Немного заинтересовавшись тем, что привело её сюда, Макс бросил взгляд на Фанга:

— Если я сдохну до рассвета, волк, выследи её и перережь глотку.

— Да ну вас, драконов. Не хочу знать, что у вас за извращённый секс, если возможен такой финал. Я счастлив, что родился волком. А моя суженая — медведица и лучшая на свете женщина.

Макс проигнорировал его комментарий. И решил не подпускать Серафину к Иллариону, мирно спящему на чердаке. В истинном обличье. Последнее, чего он хотел — чтобы она узнала и причинила брату вред. Илларион уже достаточно страдал.

Он должен защищать семью.

Даже от своей собственной пары. В самом начале, когда их связала парная метка, он жил среди её народа. Видел, что аркадианки делают с драконами. Слышал, что говорят. Знал, для чего используют. Доспехи Серафины — это не стиль. Это трофеи. Дань. Кровавое напоминание, кем они считают его народ.

Для них они — мясо, кожа, кости. И расходный материал для косметики, свечей и украшений.

В их понимании: хороший дракон — мёртвый дракон.

Учитывая всё это, Макс переместил её во вторую комнату на верхнем этаже — построенную для буйных клиентов. Звуконепроницаемость давала им полное уединение. А ещё комната защищена от магии. Безопасность — прежде всего. Особенно после последней их «приватной» встречи. Тот урок он усвоил чертовски хорошо!

Макс дождался, пока она войдёт, включил свет и закрыл дверь. Комната была спартанской. Без излишеств.

Но он не учёл одного — себя. Своей реакции на неё. Аромат роз, исходящий от её кожи, зацепил, будто когтями по нервам. Слюна наполнила рот, и прежде чем он успел взять себя в руки — начал кружить вокруг неё.

Она стояла в центре комнаты, под жёлтым светом, отблески скользили по броне, по смуглой коже, создавая величественный ореол.

Проклятие. Он и забыл, насколько она красива, когда не пытается содрать с него шкуру. Тело, будто созданное для греха. За ночь с такой амазонкой любой продал бы душу.

Но хуже всего были воспоминания.

О часах в её шатре, когда они просто смеялись. Без боли. Без крика. Без крови. Об их наследии. О том, кем они могли бы быть.

Будь проклят мой разум… и моя невозможность забыть.

Серафина пыталась сосредоточиться. Вспомнить, зачем пришла. Почему ей нужно было увидеть врага.

Но Максис не помогал. Сводил с ума своим необузданным драконьим магнетизмом. Кружил, дышал, смотрел.

Такой красивый. Невероятно мужественный. Дикий. Опасный. Притягательный. Проклятый и запретный.

И неотразимый.

Даже девчонки хихикали, стоило ему появиться. И сейчас — когда он наклонил голову и замер, будто вот-вот вцепится зубами…

Сердце её сбилось с ритма. Воздуха не хватало.

Волна возбуждения накрыла с головой.

«Боги, я и забыла, что в его присутствии теряю рассудок от желания».

Она нахмурилась:

— Что? — Его голос прозвучал низко и вызывающе. Бархатистый баритон, от которого мурашки по коже. Каждое слово — как стих.