Его дети скатились на землю и приземлились рядом, подальше от опасности. Макс резко отшатнулся от них, опасаясь, что в процессе хаотичных превращений может случайно раздавить их. Честно говоря, никто не хотел оказаться под девятитонным драконом.

О креплениях, которые медведи соорудили на стропилах «Санктуария», чтобы выдержать его вес, ходили легенды.

Аркадиане бросились в атаку, пока он был ослаблен и не в состоянии сражаться.

Запрокинув голову, Макс закричал и призвал всю доступную ему магию.

Одновременно с этим он отправил своих детей в «Санктуарий», где их ждала мать.

Он попытался последовать за ними, но у него не осталось на это сил.

«Проклятье!»

Электричество было единственным оружием, по-настоящему опасным для таких, как он. Оно не только разрушало их физические тела, но и пагубно воздействовало на магические способности.

Прямо сейчас он бы убил за три секунды контроля.

Задыхаясь и чувствуя, как силы утекают, он попытался найти укрытие… или хотя бы рухнуть на одного из этих ублюдков, придавив его собой.

Но это оказалось бесполезным.

Враги суетились слишком быстро, разбегаясь во все стороны, точно гигантские крысы-тараканы, которыми они по сути и являлись.

Макс едва успел пройти три метра, как оказался в окружении.

Не менее двадцати аркадианских драконов и волков, вооружённых до зубов, стояли вокруг него, готовые убить. Или, что ещё хуже, связать.

Несмотря на отчаянное положение, он сражался до конца.

В облике дракона он изрыгал столько огня, сколько оставалось в его лёгких, но пламя быстро иссякло, когда он вновь принял человеческий облик.

Он уже приготовился к рукопашной схватке, когда к нему приблизился один из драконов — высокий мужчина с длинными тёмными волосами.

В его взгляде горела ненависть.

«О, гадёныш, наши чувства взаимны», — мысленно процедил Макс.

Но пока они обменивались презрительными взглядами, Максу показалось, что в этом аркадианине есть что-то смутно знакомое. Он чуть склонил голову набок, пытаясь вспомнить, кто перед ним.

— Узнаёшь меня, дракон? — злобно спросил мужчина.

— Нет, — солгал Макс, не желая доставлять противнику удовлетворение.

С яростным воплем тот влепил ему пощёчину.

— Ты убил моего деда! — выкрикнул он и, резко отступив назад, махнул рукой остальным. — Позовите моих кузенов! Скажите Дэймосу, что я наконец-то нашёл ублюдка — Окаянного дракона! Сегодня ночью мы отомстим за род Катталакисов!

Он перевёл дыхание и продолжил, крича так, чтобы его слышали все вокруг:

— А завтра мы отправимся за его детьми, чтобы закончить то, что он начал! Лимани это или нет, мы сожжём их всех дотла!

Серафина обернулась на яркую вспышку, ожидая увидеть Максиса. Но вместо этого она была потрясена внезапным появлением своих детей...

Облегчение и любовь нахлынули на неё такой мощной волной, что слёзы наполнили глаза. С радостным криком она бросилась к ним и заключила в самые крепкие объятия, хотя Хадин тут же запротестовал болезненным стоном.

Серафина дрожала так сильно, что боялась — ноги могут подкоситься. Если бы Хадин не прижимал её к груди, она наверняка рухнула бы к его ногам. Даже его потрёпанный вид — раны, грязь, потребность искупаться и переодеться — не могли заслонить её мысли о том, что перед ней самые прекрасные существа, которых она когда-либо видела.

— Всё хорошо, мама, — прошептал он, положив подбородок ей на макушку. Как и его отец, он возвышался над ней. — У нас всё хорошо. Всё хорошо.

Слова звучали спорно. Её бедный ребёнок был весь в крови и синяках. Его домотканая одежда[10] была порвана и испачкана. В этот момент Серафина ощутила ярость, желание перерезать горло и вырвать сердце тому, кто посмел прикоснуться к нему.

«Как они посмели поднять руку на моих детей!»

Тяжело дыша, она отстранилась, чтобы осмотреть Эдену. Одежда дочери — туника и штаны — тоже была изорвана, испачкана грязью и кровью. Лицо Серафины побледнело, когда её охватила ещё более ужасная мысль. Эдена была в самом подходящем возрасте для спаривания дракониц…

«Я убью их. Каждого из них голыми руками. Прибью их головы к стенам «Санктуария». И никакое лимани их не спасёт. К чёрту милосердие!»

— Хадин уберёг меня от них, — поспешила заверить её Эдена, словно могла прочитать мысли матери и знала причину её нарастающей ярости.

— Едва-едва, — прохрипел брат. Он отшатнулся назад и тяжело рухнул на пол, скрестив ноги. Проведя рукой по коротким каштановым волосам, выдохнул, а затем поморщился, поцарапав костяшками пальцев ушибленную щёку. Его лицо приобрело очаровательное хмурое выражение — точь-в-точь как у Макса, когда тот жил с ними, а странные «амазонские» манеры Серафины сбивали его с толку.

— Где мы? — спросил Хадин хрипло.

Серафина не ответила, переступив через его ноги и оглядываясь в поисках Максиса, который должен был присоединиться к ним. Он уже давно должен был быть здесь.

«Насколько сильно он от них отстал? Почему его всё нет?»

Боясь, что кто-то снова может отнять у неё детей, Серафина крепче сжала руку Эдены.

— Где ваш отец?

— Я знала, что это он! — радостно воскликнула Эдена и шлёпнула брата. Тот скривился и легонько оттолкнул её, чтобы она не ударила его снова. — Я же говорила!

— Нет, ты промолчала! — огрызнулся Хадин.

Не обращая внимания на его гнев, Эдена с грустью во взгляде встретила взгляд матери:

— Они напали на него. Он отправил нас сюда, пока сам сражался с ними. Не думаю, что он сможет прийти…

Блейз выругался.

Только тогда дети заметили, что в комнате есть ещё кто-то. Эдена отступила назад, а Хадин поднялся, вставая между ними и дядями, защищая сестру и мать.

Серафина слабо улыбнулась этому милому, защитному жесту — так поступил бы и Макс. Хотя, если честно, в своём нынешнем состоянии бедный мальчик вряд ли смог бы сделать что-то ещё, кроме как упасть и случайно подставить врагу подножку.

Но да благословят его боги за эту попытку!

Серафина нежно обняла Хадина за талию и мягко отодвинула его массивное подростковое тело в сторону. Поглаживая сына по спине, она гордо улыбнулась, показывая, как высоко ценит его заботу.

— Эдена, Хадин, познакомьтесь со своими дядями — Блейзом и Илларионом.

— Привет, — Блейз помахал стене.

Ошеломлённый, Хадин хмуро посмотрел на мать и сестру. Илларион же полностью их проигнорировал.

«К чёрту любезности. Нам нужно добраться до Макса. Где он?» — прорычал он.

Хадин замер от шока:

— Кому-нибудь ещё кажется странным, что один дядя не видит, а другой не может говорить? Для этого есть причина?

Блейз резко толкнул его, отчего тот вскрикнул.

— Осторожнее, щенок. В таком виде мне не нужно зрение, чтобы отшлёпать тебя по заднице. А насчёт голоса… в детстве слабоумные идиоты перерезали Иллариону голосовые связки, пытаясь помешать ему дышать огнём. Радуйся, что они не добрались до тебя.

Хадин склонил голову:

— Извините. Я не хотел вас обидеть. Я бесчувственный идиот, который не всегда советуется со своим мозгом, прежде чем открыть рот, особенно, когда мне больно. Если тебе от этого станет легче, то за последние двадцать четыре часа три демона пытались съесть меня на ужин, дюжина аркадиан выбили из меня всё дерьмо, а сестра кричала так, что у меня едва не разорвались барабанные перепонки. Уверен, что за это время я потерял немного тестостерона… и точно тонну гордости и достоинства.

— Хадин! Следи за языком! — резко одёрнула его Серафина.

— Извини, мам, — проворчал он.

Покачав головой, Серафина подошла к стене, сняла с вешалки боевой меч Максиса и уже собиралась уходить, когда Илларион преградил ей путь.

«Что ты делаешь?»

— Вы с Блейзом останьтесь с детьми. Я пойду за Максисом.