Эйми заколебалась.

— Не переживай. Я даже не притронусь к бухгалтерии. После той путаницы, что я устроил в прошлый раз, урок усвоен — буду держать лапы подальше от бумаг. — Он кивнул на высокую светловолосую амазонку, приближавшуюся к ним. Бывшая Тёмная охотница Самия была второй половинкой Дева — и, надо признать, более симпатичной. Несмотря на отвращение Макса к греческой богине, когда-то сделавшей Самию своей служанкой, саму девушку он уважал. Особенно за молчаливость: она никогда не задавала вопросов о его прошлом, а это Макс ценил превыше всего.

Как и Эйми, Самия была доброй и сострадательной — ко всем: людям, зверям, и даже их гибридам.

Когда стало известно о беременности Эйми, Сэм и Дев перебрались обратно в старую комнату Дева в доме по соседству с баром, чтобы быть ближе. Дев переживал за сестру как курица за яйцо, хотя сама Эйми в подобной опеке не нуждалась. Одиннадцать братьев по крови, ещё больше родни со стороны мужа, близкие друзья — у неё был целый отряд мужчин, готовых помочь… и, при случае, оторвать Фангу кое-что важное, если он вновь поставит под угрозу жизнь жены из-за сложной гибридной беременности.

— Сэм? — спросил Фанг, когда амазонка подошла к стойке. — Не могла бы ты отвести Эйми в постель и проследить, чтобы она легла отдыхать?

— Конечно. С радостью, — сказала Сэм, протянув перчатку Эйми. — Пойдём, милая. Не стоит перенапрягаться. Подумай о чау-чау, которых вынашиваешь.

Эйми застонала — больше всего её пугало, как будут выглядеть детёныши: наполовину медвежата, наполовину волчата.

— Всё, Сэм, теперь не жди от меня подарка на Рождество. Кто ещё хочет вылететь из списка?

Дев поднял руки, качая головой. Медведица грозно на него уставилась, потом повернулась к мужу — как раз в тот момент, когда один из троих близнецов Дева подошёл за крепким пивом. Его кровожадная гримаса могла бы напугать детей и заставить бывалых гладиаторов обмочиться.

Эйми, взглянув на него, покачала головой:

— Фанг, проследи, чтобы Дев не убил Реми, пока меня не будет.

Открыв банку пива, медведь посмотрел на неё ещё свирепее:

— Не Реми. Шефер. Чёрт, Эйми, обычно ты единственная, кто может нас различить. Беременность совсем расшатала тебе мозги?

Эйми прикусила губу:

— Прости, малыш. Судя по хмурому виду, я могла поклясться, что ты — Реми.

Дев, Реми, Шефер и Квинн — четверняшки, похожие как четыре капли воды. Поодиночке — крутые ребята, но вместе они были практически непобедимы.

Конечно, им не тягаться с огнедышащим драконом. В этом мире мало что могло бы угрожать таким, как Макс — ни здоровью, ни благополучию.

Шефер фыркнул:

— Да, а чего ты ожидала? Ты отправила меня к Этьену на всю ночь. Он выжал из меня все нервы, как распутную девицу после столетнего целибата. Клянусь, маман стоило оказать всем нам услугу и сожрать этого детёныша сразу при рождении. Это хотя бы спасло моё чувство юмора… и рассудок. Вам всем ещё повезло, что меня ни разу не арестовывали за убийство.

— Вот, вот, — отозвался Дев, чокаясь с ним бутылками. — Где этот маленький засранец?

— Заканчивал партию в покер с Эросом. Надеюсь, он проиграет, и бог в гневе размажет его по стене. Это единственный беспорядок, который я буду рад убрать.

Эйми встретилась с весёлым взглядом Макса.

— Боги, они ужасны! Я так рада, что ты любишь своего брата.

Макс пожал плечами, промывая сифон и ставя его на место:

— Что тут скажешь? Разлука смягчает сердца… А чувство вины за то, что Илларион провёл тысячу лет в аду, придаёт моему терпению ангельские черты.

Она хлопнула Дева по животу:

— Видишь, какие замечательные драконы? Учись, парень.

— Ладно, — вздохнул тот. — Запри Этьена и Реми в аду на тысячу лет, и я обещаю быть с ними ласков, когда они вернутся.

Фанг рассмеялся:

— Сдавайся, Эйми. Ты не выиграешь этот спор.

— Ты реально на его стороне?

Фанг побледнел:

— Э, нет! Никогда! Я не тупой волк, и в будке ночевать не собираюсь.

Она игриво погрозила ему пальцем, чиркнула по носу и поцеловала.

Внезапно сверху раздался громкий треск. Возможно, желание Шефера исполнилось, и Эрос всё же убил Этьена. Но не шум заставил Макса вздрогнуть — а разлом в пространстве. Он не ощущал такого уже столетия. Вибрация прошлась по позвоночнику, как долото.

Все чувства обострились до предела.

«Нет. Это невозможно».

«Этого не может быть».

Он затаил дыхание, когда увидел: по лестнице спускается истекающий кровью Серр, во главе небольшой группы женщин в древней военной одежде и доспехах давно исчезнувшей расы.

«Санктуарий» в половине пятого утра закрывался для людей, но для сверхъестественных существ оставался убежищем круглосуточно. Такие лимани, как этот, были редкостью и располагались далеко друг от друга. В XXI веке работали и оставались неприкосновенными лишь немногие.

Как мера предосторожности, чтобы люди случайно не раскрыли их тайну, клан медведей Пельтье закрыл возможность магического перемещения во всё здание. Исключением был третий этаж — там всегда дежурил оборотень-вышибала.

Сегодня этот пост занял Серр Пельтье — младший из четверняшек, блондин, как его братья и сестра, и всё же крупнее большинства существ. Но даже его это не спасло.

Аркадианки основательно его отделали.

Предводительница — белокурая воительница, созданная для убийства, — схватила Серра за волосы, оттянула голову, демонстрируя избитое лицо, и поднесла к горлу древнегреческий копис[2].

— Кому принадлежит это место?

Стоило Эйми шагнуть вперёд, как Макс, её братья и муж заслонили её, защищая медведицу и будущих малышей. Было ясно: эти суки пришли не для переговоров.

Фанг встал перед воительницей, Макс прикрыл Эйми.

— Ты держишь моего брата. Советую отпустить. Или лишишься головы.

Стерва смерила его уничтожающим взглядом.

— Я дракайна и аркадианка. Я не разговариваю с низшими. Прочь с моего пути, животное.

Сэм вышла вперёд, уперев руки в перчатках в бёдра, она посмотрела на дракайну с открытой враждебностью и бросила:

— А я — Самия. Василина Турийских всадниц, внучка Ипполиты, дочь Ареса. Назовись.

— Нала, василина дракайн, любимица Ареса, Артемиды и Афины.

— Не впечатлило, — усмехнулась Самия. — А теперь отпусти моего любимого брата. Или познаешь ярость моего клинка.

Нала сжала волосы медведя сильнее. Серр застонал и — в приступе боли — непроизвольно принял свой истинный облик. Медведя. Такое случается только в сильной агонии или под ударом тока.

Сэм явила свой посох. Мужчины приготовились к схватке.

Эйми рванула вперёд, прикрывая Серра.

— Подождите!

Все замерли, взгляды обратились к лестнице. Макс окаменел. Метка на его руке обожгла кожу. Каждая клеточка вспыхнула. Внутренний дракон рванулся наружу, зарычал, слюна капала с клыков. Макс едва не обратился.

Он с трудом сдерживался. Истинный облик слишком велик. Он разрушит всё.

Но зверь возбуждён. Жаждет...

Её крови.

С лестницы, подобно королеве, закутанной в мантию из перьев — красных, коричневых и золотых — спускалась пышнотелая женщина с золотисто-рыжими волосами. Красный шлем с клювом скрывал часть лица, затеняя глаза.

Но он знал их. Зеленые. С золотыми искрами. Полные огня, ума и презрения, от которого сжимались кулаки.

Серафина. Дракайна. Скифская всадница. Сладострастная. Страстная. Его…

Суженая.

Как же сильно он её ненавидел.

Амазонки расступились, давая ей путь к их царице. У дракайн из их племени баретос[3] броня — не просто доспех под окрашенные бронзовые чешуйки. Нет, это не искусная подделка, а настоящая дублёная чешуя убитых ею катагарийских драконов. Отпечаток самых свирепых побед. Знак отличия самой жестокой истребительницы драконов её племени.

Лучшая всадница королевы.

Серафина ударила себя в грудь, склонила голову.