— Попросту говоря… вернёмся к нашим баранам. Или драконам. Согласны все?

— Да, — ухмыльнулся Фьюри. — Дэйр придурок, и его никто не любит.

Дэйр бросился вперёд.

Фьюри оскалился:

— Давай, мелкий ублюдок! Здесь и сейчас! Я готов потом выковыривать твою шерсть из зубов!

Вэйн схватил его и подтолкнул к Максу:

— У тебя случайно нет поводка? Или намордника?

— Нет, но думаю, стоило бы захватить с собой.

Дэйр уже рванулся в атаку, когда внезапная яркая вспышка осветила зал. Все замерли: рядом с Савитаром появились Кэдиган и Торн. Израненные, истекающие кровью, они рухнули у его ног. Едва живые.

Торн обнимал брата, словно едва успел вытащить их обоих из пасти смерти. Бледность его избитого лица подтверждала это.

Ошеломлённый Макс застыл. Оба были сыновьями могущественного демона, опытными воинами, прошедшими через бесчисленные битвы. Торн, древний полководец, обладал тысячелетиями военного опыта. И если они что-то умели…

Так это сражаться. Особенно с когтистыми, клыкастыми и крылатыми тварями.

Торн с прерывистым дыханием обхватил лицо брата с неожиданной нежностью:

— Ты всё ещё со мной, братишка?

— Ах, aye[19], boyo[20]. Только потому, что Джо надерёт мне arse[21], если я вернусь домой мёртвым.

Аналис Романо, регис снежных барсов и по совместительству врач, бросилась к Кэдигану. Торн передал брата в её руки и, поднявшись, стёр кровь с губ. Его взгляд переместился на Фанга, затем на Савитара.

— Помнишь ту ситуацию, о которой я говорил?

— Немного переборщил? — с сарказмом спросил Савитар.

— Как твой нрав на Олимпе во время вечеринки в полнолуние. Само собой, у нас серьёзная проблема. И наши имена выгравированы на этом яблоке веселья. — Торн положил одну руку на плечо Стикса, а другую — на плечо Ашерона. — Навещал маму в последнее время?

Ашерон заметно поморщился.

— Боги, что она опять натворила?

— Ну… — Торн крепче обнял их за шеи, — я просто должен узнать: чья это была блестящая идея — передать ей опеку над Аполлоном?

Стикс скорчил ту же гримасу, что и Ашерон мгновение назад.

— Этот идиот — я. Почему? Что я такого сделал?

Торн отпустил Ашерона, чтобы игриво шлёпнуть Стикса по лицу и помять его щёки.

— Мама Аполлими нашла ему нового товарища по играм, — сказал он тем же фальцетом, каким обычно разговаривают с маленькими детьми. — Она скормила его задницу Кессару. И разве мы не рады, мальчики и девочки, что у него появился новый друг?

— Боги, — повторил Закар слова Ашерона и отступил назад. — Пожалуйста, скажите, что она этого не сделала.

С саркастическим, истеричным смешком Торн отпустил Стикса, хлопнул в ладоши и отступил назад.

— Нет, погоди! Всё становится гораздо лучше! Ты ещё даже не слышал самого интересного. Сейчас охренеешь! Она решила, что было бы здорово превратить Аполлона в такую же кровавую сучку, как когда-то сделали из тебя, Закар. Да… да, именно так она и поступила.

Закар простонал и закрыл лицо руками.

Торн кивнул и похлопал шумерского бога по спине.

— По крайней мере, ты видишь приближающуюся катастрофу.

Ашерон впился в него взглядом.

— Просвети тех из нас, кто не видит.

Торн отошёл, чтобы продолжить:

— Короче говоря, Кессар питался от бога, и они заключили союз, чтобы объединить свои весёлые натуры и добрые души. В результате Аполлон напал на Олимп.

— Нет, — Ашерон покачал головой. — Я был там. Это Кессар напал на Олимп.

— Нет, тыковка. Это Аполлон вёл этих демонов. Вот как они сюда попали. Угадай с трёх раз, чего он хотел. И мир во всём мире — точно не один из его планов.

— Месть.

Торн саркастически хмыкнул, глядя на Данте.

— Слишком просто и само собой разумеющееся. Попробуй ещё раз.

Макс почувствовал тошноту и в панике переглянулся с Илларионом.

Торн зааплодировал.

— О, смотрите, кажется, драконы поняли. И почему бы нет? Илларион, будучи сыном Ареса, должен точно знать, чего он хочет.

— Они охотятся за Спартой.

— Бинго! Да, именно.

Фьюри нахмурился.

— За какой такой Спартой? Это что, пластиковые фигурки персонажей из фильма «300 спартанцев»? Боги, пожалуйста, скажите мне, что это просто фигурки, а не то, чего я боюсь…

Серафина поморщилась.

— Нет. Я уверена, это именно твой страх. Они — довольно злобная и непобедимая часть армии Ареса. Говорят, что когда дракон Ареса сеет их в землю, они вырастают взрослыми, готовыми сражаться и уничтожать по приказу того, кто их посадил.

— И угадайте, кто сейчас опекает этих малышей? — Торн указал на Иллариона. — Откуда я знаю? Твой отец визжал, как тринадцатилетняя девчонка при виде Шона Мендеса[22].

— Всё именно так, — согласился Кэдиган, поднимаясь на дрожащих ногах и держась за рёбра. — Для бога войны Арес — тот ещё ушлёпок. Он не Аэрон, это уж точно.

— И кстати, говоря о нашем любимом кельтском боге войны, он всё ещё сражается с ними, и мне нужно вернуться и помочь, пока они не превратили его в галлу. Иначе мы все сгорим в клубке саркастического огня Аэрона. Они перевербуют его, а я умываю руки. Не хочу участвовать в этой битве. Никогда. — Торн взглянул на Савитара. — Да, я такой трус, потому что однажды уже сталкивался с большим злом по имени Аэрон. В итоге, мою задницу подали с яблоками и гарниром на блюде — и это без преувеличений. Поэтому, спасибо… больше, не хочу. Ничто не стоит такого жестокого пинка под зад.

Макс шагнул вперёд.

— Мы уладим это вместе с тобой.

— Мы?

— Дракомаи.

Сера кивнула.

— И дракосы.

Макс в ярости посмотрел на неё. Она ответила укоризненной улыбкой.

— Не смотри так на меня, Лорд Дракон. Я тоже не хочу, чтобы ты сражался.

Эдена и Хадин подошли к ним.

— Бездна, нет! — рявкнул Макс. — Может, Сере я и не указ, но уж вам двоим —точно!

Когда они начали возмущаться, Серафина покачала головой.

— Ваш отец прав. Вы оба к этому не готовы. А если ты, юная леди, будешь закатывать глаза, я засажу тебя под замок до тех пор, пока солнце не взорвётся. И твоего брата тоже — за то, что научил тебя этому в детстве.

Эдена фыркнула и скрестила руки на груди.

— Мне больше нравилось, когда они не разговаривали и не ладили.

Хадин кивнул, но благоразумно промолчал.

Когда Торн повернулся, чтобы уйти, четверо Охотников Оборотней внезапно упали на пол... замертво.

Воцарилась тишина. Все прекрасно понимали, что это значит: это были связанные узами пары, чьих суженых убили где-то в другом месте. Три члена совета и один из аркадианских волков, прибывших вместе со Старой и Дэйром. Для того, чтобы это произошло одновременно, могла быть только одна причина.

Война.

— Что за хрень? — выдохнул Данте.

Торн и Савитар побледнели. Как и Ашерон.

— Они разделяют нас и нападают на семьи, чтобы ослабить нашу оборону и подорвать моральный дух.

— Это работает, — в панике произнёс Фьюри.

Савитар махнул рукой Закару, Сину и Стиксу.

— Мы присмотрим за Аполлими в Калосисе и убедимся, что она в безопасности.

Торн дёрнул подбородком в сторону Пельтье и братьев Катталакис.

— Мы возьмём на себя «Санктуарий». Сера, тебе лучше пойти с нами. Нала тоже с ними. Я это чувствую.

Кэдиган и Блейз обменялись решительными взглядами.

— Мы останемся здесь, чтобы охранять ваших детёнышей. Не бойтесь.

Ашерон посмотрел на дракомаев.

— Мы вернёмся на Олимп и покончим с этим. Раз и навсегда.

Илларион и Макс кивнули.

Серафина колебалась. Странно: она никогда не возражала против того, чтобы идти в бой в одиночку. До этого момента.

Меньше всего на свете она хотела остаться без Макса. Но им пришлось сделать это ради друг друга и ради своего народа.