Как страшно жить!..

И страх — не самое худшее, что может случиться. Ведь именно в этот момент я осознала, к чему был задан его вопрос. Платье я не надела, да. Зато надела защитный артефакт. И по всему выходило, что он всецело прав, а я… пусть будет, погорячилась. Вот и…

— Я не настолько сильна, как вы, и не умею накладывать достаточно сильные охранные заклинания для отправки столь ценных даров, поэтому решила вернуть вам лично в руки, — потянулась к заколке в волосах.

Да в такой позе, к своему стыду и замерла, когда мою руку перехватила мужская ладонь, вместе с тем над моим ухом раздалось тихое, но весомое:

— Не глупи.

Музыка продолжала звучать, но теперь она казалась далёкой, словно доносилась откуда-то издалека. Вспомнился выброшенный в окно рояль. Разгромленная гостиная. И чуть не прилетевшая мне в лицо чернильница. Да и кто вообще в здравом уме станет спорить с императором Гарда? Вот и я не стала. Всё переполняющее меня негодование вновь напомнило о себе, как только венценосный добавил:

— Чем тебя не устраивает моё покровительство?

На секунду показалось, он издевается. Но нет.

— Я не ваша жена или любовница, чтобы им пользоваться. К тому же я замужем, — обозначила всем очевидные обстоятельства. — Это прямое оскорбление. Моему мужу — даже больше, чем мне.

На что я рассчитывала, призывая его вспомнить о совести?

Да кто ж разберёт… 

Наивная я!

— С каких пор правда кого-то оскорбляет? — усмехнулся император, закружив меня вокруг себя.

Подол взмыл, хлестнув его по ногам, а я грешной мыслью понадеялась, что он об него запнётся. Не запнулся. Зато с заметным довольством на лице выслушал моё угрюмое:  

— Я не нуждаюсь в вашем покровительстве.

И даже ни секунды не раздумывал над ответом:

— Конечно, нуждаешься. Особенно теперь, когда все знают о тебе, — снисходительно посмотрел на меня. — Ты только посмотри на них, — замолчал, но только потому, что закружил меня снова.

А притормозил только после того, как я оказалась к нему спиной. Тогда же продолжил негромко выговаривать мне:  

— Большинство восхищается. Есть и те, кто боится. Завидует.

Перед моими глазами замелькали чужие лица. А я поймала на нас несколько встречных взглядов из тех, кто действительно время от времени смотрел с неприкрытым восхищением. Завистливые тоже, не сразу, но я различила. А вот тех, кто мог бы бояться, не нашла. Да и с чего бы им меня опасаться? Я же возвращаю жизни, а не забираю их, как мой адмирал. То и озвучила. И получила в ответ всё такое же снисходительное и небрежное:  

 — В самом деле? А если ты воскресишь их давних врагов? Тех, кто способен и стремится их уничтожить. Или целую армию? Забрав при этом жизни тех, кто им дорог.

Посмотрела на его величество с удивлением.

— Зачем мне так поступать?

— Это знаешь ты. Но не они.

Где-то здесь я начала сожалеть о поспешности своих выводов, касаемых императора Гарда. Кажется, в его словах и поступках было гораздо больше истины, чем мне хотелось бы видеть. Просто до этого момента я даже не пыталась мыслить столь масштабно.

— Что, моё покровительство больше не кажется тебе столь неуместным? — как мысли мои прочитал.

Я молча отвернулась, не желая признавать его правоту, ведь будь он хоть сто раз прав, это не значило, что я быстренько изменю своему мнению. Музыка тем временем замедлилась, и император плавно развернул меня лицом к себе, его рука крепче обхватила мою талию, а вторая уверенно легла на спину, прижимая ближе. Теперь мы двигались почти вплотную, и я начала малодушно молиться за то, чтоб этот танец скорее закончился. Но он всё никак не заканчивался, а я уже вдоволь рассмотрела каждую черточку породистого мужского лица, каждый блик в чёрных глазах с алыми бликами к тому моменту, как Адриан вновь заговорил:

— Даже если сейчас ты продолжаешь отрицать, пара дней в столице изменят твоё мировоззрение. Моё расположение необходимо тебе намного больше, чем ты думаешь.

Кто бы знал, чего мне стоило удержать лицо и не закатить глаза от такого самодовольства. Но я удержала. И даже сдержанно-отстранённо заметила:

— Я не собираюсь быть пешкой в ваших политических играх.

— А кто сказал, что ты пешка? — усмехнулся встречно венценосный, приподнимая меня и практически сразу опуская под ритм музыки. — Ты — мой главный козырь. В моих интересах твоё исключительное благополучие, так что не стоит опасаться меня. Наоборот. Доверься мне. Обещаю, ты не пожалеешь. 

В этот момент мелодия наконец достигла кульминации, и император, в очередной раз подхватив меня выше, поднял до уровня своего лица. Наши глаза встретились, а он самым бессовестным образом просто замер в таком положении, ожидая мой ответ.

Что ж… 

— Обещания легко даются и легко нарушаются, — парировала я, пытаясь сохранить остатки своего самообладания.

Оно позорно трещало по швам.

Да и у кого оно сохранится, если продолжаешь фактически висеть в воздухе, словно какая-нибудь кукла?..

Даже когда музыка стихла. Император не спешил отпускать меня и тогда, продолжая удерживать около себя.

— Ты всё ещё не ответила на мой первый вопрос, — напомнил.

Какой там был тот, который первый?

Я уже, если честно, не помнила. Потому и обобщила:

— А вы всё ещё не поняли мой ответ, — парировала, пытаясь отстраниться и дотянуться носком туфельки до пола. — Меня вполне устраивает покровительство моего мужа, — начала откровенно злиться, с учётом безуспешной попытки по обретению освобождения. — Его более чем достаточно. Становиться вашей любовницей, пусть даже по слухам, я тем более не собираюсь, — припечатала в довершение твёрдо и бескомпромиссно.

Вышло ли грубо?

Скорее всего!

Но и… сколько можно?!

Тем более, что не сразу, но подействовало. На такой открытый протест с моей стороны император улыбнулся краешком губ. На пол меня, наконец, поставил. Жаль, и тогда полностью не отпустил. Зато в свойственной ему небрежно насмешливой манере прокомментировал: 

— Аэдану Каину плевать на досужие сплетни. Зато, когда он отбудет в Дархольм, все будут знать, что с тобой лучше не связываться. Иначе будут иметь дело со мной.

Говорят, если тебя что-то очень-очень сильно бесит, нужно попробовать сделать глубокий вдох. И плавный выдох. Досчитать до десяти. И только после этого отвечать. Если бы я именно так и поступила, уверена, мой ответ был бы менее дерзким. А так…

— А может просто не обязательно было отправлять его туда именно сейчас? — съехидничала.

Длинные белые волосы венценосного взвились вокруг сурового лица, словно змеи, вновь показавшись мне живыми. И если бы в меня сейчас полетела какая-нибудь чернильница, я бы удивилась меньше, чем на мелькнувшее недоумение во встречном взоре. На этот раз никакого самодовольства или снисхождения в императоре не возникло. Он лишь задумчиво спросил:   

— Аэдан не сказал тебе, почему армада идёт в Дархольм?

Я его о том и не спрашивала, если уж на то пошло. Возможности банально не представлялось. Не хотелось при посторонних, а наедине с момента, как появился посланник императора, мы фактически и не были. В чём сознаваться я, конечно же, не стала. Машинально поинтересовалась: 

— И почему армада туда идёт?

На губах венценосного мелькнула мрачная ухмылка.  

— Адмирал Арвейн вместе со всей своей армадой отправляется в Дархольм ради тебя.

Зал вновь наполнился музыкой. На этот раз мелодия была более плавная и томная, словно тягучие капли расплавленного мёда. Но я едва обратила на неё внимание, оглушённая словами императора.

— Ради меня? — переспросила, чувствуя, как холодеет кровь в жилах. — Что вы имеете в виду?

Венценосный не спешил с ответом. Зато галантно подставил мне локоть, чтобы сопроводить обратно к моему адмиралу. Аэдан по-прежнему находился в обществе герцога Байо. А вот императрицы рядом с ними уже не было. Нас разделял почти весь зал, настолько далеко мы оказались друг от друга из-за моего танца с императором. Оставаться рядом с этим опасным и коварным мужчиной хотя бы на секунду дольше необходимого мне совершенно не хотелось, но я сделала над собой усилие и воспользовалась предложенным жестом, нацепив доброжелательную улыбку, делая вид, что меня всё устраивает. В конце концов, многие из гостей продолжали за нами наблюдать.