— А остальные?

Они же не всех забрали!

Оба фрегата и вовсе остались в стороне, хотя если бы их команды тоже помогали, то удалось бы спасти гораздо больше жизней и спасти их гораздо быстрее.

Или нет? 

Просто потому, что…

— Им уже в любом случае не выжить, жизнь моя, — поморщившись от собственных слов, признал адмирал.

Кажется, он собирался добавить что-то еще, но его голос перекрыл пропитанный отчаянием женский вопль:

— Нет-нет, верните меня! Спасите мою дочь, не меня! Она же совсем маленькая! Это она должна жить, а не я!

Крик оборвался неестественно резко. Обернувшись на него, я увидела, как из последней шлюпки вытаскивают мальчика лет десяти. Его глаза были полны ужаса, а тельце дрожало от холода и шока. Он цеплялся обеими руками за подол упавшей без сознания женщины. Именно ей принадлежал резко оборвавшийся голос.

То и навело на мысль:

— А если я смогу их спасти? Их всех, — я вновь посмотрела на своего супруга. — Как спасла капитана Леджера.

Чем и заслужила его мрачный взгляд. И тут же торопливо добавила:

— Я помню, как ты сказал о том, что вдохнуть в кого-то жизненные силы возможно только если их откуда-то взять, — невольно покосилась на идеальную выправку стоящих неподалеку адъютантов.

Те мой взгляд, разумеется, заметили. Скорее всего вместе с ним осознали и то, что подразумевало начало моей речи. Но надо отдать должное, в лице практически не изменились, хотя именно их жизненные силы в прошлый раз забрал Аэдан Каин, чтобы возвращение к жизни капитана Леджера не стало летальным для меня самой. Сам Аэдан совершенно точно о том же самом в этот момент подумал. Стал выглядеть ещё мрачнее прежнего.

— Но теперь я знаю, что нельзя отдавать собственные. В этот раз я буду осторожнее, мы можем использовать жизненные силы тех, кто согласится пожертвовать их добровольно, — перевела взгляд на шлюпку, из которой уже вытащили мальчика, отцепив его от матери, и теперь вытаскивали саму несчастную. — Ты же сам слышал, например она всё что угодно отдаст, если это спасёт её дочь. И если в наших возможностям им помочь, разве можно остаться в стороне? Они же умирают там. Прямо сейчас умирают, — посмотрела на адмирала уже умоляюще.

Он… на этот раз молчал. Сверлил меня мрачным тяжёлым взором и не спешил отвечать. Я сумела привнести в его душу сомнения.

— В случае с капитаном Леджером речь шла об одной жизни. И это чуть не убило тебя, — выдал угрюмо спустя продолжительную паузу Аэдан Каин. — А теперь ты говоришь даже не о десятках пребывающих на грани гибели. Их не меньше сотни, Сиенна.

— Тогда я не понимала, что делаю. Теперь ты будешь со мной. Будешь всё контролировать. И прекратишь всё, если что-то пойдёт не так или тебе не понравится. К тому же капитан Леджер был мёртв. Ты сам так сказал. А те несчастные ещё дышат. Многие их них. Значит и сил понадобится меньше, разве нет? — привела доводом.

Мой адмирал шумно выдохнул. Сжал мою ладонь в своей руке крепче. И обратился к одному из адъютантов:

— Сколько человек удалось спасти? 

— Двести восемнадцать. Семнадцать из них — это дети, — отчеканил адъютант Эймери.

— А сколько их всего было на том корабле? 

— Команда в составе двухсот тридцати шести человек и тысяча пятнадцать пассажиров, — ответил адъютант Морис.

У меня словно весь воздух из лёгких выбили одним ударом. Но я всё равно выдавила из себя: 

— Это точные цифры?

— На борту линкора в данный момент находится двести восемнадцать спасённых, семнадцать из них — это дети, а двое — кок и помощник капитана, именно он предоставил информацию об общем количестве находящихся на борту их корабля перед тем, как на них напали пираты, — пояснил для меня адъютант Хорас.

Устремив взгляд в сторону горящего корабля, я схватилась свободной рукой за поручень, найдя в нём точку опоры, и постаралась втянуть в себя воздух как можно более плавно. Нельзя терять самообладание. Оно мне в скором времени очень пригодится. Невозможно вдыхать жизнь в кого-либо, когда сама еле живая.

— И вряд ли у этих двести восемнадцати спасённых есть хотя бы крупица жизненных сил, которой они могут поделиться без вреда для себя, — заключил Аэдан Каин.

— Но… — попыталась возразить я.

Вот только он возможности больше не оставил.

— Я понимаю, что та женщина готова пожертвовать собой. Но я не стану забирать её жизнь даже для спасения жизни той, кто ей дороже. Даже если умолять будет. Мы не в праве принимать решения, кому жить, а кому нет. И уж тем более не в праве забирать жизнь подданных империи, хоть под каким видом или предлогом. Жизнь есть жизнь, — перебил меня непримиримым тоном.

— А если…

— Забирать жизненные силы у моих офицеров я тоже не стану. Даже если найдутся добровольцы. На одну спасённую тобой жизнь приходится четверо тех, кто нуждается в восстановлении. Тот раз стал исключением и единственным, Сиенна. Больше не повторится, — столь же непримиримо вновь не позволил договорить адмирал.

Предпринимать третью попытку я не стала. Все мои доводы закончились, а новые пока не придумывались. Как и варианты, способные изменить ситуацию.

Вздохнула. Поджала губы. До судорог в пальцах вцепилась в перила. И постаралась не замечать то количество горечи, что застряло в моём горле.

Впрочем, недолго я страдала.

— А разве пираты являются подданными Гарда? — как бы невзначай обратился к адъютанту Хорасу адъютант Раймонд.

— Не помню о таком, — отозвался адъютант Хорас. — Помню только о том, что морской кодекс разрешает казнить на месте всех, кто нападает на корабли империи.

Намёк был более чем прозрачен и очевиден. И это был аккурат тот самый довод, до которого я бы ни за что не догадалась сама. Вот и обернулась к ним, глядя с благодарностью, прежде чем вновь сосредоточиться на муже. Тот, к слову, тоже смотрел на своих адъютантов. Только благодарности за подсказку в тёмных глазах не было ни капли. Скорее наоборот. В какой-то момент даже показалось, что кое-кого тут скоро разжалуют. Хорошо, только показалось. Прошло секунды две, а по губам моего адмирала скользнула мрачная усмешка. И обратился он к тому же адъютанту Хорасу:

— Найди Леджера. Он и все, кто под его подчинением, отправятся с нами. Мы перемещаемся на Бесстрашный, — последнее адресовалось уже адъютанту Эймери. Мне тоже порция распоряжений досталась: — Одень что-то более тёплое и закрытое. Ночь будет долгой. 

Фрегаты гораздо более манёвренные и быстрые, чем линкоры, так что выбор судна не требовал лишних пояснений. А я кивнула на веление переодеться ещё до того, как в полной мере осознала, что именно сказал мне Аэдан. И даже шаг в сторону успела ступить. Только в последний момент притормозила, недоверчиво уточнив:

— Ты берёшь меня с собой? В погоню за пиратами, которые ограбили и подожгли пассажирский лайнер?

— У тебя есть какие-то другие, более важные планы на ближайшие сутки? — в том же тоне вернул мне супруг.

Нет, конечно, никаких планов у меня не было!

Но… 

— Здесь столько раненых, которым требуется помощь, — обернулась я в сторону нижней палубы. — Может быть, пока вас нет, я лучше…

— Именно поэтому я и беру тебя с собой, — усмехнулся мой адмирал.

— К пиратам? — уточнила ещё раз.

— В нашем с тобой случае уж лучше к пиратам.

Показалось, или со стороны адъютантов раздался короткий смешок, плохо замаскированный под кашель?..

Узнала бы наверняка, но не хотелось, чтобы кто-либо задерживался из-за меня. Не тогда, когда любое промедление могло так дорого стоить. Поспешила в каюту. Вряд ли наряд для верховой езды выглядел более уместно, чем предыдущее моё платье, зато он был действительно тёплым. Плотная ткань защищала от ветра и брызг, намного удобнее ощущались и высокие сапоги, перчатки с прочными манжетами тоже пришлись кстати. Адмиральский мундир, которым прежде укрывал мои плечи Аэдан Каин и который я в спешке унесла с собой, я тоже прихватила, чтобы вернуть моему адмиралу. Когда я вернулась на палубу, он о чём-то переговаривался с одним из адъютантов, за их спинами царила ещё большая суматоха, нежели прежде, а помимо них теперь на палубе находились и капитан Леджер вместе со всеми, кто находился в его непосредственном подчинении.