– Хочешь чайку или печенья?

– Хочу, но не буду, если я все свои огорчения начну печеньками на ночь заедать, никаких печенек не хватит, – меланхолично заметила Яна, давно изучившая все особенности своего телосложения и зависимость колебания веса от съеденного прямо перед сном. В остальное время девушка себя в еде не ограничивала, и благодарный организм сюрпризов в виде внезапного отказа помещаться в привычный размер одежды хозяйке не устраивал. Сорок восемь, так сорок восемь.

Еще несколько минут тупо полюбовавшись на медленно затухающий ободок света злополучной пластинки, Янка от всей души зевнула и предложила:

– Давай лучше спать!

Иоле кивнула и с чувством захлопнула свою книжку. Видать, ей, прилежной ученице, тоже хотелось в кровать.

– Ян. – Шепот Латте не позволил Донской окончательно уплыть в сон.

– Ась? – отозвалась девушка, балансируя на грани встречи с грезами.

– Кто такой Чебурашка? – пытливо спросила из темноты соседка. Кажется, мысль о неизвестном создании не давала Иоле покоя.

– Зверек такой, сказочный, симпатичный, пушистый, с круглыми ушами. У него друзей много было: от крокодила до льва-а-а, – сонно пробормотала Янка и отрубилась окончательно.

Утро, начавшееся с воя иерихонской трубы, добрым назвать было бы сложно, если бы не обещание повара-силаторха приготовить на завтрак овсянку. Именно оно морально поддержало сонную девушку и заставило сползти с кровати. Холодная вода из-под крана окончательно прогнала сон.

Но даже если бы Яна, глупышка, вздумала задержаться в ванной, все равно спустя пятнадцать минут вынуждена была бы выскочить из-за грохота. Это тактично постучал в дверь Хаг. Лис приплясывал от нетерпения рядом с напарником, а за их спинами смущенно розовели уши Стефаля, считавшего нетактичным беспокоить девушек столь рано. Но кто спрашивал старосту? Его парочка негодников вытащила из кровати еще до сигнала побудки.

– Готовы? – шустро ввинтился внутрь дракончик, стоило только Иоле приоткрыть дверь. Не дождавшись ответа, парень огляделся вокруг, особое внимание уделил выжженному пятну и живописным меткам когтей на полу и резюмировал: – М-да, девушки, требуйте с отравительниц ковровую дорожку, да пошире.

– Обязательно, – хмуро согласилась Яна, самоотверженно сражавшаяся с волосами. Гримаса на ее лице подошла бы воину-берсерку, бросившемуся в безнадежную битву, закусив куском мухомора и кромкой щита в придачу.

Стефаль сочувственно вздохнул и вставил:

– Яна, мне неловко такое предлагать, но, возможно, ты предпочтешь воспользоваться моим гребнем, дабы сохранить в целости свои великолепные волосы?

– А в чем разница? – пропуская мимо ушей вежливый комплимент «великолепные», флегматично поинтересовалась девушка, с упорством мазохистки продолжая пытку.

– Мой гребень – простенький артефакт со знаком Игиды, облегчающим распутывание волос, – объяснил староста, протягивая первокурснице на вытянутой ладони расческу из какого-то зеленоватого минерала с вытравленным на нем символом в виде волны. Значение его Янка, разумеется, выучить еще не успела, но обещанный эффект прельстил. Гребешок был позаимствован и мгновенно пущен в дело. К великому облегчению вперемешку с удивлением, волосы действительно стали расчесываться безукоризненно, они чуть ли не сами распадались на кудрявые прядки, прежде чем их касались зубцы расчески. Пораженная девушка выпалила:

– Здорово! Спасибо, Стефаль! Я сегодня же куплю себе такую штуку и верну тебе твою расческу.

– Не стоит, Яна, прими гребень в подарок. Мне будет приятно, – возразил эльф, прижав руку к сердцу, и отвесил грациозный полупоклон, достойный любого дворца, но почему-то смотревшийся уместно и в предбаннике общежитской комнаты. Наверное, дело было в том, кто поклон отвешивал. Вот вздумай неуклюжая Янка ответить эльфу каким-нибудь реверансом, точно насмешила бы белый свет, а может, еще и запуталась в собственных ногах да грохнулась.

– Тогда еще раз спасибо, – вежливо поблагодарила девушка, поставив галочку напротив ФИО старосты в списке кандидатов на подарки и сноровисто заплела косу.

Янка, переступив черный круг, как самая голодная, первой подошла к двери с намерением возглавить шествие в столовую. Донская распахнула створки и замерла на пороге. На нее в упор смотрел вчерашний вампир, напарник инициативных отравительниц.

– А где коврик? – первым сориентировался Машьелис. – Принес?

Гардем, не ожидавший увидеть в девичьей комнате целую толпу народа и старосту в придачу, тряхнул головой и, кажется, решил, что такая масса свидетелей даже к лучшему. Через силу улыбнулся и выдавил:

– Ясного утра. Девушки, я хочу предложить вам деньги, чтобы вы выбрали себе коврик по вкусу. Полагаю, золотого будет достаточно?

– Даже много, – честно ответила Иоле, припомнив, в какую цену ей встал погибший в неравной борьбе с йиражжи экземпляр.

– А чего сам не купишь? – влез хмурый Хаг, очень не одобрявший того, что парень вчера не досмотрел за ушлыми напарницами, да и вообще позволил им ввязаться в такую пакостную авантюру.

Озабоченный вампир помялся, пошевелил острыми ушами, подергал себя за длинную прядь черных волос, махнул рукой и брякнул как есть:

– Я ничего не понимаю в ковриках для девичьих комнат, а если отправить моих напарниц, то, боюсь, феера заломит такую цену, что и трех наших стипендий не хватит. Тем паче что эти дуры уже почти все на шмотки, духи да побрякушки спустить успели.

– То есть коврик мы будем покупать на твои деньги? – уточнила Яна, мигом проникнувшись к несчастному парню сочувствием. Гардем только кивнул. Переглянувшись с Иоле, Янка огласила общее решение: – Давай деньги. Сдачу, если будет, а она, скорее всего, будет, вернем. Ты о другом скажи – вы насчет туфелек для Ириаль уже решили?

– Нет, – поморщившись, как от зубной боли, одолевшей оба клыка разом, признался вампир.

– Мы попробуем тебе помочь, – пообещала Донская. – Кстати, если феера определяет размер любого покупателя, то, наверное, и туфли для подарка подобрать сможет без Ириаль. Мы могли бы попробовать купить или к Юнине, ее напарнице, обратишься?

Гардем глянул на простую земную девушку, как на богиню, услышавшую его невысказанные мольбы, поднес запястья к губам, а потом приложил сложенные чашечкой ладони к сердцу:

– Я был бы признателен за помощь!

– Тогда вечером после занятий заходи, до этого времени постараемся все купить, – предложила парню Иоле.

Стефаль одобрительно улыбнулся, а Хаг только головой покачал, бормоча под нос: «Добрые вы, девчата».

– Мы не добрые, а справедливые. Он-то, – кивнула на вампира Янка, засовывающая три монеты (на всякий случай Гардем отсыпал побольше) в карман жилета, – не виноват, что таких напарниц шэ-дар послал.

– Как нам с тобой повезло! Ты ни на чьи коврики ничего не льешь! – прочувствованно объявил Лис, подхватил подругу под руку и поволок по коридору.

Янка звонко расхохоталась, представив себя гадящей на коврик какому-нибудь недоброжелателю, как какой-нибудь мстительный кошак. Засмеялись и остальные, вполне искренне улыбнулся даже замотанный Гардем.

В столовую компания, жаждущая овсянки и новостей от декана (каждому, как водится, желалось что-то свое), прибыла раньше многих. На шаре-часах, подвешенном к потолку, была половина восьмого, а в столовой совсем немного оголодавших студентов и повар-силаторх на своем неизменном посту за круговой стойкой.

Завидев Янку, мастер взмахнул серо-синим щупальцем с половником, приглашая девушку приблизиться, и проворно плюхнул на ее поднос маленькую кастрюльку и пузатый кувшинчик из глазированной глины.

– Забирай, я исполнил обещанное, – царственно объявил повелитель кухни.

– Спасибо, – крякнула от неожиданно приличного веса пищи Янка. Все-таки таскать сумки это одно, а держать тяжесть на вытянутых руках совсем другое.

– Давай. – Хаг бесцеремонно отобрал у подруги поднос и отнес к столу.