– Пить хочется, а в спальне вино кончилось, – невинно пояснила принцесса, зажигая слабый магический огонек. – О, да у тебя еще полная бутылка, милый. Поделишься?

Нрэн молчал, он поспешно прикрыл кинжал курткой, чтобы богиня не обратила внимания на блеск лезвия, и тратил все силы на то, чтобы заставить себя неподвижно сидеть на месте…

– Молчание – знак согласия, – пожала плечами Элия и наполнила бокал. Осушив его до дна, богиня снова налила вина в бокал и, едва пригубив, предложила его кузену, купаясь в волнах неистового желания, граничащего с болью, и ревности, исходящих от бога: – Хочешь?

– Уйди, – со злой безнадежностью, замешенной на бешеной страсти, процедил Нрэн.

Принцесса собралась было проронить в ответ какое-то шутливое замечание, но тут ее взгляд остановился на рубашке кузена, выглядывающей из-под сползшей с плеча куртки. Светящийся шарик стал больше, подлетел к Нрэну, и богиня поняла, что темные пятна на рваной ткани – кровь. Вся левая половина рубашки принца оказалась изрезанной и намокшей от крови.

– Сумасшедший, ты действительно сумасшедший, ступай, я освобождаю тебя от вахты, – в изумлении, к которому примешивалась капелька смущения и толика вины, бросила Элия и, поставив недопитый бокал с вином на столик, скрылась в спальне.

«Да уж, сумасшедший, – горько подумал принц. – А кто свел меня с ума, Элия?»

Но обещание есть обещание, и он должен был досидеть до утра, что бы ни говорила мучительница. Клятва подлежит исполнению! Воин снова принялся кромсать свою многострадальную руку, приняв за обычную жестокую насмешку все слова прекрасной кузины. Ночь никак не хотела кончаться. Принц считал каждую секунду, оставшуюся до желанной цели – рассвета. Медленно-медленно, сопротивляясь и огрызаясь, отступала тьма, и в комнате становилось светлее. Как только солнце полностью поднялось над горизонтом, воин стремительно вскочил и почти бегом устремился вон из покоев Элии. Сейчас он хотел только одного: забиться в свои комнаты, как зверь в нору, заложить массивным засовом входную дверь и побыть одному. Нрэну нужно было любовно перебрать в памяти все муки этой ночи и найти в себе силы жить дальше.

В коридоре близ апартаментов кузины принца ждало новое испытание. Там уже полчаса, как сидели в засаде заспанные родственники. Неутолимое любопытство подняло их с постели в такой ранний час, подняться в который было не по силам никому другому.

– Прекрасное утро, Нрэн. Чудно провел ночку? – высунулся из ниши острый нос Рика. Еще два носа, принадлежащих Кэлберту и Джею, появились оттуда же с небольшим отставанием.

Не обращая на них никакого внимания, воин понесся дальше, оставив на память разочарованным наблюдателям свой образ, стремительно перемещающийся в вихре воздуха.

– У него что-то с рукой, – задумчиво протянул рыжий сплетник.

– Думаешь, Элия так темпераментна? – иронично ухмыльнулся Джей.

– Нет, дело не в Элии, она же не Энтиор, с таким профессионализмом в постели не увечит, – проведя быстрый анализ ситуации, ответил Рик.

– Он просто рехнувшийся дурак, – заключил Кэлберт, яростно сверкнув карими глазами.

– Разве кто спорит? – протянул вор, передернув плечами.

Только чокнутый, по мнению Джея, мог сотворить такое с руками. Сам принц очень трепетно относился к своим конечностям, которые подвергались постоянной опасности во время краж. Компания, разочарованная в своих ожиданиях, разбрелась по комнатам досыпать бездарно потраченное на Нрэна время.

– Можно один вопрос? – поинтересовался Итварт, педантично застегивая рубашку на все пуговицы.

– Конечно, – удовлетворенно мурлыкнула богиня, потягиваясь на постели.

– Зачем тебе понадобилось, чтобы я сменил цвет волос?

– О, ерунда, надо было обойти дурацкий обет, данный в игре «Колесо Случая». Я пообещала не заниматься любовью с блондинами, – усмехнулась принцесса, взбивая подушки.

– Понятно, – спокойно кивнул воин, приглаживая фиолетовые пряди волос – временное заклинание уже начинало утрачивать свою силу, и пряди медленно светлели на концах.

Впервые за несколько лун, миновавших после гибели любимой супруги, внешнее спокойствие бога целиком соответствовало внутреннему настроению. Неистовая жгучая боль не исчезла полностью, но стала как-то тише, мягче, отступила на второй план, и Итварт с удивлением осознал, что жизнь действительно не закончена.

После ухода любовника – к сожалению, почему-то все знакомые Элии воители предпочитали весьма ранние побудки и строго придерживались установленного режима дня – принцесса позволила себе еще немного поваляться в постели, обдумывая события минувшей ночи. Душа Итварта начала трудный путь к исцелению, и непоправимых ошибок, совершаемых отчаявшимися глупцами в приступе безнадежной тоски, можно было больше не опасаться. Немного Силы Любви, искусные ласки – и все вышло так, как планировала богиня. А вот с упрямцем Нрэном ее опять постигла жестокая неудача.

«Тупой солдафон!» – обиженно заключила богиня и покинула резко разонравившееся ложе. Для восстановления настроения и отвлечения от темы, медленно, но верно приближающейся к титулу навязчивой идеи, срочно требовался длительный курс психотерапевтических процедур. А именно: погружение в ванну с комплексом тонизирующих экстрактов, вкусный завтрак и пребывание в приятном обществе обходительных и красивых мужчин.

О вчерашнем покушении принцесса тоже пока старалась не думать. Слишком мало было информации, чтобы сделать верные выводы. Элия никак не могла сложить из имеющихся осколков цельную картину, но ощущение того, что она чего-то недопонимает, было как никогда острым. И богиня решила использовать старинный прием пророков, который временами применяли с пользой буквально все, кроме хронических склеротиков – не думать о проблеме, предоставив подсознанию и интуиции вести работу над ней самостоятельно, а потом, спустя некоторое время, вернуться к вопросу и посмотреть, какие данные наработаны без непосредственного, подчас слишком бдительного контроля сознания.

После ванны принцесса получила не только заказанный завтрак, но и приятное общество в придачу. Явился с удивительно ранним визитом Энтиор и доставил домой несчастную киску, которую приютил на ночь.

Диад не спеша обошел гостиную, навестил прихожую и спальню, особенно пристально, пофыркивая, изучил восстановленное заклятием кресло, в котором сидел Нрэн, и, наконец, проведя инспекцию владений, опустился на ковер у ног хозяйки.

Поцеловав запястье любимой сестры, Энтиор присел в кресло рядом с Элией и присоединился к завтраку. Как всегда, в отличие от принцессы, он больше пил, чем ел, перехватывая считаные кусочки изысканных лакомств. Неторопливо трапезничая, боги мило сплетничали обо всем и ни о чем…

– Кэлберт обмолвился, что Нрэн выскочил сегодня из твоих покоев совершенно ошалевший, весь в крови, дорогая, – невинно обронил принц, затрагивая тему, которая его действительно интересовала.

– Да, а Кэлберт не упомянул, что следом мчалась я и размахивала ножом или тесаком для рубки мяса? – мысленным пинком загоняя в глубь сознания зашевелившуюся было совесть, ядовито поинтересовалась богиня и с нарочито громким стуком поставила чашку на столик.

– Извини, стради, если тебе неприятна эта тема, я к ней больше не вернусь, – тут же прошептал Энтиор, поднося к лицу запястье в старинном жесте извинения вампира «Моя кровь – для тебя».

– Нет, дорогой, все в порядке, вернее, все по-прежнему, – с грустью в голосе ответила Элия и утешила себя корзиночкой воздушного паштета.

– Он или ненормальный, или просто не понимает косвенных намеков, а может быть, и то и другое, – рассудил Энтиор, пригубив второй бокал вина.

– Прямых намеков он не понимает тоже, – зло отрезала принцесса. – Даже если Нрэн однажды увидит меня нагишом в своей постели, то непременно решит, что мне стало дурно, и я решила прилечь, а значит, нужно мчаться за целителем. Короче, он найдет какое-нибудь оправдание, чтобы сбежать.