– Я не Великий Лес и не Первое Древо, я не могу решать за ушедшую, – жалобно захлопал ресницами Стефаль.

– Как нам твой отец устроил экскурсию во сне прямо из общежития? – пощелкал пальцами дракончик. – Мы ничего вроде этого сотворить не сможем? Выпихнуть бы его в лес, а ты как наследник перед деревом вашим замолвил бы словечко, чтобы этих двоих свести.

Теперь староста поперхнулся чаем. Его поразило предложение находчивого Машьелиса. Совершенно неслыханное по меркам эльфийских традиций, однако не противоречащее им напрямую. Стефаль прикусил губу и задумался, выбивая по многострадальной чашке некую мелодию с затягивающим ритмом. Напарники тоже молчали, чтобы не мешать размышлениям. Спустя пяток минут песня для чашки без оркестра замолкла, а Стеф огорченно признал:

– Мне не хватит сил, чтобы войти в сон под кроной са-орои, дотянуться через нее до Великого Древа и обратиться с просьбой. Отец – Говорящий и Слушающий Великое Древо, а я лишь второй сын, не прошедший посвящение.

– Мы, конечно, не великие говорящие и даже не наследники, так, всего лишь тролль, дракон и человек, – задумчиво протянул Хагорсон, – но зато твои напарники. Нет ли способа передать тебе чуток силы? Если листу Игиды можно и если у тебя и Янки для Машьелиса как-то потихоньку получилось в лекарском корпусе, то, наверное, и всем троим для одного напарника – можно? Или тебе тоже троллья сила не годна?

– Я не… – начал было Стефаль, осекся, помолчал и тихо объяснил: – Напрямую большой объем силы любых характеристик передать нельзя и воспользоваться артефактами преобразований тоже не получится, но есть чары цепочки сновидения. Они сработают, если делящие сон полностью доверяют друг другу.

– Не попробуешь – не узнаешь, – беспечно подмигнул эльфу Машьелис, шумно прихлебывая из чашки. Иной раз Лис проказничал нарочно, должно быть, в пику строгой бабушке, демонстрируя полное отсутствие всякого присутствия хороших манер. – Чего делать-то надо?

– Заснуть у корней са-орои в сети заклинания, – коротко объяснил эльф, явственно испытывающий чувство сильной неловкости от стремления друзей помочь его отцу. Стремления куда более настойчивого, чем то, какое проявлял все эти годы он сам, смирившись с холодностью и отчужденностью родителя. – Нити силы свяжут нас четверых, и, когда я пойду вперед по дороге сновидений к Великому Древу, вы сможете подпитывать меня силой.

– Значит, сегодня мы спим у тебя! Хорошо, что девчонкам ход на мужскую половину по вечерам не заказан, – объявил Машьелис, готовый немедленно проверить предложенный способ.

Хаг и Янка только кивнули, соглашаясь с резолюцией энергичного дракончика, а эльф совершенно не по-эльфячьи шмыгнул носом, дернул ушами и прошептал:

– Спасибо вам всем!

– Пока не за что, – отмахнулся о Либеларо от благодарности. – Зато, коль получится, глядишь, Айриэльд перестанет Янку, да и нас, бедняг, третировать, то есть поучать и воспитывать.

Распланировав действия на ночь, компания авантюристов собралась закончить чаепитие, однако не успела. Сработала паутинка у кабинета декана. Недокрошенное печенье и недопитый чай остались на столе, студенты рванули к Гаду. Мастер, задержавшийся на пороге для беседы со старостой четвертого курса, только дернул носом при виде четверки, жаждущей объяснений, и мотнул головой, веля заходить.

Студенты заняли диван и выжидающе уставились на декана, как стайка галчат на блудную мамашу, с утра улетевшую за червяками и вернувшуюся лишь к вечеру. Хмыкнув, Гад сел за рабочий стол, устало откинулся на спинку кресла и, помассировав веки, признал:

– Яна, твоя песня спасла Сад Игиды!

– Как так? – оторопела девушка, не видящая логической связи между шуточным гоблинским опусом и великими отпрысками Игидрейгсиль.

– Мы наложили дополнительную защиту на АПП, но ее оказалось недостаточно. Нынче вечером хранители обнаружили в Саду колонию белой гнили на одном из деревьев. Эта пакость разрастается с феноменальной быстротой и практически неуничтожима. Не существует заклятий или физического средства борьбы с ней, кроме огня. Мастер Байон и хранители расписались в собственном бессилии. Мы едва не приняли решение выкорчевать зараженное дерево, но Яна подала великолепную идею.

– Я? – поразилась студентка, не припоминающая за собой подобных заслуг в области борьбы с болезнями растений.

– Мы воспользовались подсказкой из песни, – растолковал Гад. – Белая гниль живуча и крайне привередлива одновременно. Она любит не только тепло, влагу и свет, но и чистый воздух. Мы окурили зараженное древо дымом из подобранных мастером Байоном пахучих трав и веществ. Гниль покинула ствол Игиды и переползла на выставленную ветку дуба в зоне чистого воздуха, там-то огненная ловушка и сработала.

– Гниль умеет ползать? – вяло удивилась Янка.

– Эта умела, – мрачно заверил декан.

– И в Сад сама приползла? – продолжил сеанс коллективного удивления тролль.

– Нет, ее принесли. Дриаданы теперь перед входом в Сад Игиды меняют одеяния и обувь. Но белую гниль принесли студенты, помогающие присматривать за деревьями. Оказалось, споры этой дряни в изобилии рассыпаны перед воротами академии. Споры, пока не попадут туда, где влажно, светло и тепло, всего лишь мельчайшие серые крупинки, не различимые на мостовой, не выявляемые охранным контуром АПП. В этом сезоне Сад Игиды оказался единственным местом в академии, где споры гнили смогли ожить, соединиться в единое целое и начать размножаться, губя деревья. До теплиц, по счастью, они добраться не успели. Занятий не было. Сейчас мастера собирают споры гнили на территории. Из-за нее пришлось переделать несколько ценных артефактов поиска.

– И мы опять не знаем, кто подкинул подарочек к воротам? – даже не спросил, а резюмировал Машьелис, между делом отметив: – Дедок-сирен, или кто там под него маскировался, точно ничего при нас не рассыпал.

– Не знаем, – мрачно признал Гад, – а повышать чувствительность сторожевого артефакта нельзя. Чтобы он на такую малость, как частица сухой гнили, реагировал, надо в ряде знаков так параметры задать, что никто в АПП не зайдет и не выйдет.

– Тупик, – скривив рот, озвучил общее мнение дракончик и тут же возмущенно принялся сыпать вопросами: – И что делать-то, мастер? Так и будем сидеть сиднем или попытаемся отыскать мерзавца?

– Ты считаешь, мастера не пытаются найти выход? – грустно и устало усмехнулся мужчина. – Знаки Игиды и артефакты, сотворенные на их основе, невозможно использовать для прямого поиска и устранения угрозы Саду Игиды и АПП. Есть границы и условия, которые нельзя преступить.

– Попробуем на живца? – продолжил пытать учителя Лис. – Как с Питом.

– Например? – поднял брови дэор.

– Янка как-то рассказывала, у них в институте устраивали день распахнутых врат, – начал дракончик.

– Открытых дверей, – машинально поправила напарника Яна, не в силах угадать, в какие дебри завела напарника неуемная фантазия.

– Не суть важно. Давайте устроим такой же пропускник, как на воротах, на лестнице, ведущей в Сады, и объявим об экскурсии для всех желающих за чисто символическую сумму. Ну там десять – двадцать золотых листиков. Кто бы та сволочь ни была, она же явно Саду навредить хочет, небось не упустит шанса явиться!

– Я вижу только одно уязвимое место в твоем гениальном плане, – мрачно вставил декан. – Если в запасе у врага есть способы навредить детям Игидрейгсиль и он пустит их в ход, как мы сможем защитить Сад?

– Кто сказал, что мы пустим его туда? – показательно удивился наивности старшего поколения Машьелис и прищелкнул пальцами. – Неужели в академии не найдется мастеров, способных сотворить подходящую иллюзию – овеществленное отражение оригинала? Лестница из лектория имеет пять ответвлений. Пусть экскурсанты там, где нужно нам, свернут и полюбуются на картинку.

– Любую иллюзию можно распознать, – покачал головой декан, с неохотой отвергая в общем-то дельное предложение сметливого студента.