Так думали и все остальные члены компании, пока в дверь Янкиных апартаментов не постучал мастер Лаэрон-старший с выражением задумчивого неодобрения на совершенном лице и укоризной в глубине очей колдовской синевы.

– У тебя есть объяснение недостойному поступку? – прохладно поинтересовался Айриэльд у сына, игнорируя прочих присутствующих настолько демонстративно, что ребята ощутили себя предметами меблировки.

– Есть, – не дрогнул пред отцом Стефаль, а добрая Янка, отчаянно, наступив на горло собственному смущению от присутствия мастера в комнате, поспешила заступиться за друга:

– Не ругайте его, мастер Айриэльд, это мы Стефаля попросили, чтобы под дверями декана не караулить! Он сам с нами поговорить хотел, но какое-то срочное дело помешало.

– Я уточню, – оценив сведения, сменил гнев на милость эльф и, раз уж представился случай, не преминул сделать новое вполне благожелательное замечание по преподаваемому предмету: – В разговор со старшим и более высокопоставленным собеседником надлежит вступать или лидеру команды или самому взрослому ее члену. Вас, Яна, извиняет лишь статус единственной особы женского пола.

– Спасибо за урок, мастер, – подрагивающими губами прошептала девушка и часто заморгала, пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Никогда особенной чувствительностью не отличалась, а тут накатило. И красавец синеглазый, и слова его злые тут, в личной комнате, где не ждешь удара ни словом ни делом, оказались равносильны хорошей пощечине. Вроде и не хочешь, а слезы сами брызжут.

– С мимических жестов из чисто женского спектра воздействия, как то: дрожание ресниц, стрельба глазами и улыбки следует начинать общение, а не завершать его, – дал очередной деловой совет красавец-мастер, щедро делясь опытом с несчастной девушкой, вовсе не жаждущей в данный момент поучений.

Донская закусила губу до боли, встала с диванчика и, промолвив совершенно деревянным тоном:

– Спасибо за ценные замечания, мастер Айриэльд, приношу свои извинения за вынужденную отлучку, – быстро шмыгнула с ванную.

Раздался шум воды, способный заглушить многие звуки, в частности, всхлипы расстроенной девушки. Три укоризненных взора уперлись в непрошибаемого учителя.

– Побеседуй с Яной, Стефаль, – торопливо велел эльф. Вроде бы у мастера был чуть-чуть сконфуженный вид (или просто так падал свет лампы?). – Девушке стоит внимательно слушать и принимать к сведению критику и советы преподавателя, но не воспринимать их как болезненное личное оскорбление.

– Побеседую, отец, но, с другой стороны, я бы попросил тебя воздержаться от профессиональных советов мастера этикета вне аудитории для занятий, – хмуро предложил младший эльф, все еще не очень понимающий, почему Яна так остро отреагировала на заурядное поучение, но однозначно готовый принять сторону обиженной сестры по духу.

Айриэльд только сухо кивнул, показывая, что услышал сына, и покинул комнату столь проворно, что, если бы не прирожденное эльфийское изящество, к способу перемещения больше всего подошло бы слово «бегство». Хаг, Лис и Стеф, мало смыслящие в утешении дев и сердечных страданиях, беспомощно переглянулись.

– Плачет? – уточнил самый плохо слышащий из троих дракончик.

– Плачет, – мрачно подтвердили тролль и эльф.

– И утешать не пойдешь, эти девичьи заморочки хуже кровного врага, – скрипнул зубами Машьелис, машинально крутя на запястье браслет помолвки.

– Кажется, раньше Яна так сильно не переживала неудачи в учебе, – осторожно заметил староста, косясь на дверь в ванную. – Может, стоит за Иоле в библиотеку сходить?

– Толку-то? Янка же сама сказала, пройдет, – почесал башку Хаг и со вздохом заложил напарницу: – Тут такое дело, Стеф, ей папашка твой поначалу шибко понравился. От синих глаз у мужиков девка дуреет, но за собой такое знает и в разум скоро войдет.

– А… О… Ой, – в конце концов выбрал Стефаль, на каком из нечленораздельных возгласов остановиться, и покосился на дверь ванной с утроенным сочувствием.

– Эх, была не была, – махнул рукой Машьелис и выпрыгнул из кресла, противореча собственному недавнему решению о невмешательстве. Отбив на двери замысловатую дробь, парень отчаянно завопил: – Янка-а-а, Янка-а-а, выручай! Беда!!!

– Что? – испугавшись за друга, мигом распахнула дверь девушка, невзирая на покрасневший и превратившийся из милого, уточкой, в смахивающий на картофелину нос.

– Ты же меня чаем поила? Поила! Три чашки наливала? Наливала! Так теперь в туалет пусти, а то лопну прямо на ковре! В прошлом году один уже меняли, неужто и у второго расцветка наскучила? – подскакивая на месте, торопливо обосновал вескую причину своей настойчивости парень.

– Заходи, – посторонилась Янка, и напарник вихрем ввинтился в санузел.

Девушка вздохнула и подняла глаза на друзей. Те выглядели немного потешно, поскольку не знали, как поступить: выказать сочувствие или, напротив, сделать вид, будто ничего такого в поведении подруги не приметили.

Хаг все-таки выбрал первый вариант и буркнул:

– Ты как, Ян?

– Уже нормально. Кажется, помогло.

– Отцу не следовало так… – начал было Стеф, но Янка лишь отмахнулась:

– Твой папа прежде всего наш учитель, и он правильно делает, что пользуется каждым случаем чему-то нас научить.

– Но ты плакала, Яна, – сочувственно отметил эльф.

– Это из меня дурь выходила, и, кажется, наконец вышла, – объявила девушка и шагнула к столу. – Зато захотелось еще чайку.

– Потому и захотелось, – высунул из ванной нос Машьелис, демонстративно оправлявший рубашку. – Природа не терпит пустоты! Дурь ушла, отыскалось место для печенья и чая! У меня, кстати, тоже.

– Так вот как из тебя дурь выходит! – удивился тролль.

– Ну да!

– Так чего же в тебе ее столько остается? – задал логичный вопрос напарник. – С харчами ты ее, что ль, заглатываешь?

– Не-а, с воздухом от прочих неучей. Дурь-то она куда заразнее, чем драконья чесотка! Избавляться не успеваю! – с апломбом заключил под смех друзей о Либеларо и многозначительно повел подбородком в сторону пустой чашки.

Янка захлопотала по хозяйству. Стефаль же попытался снова начать извиняться за отца, да землянка только рукой махнула:

– Не надо, Стеф, я на твоего папу не обижаюсь, сразу же видно, несчастный он человек, то есть эльф. Когда его по голове стукнули на улице и память чуток отшибло, он совсем другим был.

– Бабу ему надо, – очень тактично брякнул Хаг.

– О, кстати, а где его прошлая нареченная невеста? Может, она еще замуж не вышла и их свести можно? Если ты, конечно, против мачехи не возражаешь.

– Я бы не возражал, – бледно улыбнулся староста, грея тонкие пальцы о белый фарфор чашки. – Только Ильрияль, будучи отвергнута женихом, удалилась в Лес и слилась с ним душой.

– Самоубилась? – ахнула Яна, прикрыв ладошкой рот. – Ой бедна-а-я-а…

– Нет, – вздрогнул от столь ужасного предположения эльф и чуть не выронил чашку. Горячий напиток обжег пальцы, и парень с трудом удержал посудину. – Тело Ильрияль укрыл в объятиях лес, а душа блуждает средь ветвей, позабыв о скорби и боли.

– То есть ее можно позвать обратно в тело? – практично уточнил Машьелис, хрумкая печенье из вазы всухую. Пока-то Янка чайку нальет, что ж вкусняшкам лежать да пылиться?

– Если Ильрияль позовет обратно тот, кому она по-настоящему нужна и к кому хочет вернуться, то она возвратится, – объяснил особенности эльфийской метафизики Стефаль.

– Твой папа ее звать не хочет, так? – шевельнул левым ухом тролль.

– Я не знаю. Мне кажется, он многое передумал с тех пор, когда мама сбежала с орком. Он помнит Ильрияль и, возможно, хотел бы ее увидеть, только его гложут стыд и вина, – поделился с друзьями сокровенным юный эльф, оставив в покое чашку и вытирая пальцы салфеткой.

– Это непорядочно! – горячо возмутилась Янка, подливая чаю парням. – Мало того, что достойной девушке другую предпочел, так еще и упрямится, признать вину и искупить ее не хочет!