– Очнулась! Очнулась-таки! – как за родную, обрадовалась медичка, заботливо подсовывая к бледным губкам дриады живую трубочку поильника от куста с особо мясистыми листьями и, наверное, очень питательным соком.

Девушка напилась и в искреннем изумлении уставилась на обступивших ее ложе, исполненных беспокойства посетителей.

– Вы кто? – нежно поскрипывающим голоском уточнила больная, взирая на студентов и декана столь прозрачно-невинным, абсолютно не узнающим взглядом, что всем захотелось взвыть. А Лису, чувствовалось, еще и постучаться головой об стенку.

Пришедшая в себя дриада не помнила ничего из происшедшего с ее призраком. Последнее воспоминание относилось к падающей на голову черепице, ослепительной вспышке боли и страху смерти. Именно он стал виновником состояния пациентки. Гад разочарованно хмыкнул и увлек студентов из палаты, оставив медичку хлопотать над очнувшейся девушкой.

– Она так ничего и не вспомнит? – почти обиженно спросила Яна у декана.

– Очевидно, нет, защитная реакция неподготовленной души, познавшей страх разлуки с плотью. В большинстве случаев память стирается полностью, а возвращать ее какими-либо способами нельзя. Можно повредить рассудку, – привычно теребя нос, ответил дэор.

– Но если она Питу шарики не давала, то как?.. – Девушка растерянно замолчала.

– Очевидно, кто-то воспользовался магией личины, – поморщился декан, любезно придерживая перед студенткой дверь. – Кто-то, видевший безнадежных пациентов в больнице и уверенный, что их обличья останутся нераспознанными. А дриада в бесплотном состоянии видела преступника, но достучаться до вас – блюстителей пророчества, к которым ее притянуло желание раскрыть истину, смогла лишь сегодня.

– Да уж, – хмыкнул Хаг. – Сюда кто угодно пройти мог, якобы чтобы знакомого больного навестить, пойди теперь найди…

– Мастер, а никаких знаков подходящих нет, чтобы проверить, поискать здесь следы? – уточнила Яна, за два года уверовавшая в могучую силу Игиды и непогрешимую мудрость декана.

– Увы, не получится, – искренне пожалел Гадерикалинерос. – В стенах лечебницы нельзя использовать магию такого рода. Почему-то она очень плохо сочетается с магическими плетениями, обеспечивающими уход за больными. Если преступник и был в больнице, то слишком давно. Даже запах его истаял…

– Это не может быть кто-то из врачей? – подозрительно насупился тролль, продолжавший коситься на нарядную дверь здания.

– Нет, – категорически отрезал дэор. – Давший клятву врачевать в храме Сил Исцеления никогда не нанесет сознательный вред ни пациенту, ни иному разумному без весомой причины, как то: защита собственной жизни или жизни иных разумных созданий.

– Значит, зря за призраком бегали, – подвел неутешительный итог эскапады Машьелис.

– Как это зря?! – возмутилась эгоистичному выводу Яна и в наказание легонько щелкнула напарника по острому кончику носа. – Больная дриада очнулась! И мы теперь знаем, что ни она, ни старенький сирен ни при чем, что кто-то их внешностью пользовался для преступлений.

– Теперь главное, чтобы настоящая дриада не столкнулась с Питом, а то как бы второй раз какой черепицей не получила, – хихикнул ничуть не смущенный упреками Лис.

– Насколько я понимаю, девушку немедленно переправят в родные леса для лечения, – едва заметно усмехнулся декан, все еще обдумывающий результаты охоты за призраком.

Потом Гад встряхнулся, полез в кошель за знаком – активатором портала. Возвращаться пешим ходом в АПП, тратя драгоценное время и рискуя потерять в городских сумерках тройку непоседливых студентов, дэор не собирался. Не найдя нужного знака, потер нос-сосиску, почесал лоб и не то махнул, не то тряхнул рукой, разрезая пространство. Образовалась дверь на дорожку перед Лапой. Туда Гад и спровадил ребят, шагнув следом за ними.

– Круто! – оценил способ Лис. – Почему вы всегда так не делаете? Зачем листья переводить?

– Студент о Либеларо, как вы думаете, сколько деревьев в Саду Игиды АПП? – ответил вопросом на вопрос Гад.

– Не знаю, не считал, – пожал плечами дракончик и вежливо предложил: – Могу у Стефаля спросить.

– Не трудитесь, – усмехнулся декан. – Он не ответит. Точного ответа не существует, ибо Сад Игиды есть изменяемое множество, как вам должен был поведать на истории Игиды мастер Ясмер.

– Он поведал, только помнить это невозможно, да и непонятно ни демона, – чистосердечно признался тролль.

– Это означает, Хагорсон, что Сад Игиды – есть живое воплощение силы Игидрейгсиль, способное к метаморфозам и меняющееся по высшей воле. Деревьев в Саду и собираемых с них листьев, плодов и цветов ровно столько, сколько необходимо.

– Удобно, – оценил Машьелис. – Так почему вы знаками пользуетесь, а не своим порталом? Чтобы сил не тратить?

– Чтобы нам пример подавать, – догадалась Яна. – Чтобы мы привыкали листья использовать по примеру мастеров.

– Вот-вот, студент о Либеларо, – топнул ногой дэор. – В АПП еще свежа память о тех незадачливых блюстителях пророчеств, которые пострадали из-за привычки использовать личные магические таланты на заданиях. В мирах фиолетового спектра, напомню, никакая иная магия, кроме магии листьев Игиды, не действует.

– Ну, это само собой… – пожал плечами Лис.

– Увы, особо одаренные личности, для которых это не очевидно, ежегодно находятся в каждом потоке. Мы делаем все, Машьелис, чтобы использование листьев Игиды стало для вас привычным, – смягчился декан.

Троица с готовностью закивала, соглашаясь с преподавателем. Устало махнув рукой в сторону общежития, Гад велел:

– Ступайте отдыхать.

Приказано – сделано! Ребята вернулись в общагу и оккупировали девичью комнату. Тройка наскоро поведала Стефалю о результатах погони за призраком. Все еще раз подосадовали на то, что ниточка расследования оборвалась, толком не размотавшись, а потом занялись более интересным делом. Стали пить чай, лопать конфеты и требовать продолжения банкета, то есть исполнения Янкой на бис саги о борьбе с вредителями в гоблинских пещерах – специально для Стефа. Йорд, получивший личное задание от декана, закопался в библиотеке за компанию с верной Иоле. Так что для них певица пообещала исполнить «на бис» как-нибудь в другой раз.

– Портянки, – раздался от двери прихожей задумчиво-воодушевленный голос, обладателя которого со скидкой на хрипотцу вечерней усталости (забег по городу не прошел даром) студенты идентифицировали как дорогого декана, с которым расстались не более часа назад. – Ну конечно! Портянки!

Дверь в комнату хлопнула, и Гад исчез.

– Зачем он приходил? Сказать что-то хотел или попросить о чем? – машинально поинтересовалась Янка, озадаченная поведением преподавателя.

– Если хотел, то потом расскажет, а если не хотел, то мы его все равно расспросим, – загорелся Машьелис, не удовлетворенный результатами городской эскапады, и предложил: – Покараулим у кабинета? Декан вечером всегда к себе заходит!

– Караулить у дверей? – поморщилась девушка, испытывая некоторую неловкость от инициативы дракончика, знакомого с тактом в лучшем случае понаслышке.

– Зачем? – расплылся в улыбке блондинчик. – У нас есть замечательный напарник Стефаль, а у него, да будет тебе известно, Яна, в ассортименте имеется несколько очень полезных и практически незаметных эльфийских заклинаний. К примеру – «паутинка»! Она даст нам знать, когда Гад откроет дверь кабинета.

Стеф, хоть и задобренный похвалой Лиса, тоже поморщился. Идея следить за деканом ему претила и почти пугала.

– Чего вы робеете? – фыркнул живчик. – Если мастер нам что-то рассказать хочет, то, когда мы явимся, расскажет. А будем сидеть по комнатам, может до другого подходящего случая отложить.

– Есть смысл, – согласился с запутанной цепочкой выводов напарника Хаг. – Подойдем, постучимся, если декан нам дверь не откроет, уйдем.

Под давлением веских аргументов Янка сдалась, и Стефаль аккуратно установил у кабинета Гада растяжку заклинаний «паутинка», отличающуюся совершенной незаметностью для любого, кроме создателя. Так, во всяком случае, объявил Машьелис, немного смыслящий в эльфийских заклинаниях, но, разумеется, не способный их создавать.