Иоле как раз выходила из душа, ероша длинные пряди влажных волос полотенцем. Она открыла и едва не была сметена ворвавшимся в комнату напарником соседки.

– Ясного вечера, Латте! Сейчас тут все остальные будут, я про Хага со Стефом, Йорду потом расскажешь, некогда мне за ним бегать в другое крыло. У меня такие новости, ух какие у меня новости! – Растрепанный Машьелис метнулся к дивану, плюхнулся на него и, сграбастав из вазочки горсть печенья, закинул в рот и принялся интенсивно жевать. Проголодался от бега или заедал стресс, а может, одной вазочкой с печеньем убивал двух зайцев.

Янка изумилась защечным мешкам, образовавшимся у дракончика, удивительным тем более, что родственников среди хомячков блондинчик не имел, и отошла к чайнику. Чашку горячего травяного отвара, заменяющего в АПП чай, Лис принял с благодарным мычанием. И, прожевав печенье, нахально потребовал:

– А варенье?

Напарница молча слазила в шкаф и достала требуемое. Кто его знает, оголодавшего дракончика, вдруг ему еще и головой работать сегодня пришлось? Потому растущий организм алчет глюкозы.

Латте между тем подошла к своему столу, открыла шкатулку и извлекла оттуда колечко со скромным таким голубеньким камушком формата «крупная галька». Что это не медяшка с обычным поделочным камнем, Янке стало ясно при одном взгляде на Машьелиса. Тот так и замер с ложкой варенья, не донесенной до рта. Ноздри тонкого носа жадно раздувались, глазки блестели. Уже потом дракончик восхищенно шепнул:

– Василисков голубой бриллиант! Хороши у Йорда подарки! Чего не носишь, Латте, потерять боишься?

– Это кольцо невесты, не боюсь, но мне с ним неудобно ручку держать, камень цепляется, – рассеянно отозвалась девушка, совершенно равнодушная к камешкам любой ценности. – И повернула кольцо на пальце три раза, объяснив: – Йорд сказал, его таким образом вызвать можно, если нужно.

– Еще и магический, – завистливо вздохнул балдеющий от красивых и дорогих вещиц Машьелис. На себе он сейчас практически ничего не носил, но, как настоящий дракон, бесстрастно глазеть на драгоценности не мог. Капля забытого варенья шлепнулась с ложки на штаны парня, Лис ругнулся, слизал остатки с ложки, снял пальцами каплю с ткани и потянулся за салфеткой, пятно не оттер и сбежал в ванную отмывать испачканную руку.

– Извини, Ян, я тебе сегодня вечером про помолвку и кольцо сказать хотела, когда спать соберемся, мы на каникулах ее заключили, – виновато засопев, шепнула ифринг на ухо подруге.

Они частенько болтали по вечерам. Уже потушив свет, валялись в кроватях и трепались обо всем на свете. Почему-то именно в такой обстановке слова легко ложились на язык и столь же легко раскрывались любые секреты. Можно было сказать все то, что глаза в глаза при солнышке и вымолвить неловко.

– Не важно, Иоле, я за тебя, за вас с Йордом, очень-очень рада, – Янка от всей души обняла хрупкую подружку и расцеловала в обе щеки.

Продолжить девичьи разговор они не успели, в дверь уже постучались и вваливались приглашенные Машьелисом друзья, озадаченные кто чем. Стефаль и Хаг спешным вызовом дракончика, а Йорд зовом невесты. Тут и дракончик из ванной вернулся и снова взялся за истребление варенья. Вид трескающего лакомства приятеля снял у ребят большую часть тревоги. Если Лис лопает сладости, вернее, если в парня влезает варенье, значит, ничего трагического не случилось и можно спокойно послушать сенсационные новости. Не за тем же о Либеларо всех позвал, чтобы народ насладился видом дегустирующего лакомства дракона?

Девушки налили всем чайку и досыпали в вазу печенья из пакета. Нетерпеливо дождавшись, пока все рассядутся, дракончик выдохнул:

– Что я сейчас видел, ребята! Ох, что я видел! – протянул Машьелис.

– Еще пять раз повторишь, на нас зевота нападет, заснем раньше, чем до сути дойдешь, – пригрозил напарнику тролль.

Лис фыркнул, но предупреждению внял и к рассказу приступил:

– Я в больших теплицах за лекарским корпусом должен был с мастером встретиться, где он с природниками факультатив заканчивает. Вот только я чуть припоздал с двана, и студенты успели разойтись. Зато пришел хранитель. Имени не знаю. Ты извини, Стеф, для меня эти парни с пятачками все на одну мордочку, то есть лицо, и пахнут совершенно одинаково: магией Игиды и желудями. Так вот, мастер Байон велел мне подождать и пригласил хранителя в теплицу, где у него какая-то редкая лиана запаршивела. Листья сбрасывать начала. Мастер все жаловался и просил глянуть.

– Да, хранители из расы дриаданов, они обладают силой исцелять растения, потому и призваны следить за детьми Игидрейгсиль, – с достоинством подтвердил Стефаль, которого заботливая Яна оделила любимым вишневым вареньем.

– Может, все и так, – хмыкнул Лис, – да только, стоило парню с пятачком коснуться лианы, как она осыпалась серым пеплом. Ни хранитель, ни мастер Байон ничего сделать не успели. Дриадан твой, Стеф, в ступор впал, его аж заколотило от ужаса, такого эффекта он точно не ждал. Мастер-травник меня шуганул, велел завтра в то же время приходить, а сам за листком Игиды в сумку полез, кого-то вызывать собрался. Зеленая пыль светилась, значит, не одного мастера звал. Задержаться и подглядеть не получилось, там, у теплиц, не спрячешься, все на виду. Вот так-то!

– Дриаданы не могут навредить растениям, – изумленно качнул головой эльф. – Это противно самой сути защитников природы! Даже если растение было больным и хранитель не мог его исцелить, он попросил бы его уснуть, вынул из земли и отнес туда, где соки спящего способны принести пользу. Обратить живое в пепел дриадан не способен!

– Считаешь, я галлюцинировал заодно с мастером Байоном? – фыркнул Лис, обидевшись.

– Мы вообще ничего не считаем… пока, – подчеркнул Хаг.

– Но слишком неприятно все это выглядит: обвалившаяся и ставшая серым камнем ветка Игиды, черви нидхёг, теперь это… – продолжил Йорд, беря за руку вздрагивающую Иоле.

Обсудить подозрительные факты друзья не успели, потому что в дверь комнаты для проформы стукнули и тут же открыли. На пороге показался декан Гадерикалинерос.

Он оглядел честную компанию, постаравшуюся принять максимально невинный вид балующихся печеньками и гоняющих чаи студентов. Вышло откровенно плохо. Если Лис, Хаг и Йорд притворяться умели с разной степенью достоверности – от гениально до неплохо, Стеф был способен держать лицо, то пугливая Иоле и простодушная Янка немедленно выдали заговорщиков с головой.

– Ишь ты, собрание затеяли. Уже успел все разболтать? – строго и устало обратился декан к дракончику.

Тот открыл рот, чтобы все отрицать, оценил выражение лица начальства, передумал и кивнул, с показательной жалобностью заныв:

– Антиболтушку ставить будете?

– Хотел, – не стал отпираться Гад. Сложив руки на груди, мужчина оглядел группу «заговорщиков». – Теперь придется на всех ставить.

– Мы хотим знать, что происходит, – тяжело уронил набычившийся Хаг, всем своим видом являя намерение сопротивляться применению знака Игиды без должного пояснения мотивов.

Янка только подивилась храбрости напарника и чуть опустила плечи, ожидая от декана разноса. Тот почти никогда не повышал голос на студентов, но даже шепотом мог устроить такой нагоняй, что мало никому не казалось. По сравнению с деканом Янкин военрук из школы, от командного голоса которого дрожали оконные стекла и директор, представлялся милым и слабохарактерным мямлей.

Декан еще раз смерил заговорщиков взглядом, утомленно вздохнул и, оправив мантию, шлепнулся на диван рядом с взбунтовавшимся троллем. Откинулся на спинку и неожиданно согласился:

– Имеете право. Только чаю налейте.

Янка и Иоле подскочили (одна с кресла, вторая с дивана) так рьяно, что столкнулись лбами. Звон заполнил комнату. Ифринг отлетела назад и шлепнулась на колени жениха, Янка устояла, только поморщилась и потерла голову.

– Ох, Латте, Донская, польщен вашим рвением, но не надо таких жертв, – хмыкнул Гад, извлек из хранилища на поясе лист Игиды и надломил его.