Попаданец к нынешнему благостному положению дел настроен скептически, уверяя фениев, что это ненадолго.
– Несколько месяцев мы можем быть бравыми парнями и своими ирландцами, – пророчествовал он, – а дальше опять ирлашки и белые негры. Это пока горожане помнят, кто их спасал. Память человеческая весьма избирательно работает, особенно если её направить в нужную сторону. Скоро начнутся разговоры, что не будь нашего выступления за свои права, не случилось бы и бандитского восстания. Тем паче, что не всем бонзам города понравилось наше вложение.
Раздались смешки – сожженные во время бунта Пять Точек выкупили ирландцы, вложив в восстановление района все свободные средства общины. Выкупили задёшево, пока менее расторопные англосаксы не успели осознать, что отныне это не бандитский район. Цены на землю и на уцелевшую недвижимость взлетели в десяток раз и продолжали расти.
Да и район отныне назывался не Пять Точек, а Медовые Покои[737]. Неофициально пока, но местные обитатели упорно звали свой район именно так. А ирландцы упрямы…
По какой-то неведомой причине это место после свадьбы Алекса и Лиры, на которой погуляло более десяти тысяч человек, стало считаться счастливым. Свадьба вышла очень бюджетной и угощения стояли скорее символические.
Но и цены… так, бутылка весьма качественного портвейна стоила в портовом городе[738] порядка десяти центов. Выпивка классом пониже стоила в разы дешевле – на пять центов какой-нибудь алкаш, не требовательный к качеству выпивки, мог ужраться до состояния нестояния.
Традиционная ирландская свадьба предполагает достаточно простые блюда, вроде домашнего хлеба и солонины из говядины, подаваемой с капустой. Из алкоголя – пиво да виски.
А тут почти две тысячи долларов, оторванные попаданцем буквально от сердца. К деньгам он относился крайне серьёзно, и будь его воля… но случилось так, как случилось. Еды и выпивки хватило на всех желающих, что уже воспринималось едва ли не как рождественское чудо. Вдобавок, у бедняков считалось хорошим тоном придти в гости со своим угощением. Так что свадьбу вспоминали, и судя по всему, ей суждено войти в городские легенды.
После стояния в церкви босиком[739] он крепко простыл и почти две недели радовал молодую жену кашлем. Благо, хоть насморка не случилось. А вообще весело получилось, да… Разнокалиберные столы, наскоро сколоченные из обгоревших досок и временно снятых дверей. Бочонки виски и пива, расставленные в самых разных местах. Блюда с солониной и хлебом, заказанные в пекарнях простенькие пироги и притащенные с собой гостями разнообразные блюда – в основном из картофеля и муки. Танцы, песни… душевно погуляли, и что самое удивительное, даже без драк.
Ну то есть дрались… но по местным понятиям фонарь под глазом или расквашенная губа не считались. Вот проломленная голова – это да, а всё что меньше – так, дружеский спарринг.
Один минус… Алекс печально вздохнул… медового месяца не вышло. Всего через два дня новобрачный командовал батальоном, ликвидируя последствия пожаров в Бруклине. Нельзя сказать, что он стал очень уж хорошим командиром… скорее, на Фокадана работает авторитет. Ну и тот факт, что отделения, взводы и роты, остались по сути большими артелями.
Ирландцы как работали бригадами, так и в армию записываться пришли. То есть никого не понадобилось нагибать, ставить новых командиров или учить чему-то[740]. Офицеры и сержанты ИРА сами из работяг, так что знали прекрасно – кто есть кто.
Попаданец занимался по большей части снабжением, что благодаря немалой известности и лёгкому характеру, давалось ему легко. И учился, разумеется. Инженерные расчёты в этом времени не являлись чем-то сложным для человека, закончившего школу в двадцать первом веке. Особенно если мать – завуч в этой школе, и заниматься приходится вполне серьёзно, а не для ЕГЭ.
Теория давалась легко, а вот применять выученные формулы на практике куда как сложней. Все эти теодолиты, буссоли[741]… Благо, в качестве инженеров к ним прикомандировали офицеров и курсантов из Вест-Пойнта. Общий язык найти не удалось, но свою работу они выполняли, этого не отнять.
Инженеры гражданские, так же сотрудничающие с Кельтикой, оказались куда более приятными людьми. Может быть потому, что все они иммигранты – двое из Пруссии, один из Франции. Потому-то англосаксонского предубеждения к ирландцам у них нет.
Работать приходилось по двенадцать часов, а ещё учёба, тренировки по боксу (в качестве тренера) и фехтованию. А с некоторых пор, по настоянию Жермена, пришлось брать ещё и уроки верховой езды. На сон оставалось часов шесть, а ведь у него молодая, красивая и любимая жена… Алекс не высыпался катастрофически, как и все фении. Потом навалилась ещё и политика…
– Выступить на собрании? Гм…, – Он прикусил губу и задумался, не глядя на Рудольфа ван дер Берга, который с недавних пор стал в своей конторе не просто курьером, а младшим клерком с перспективой на повышение.
– Уж не по случаю ли призыва?
– Официально я тебе ничего не могу сказать, просто не знаю. Но что призыв в армию будет одним из пунктов слушаний, это несомненно.
– А ещё?
– Восстановление городского хозяйства – здесь очень широко толковать можно, начиная от разбора завалов, заканчивая требованием поделиться участками под застройку в Медовых покоях.
– Даже это могут? – Неприятно удивился попаданец, машинально положив руку на кобуру.
– Политики, – хмыкнул Рудольф, удобно сидя в кресле со стаканчиком виски[742].
– А уютно у тебя, – сменил тему голландец, оглядываясь по сторонам.
– Супруга постаралась, – с нескрываемой нежностью ответил Алекс, – мне некогда домом заниматься, сам понимаешь.
С полчасика поговорили на лёгкие темы. Во время разговора голландец выкурил сигару и выпил с ещё пару стаканчиков виски, старательно избегая серьёзных разговоров.
– Беда, – задумчиво озвучил Алекс очевидное, – или он предупреждает, что на собрании будут задавать очень неприятные вопросы и всячески давить, или у меня паранойя.
Собрав офицеров (включая француза) и близкую родню, обсудили возможные темы собрания, а главное – его ответы на эти темы. Спорили до хрипоты, но в итоге подготовились с несколько параноидальной предусмотрительностью: почти два десятка возможных тем, ответы на неудобные вопросы, заготовки для речей в разных случаях.
Лира, гордая ролью хозяйки, таскала подносы с закусками, время от времени вставляя дельные замечания. Женщинам в этом времени не положено иметь собственного мнения по серьёзным вопросам, но к Лире уже привыкли – О'Брайены считались местной интеллигенцией, гордостью квартала. Да и видя, как попаданец общается с женой, остальные невольно начинали говорить с ней на равных, а не на уместные темы.
– Подозреваю, что мы всё равно не подготовимся, – хрипло подытожил Алекс поздно ночью, протирая красные от постоянного недосыпа глаза, – политиков среди нас нет, нет и опыта выступлений в собрании города. Собрания профсоюзные и митинги – это несколько иное.
– Да уж, – хмыкнул Папаша, нервно хрустя пальцами, – если захотят завалить, так завалят. Пусть на собрании и отбрешешься, но в газетах всё по-другому покажут. Будем надеяться, что пока они только пробуют тебя на зуб, не более.
– Да уж… так, парни! – Попаданец хлопнул в ладоши, привлекая внимание, – ночь на дворе, так что нечего шляться, заночуйте сегодня у меня. Ладно Папаша, он по соседству живёт, а остальным путь не близкий.
В городском собрании пришлось поскучать, старательно не замечая любопытные и порой бесцеремонные взгляды. Задумано так или вышло случайно, но сперва разбирали совершенно посторонние темы, так что пока пришёл черёд Алекса, прошло больше часа.
