Я готовилась оценить старания, а не полное отсутствие кулинарных навыков. И до безумия хотела его видеть. Напрасные стремления.

Ромка помог раздеться, носился со мной как с писаной торбой.

— Давай туфли сниму!

— Хочешь массаж ножек?

— Ты голодна? Я не рискнул готовить сам, заказал с утра доставку. Никаких бургеров и прочей дряни, только полезная и здоровая еда.

— Не трогай сумку, сам унесу в ванную и поставлю стирку.

А неблагодарная сволочь вроде меня и не радовалась вовсе такому вниманию. Мне не терпелось добраться до спальни и заглянуть в шкаф.

— Точно, давай поедим, Ром, — рискнула пойти на хитрость и обняла своего любимого разгильдяя за плечи. — Сделаешь чайку? Я пока полежу немного.

Сработало. Рома вприпрыжку умчался накрывать на стол, а я плотно закрыла дверь в спальню и ринулась к гардеробу.

Что я там сочиняла насчёт Великого Каньона? Забудьте. Моё нынешнее состояние — выжженная солнцем пустошь на бескрайних просторах марсианских впадин.

Чистые полки справа. Прорва голых вешалок. Из верхнего ящика пропали бельё и носки.

Знаете, существуют гады, которым хватает наглости расставаться с любимой девушкой по смс. Есть те, кто решает взять паузу, и навсегда разбегаются в разные стороны. Но чтобы вот так свалить после двух лет отношений — ни намёка, ни полслова, ни завалящей записки с объяснением причин, — это уже форменная козлиность. Так простодушно меня ещё не бросали.

«Прости меня», — бесцветным голосом, и катись, Сонечка, в задницу.

Рома появился из-за дверцы абсолютно бесшумно. Уставился на меня через зеркало, и в глазах — океан сочувствия.

— Давно он?.. — не договорила, помешал ком в горле.

— Сразу, как перед тобой извинился. Телефон мне швырнул, расхерачил стекло на двери в кухню, шмотьё в сумку покидал и проебался с концами.

Я молчала. Плакать при Ромке казалось чем-то кощунственным. Не после того, как он целую неделю выгребал меня из апатии всеми сподручными способами.

— Я не сказал, чтобы не расстраивать.

Понимаю. Я бы тоже скрыла правду.

Закрыла шкаф. На этой теме тоже поставила жирный крест. Ни слезинки не пророню из-за говнюка.

Пообещала себе, и уже ночью сорвалась. Ромка размеренно посапывал рядом с моим плечом. Такой милый, родной и бесконечно любимый. Меня растрогала его моська и выпяченные губы, а потом ка-а-а-а-ак накрыло осознанием, что так и будет впредь. Только мы вдвоём. Больше, чем есть у большинства женщин, но гораздо меньше, чем было у меня всего неделю назад.

Закусила кулак и разревелась. Без всхлипов и театральных вздохов. Не сдержаться просто. Жгучая влага застила взгляд.

Всё разваливается к чертям. И каждый новый «сюрприз» бьёт по самому больному. Как мне справиться с этим? В какую броню заковаться, если физических сил не осталось, а моральных — кот наплакал?

Рома медленно открыл глаза, окинул мутным взором и тут же подскочил. Сел, перетянул меня на свою грудь и проникновенно заговорил:

— Сонь, ты можешь обсудить это со мной. Мне тоже его не хватает. Не так, как тебе, конечно, но... Бля-я, он понимает тебя гораздо лучше. Всегда знает, что сказать или сделать, чтобы ты повеселела или расслабилась.

— Я просто не понимаю, почему, — хлюпала носом. — Из-за ребёнка? Я вдруг показалась непригодной для дальнейших отношений?

— Не говори так, — Рома поцеловал мою макушку. — Хер знает, что творится в его гнилой черепушке, но до такого даже он со своей свистящей флягой не додумался бы. У нас будет ещё с десяток малышей, если захочешь. Об этом вообще не парься.

— За что он извинялся? — я подняла голову и посмотрела на Ромку.

— Без понятия, Сонь, — он развёл руками. — Если бы каждый раз, когда я охуевал с его выкрутасов, мне давали по рублю, я был бы уже долларовым миллионером.

— Скорее миллиардером, — грустно согласилась. — Ты не пробовал?..

Снова я не договорила фразу. Язык отказывался подчиняться.

— Звонить, писать и ездить к нему домой? — закончил за меня Рома. — Да тыщу раз. Только везде игнор. У него на работе мне сказали, что он написал без содержания и на десять дней свалил в тайгу. Может, соскучился по волкам-сородичам?

Ум за разум заходит, честное слово. В тайгу? А к полярным мишкам его не потянуло, нет?!

— Не плачь больше, — осушил большими пальцами мои щёки. — Ты за последнюю неделю вынесла больше, чем кто-либо из нас за всю жизнь, я понимаю. Но видеть тебя такой — это меня убивает. Чувствую себя каким-то эмоциональным инвалидом. Не знаю, что сказать или сделать.

— Просто будь рядом, — попросила дрожащими губами и прижалась к широкой груди. — Всегда.

— Так и будет, малыш. Так и будет.

Мы заснули в тесном сплетении рук и ног. А поутру я проводила его на работу, позвонила на собственную и попросила отпуск за свой счёт до конца месяца. Мне требовалась перезагрузка. Выдохнуть. Выжечь в себе бездонное озерцо страданий. Заняться чем-то для души.

Лучшее средство от депрессии — генеральная уборка. Взялась наводить порядок в квартире, авось и в голове всё ляжет по полочкам.

Начала с ванной, перебралась в кухню, отдраила каждый миллиметр поверхности в гостиной, поплелась в спальню. В прикроватной тумбочке нашла кожаные браслеты для рук и ног с карабинами для связывания. Хотела тут же выбросить вместе с непроницаемой повязкой на глаза, потом застыла.

За что в итоге он извинялся?

Первым стимулом было забрать из того же ящика многохвостую плеть (забыла, как она называется, не то туземка, не то африканка) и поехать по известному адресу в поисках ответов. Он же балдеет от насилия, так?! Вот я и помогу одуреть от эмоций. Так отхожу флоггером по роже, что уписается от восторга. Будет ему мужицкий сквирт со всеми вытекающими последствиями.

Слабенький голосок внутри шепнул, что это будет о-о-о-о-огромной ошибкой. Я проигнорировала.

Спустя час выходила из такси. Поднялась на нужный этаж, нашла квартиру с номером «17». В дверь позвонить не успела, она открылась сама и в подъезд вышла... Да, сука! Алиночка, свет очей наших.

— Я позвоню в пятницу, — пропела сладенько.

Видела лишь её спину. Она щебетала и пятилась в подъезд. Стоя на краю порога приподнялась на носочках и поцеловала моего мужика. Куда? Да мне ровно! Даже будь это воздушный поцелуй — с кем угодно, только не с этой тварью ухоженной.

Она вышла, повернулась в мою сторону. Лёгкая улыбка расцвела до размеров змеиного оскала.

— А я думаю, что за вонь в подъезде? — скривилась Алиночка и поскакала по ступенькам вниз. — Понятно теперь. Свежей многопользовательской пиздятинки подвезли.

Почему у меня с собой какая-то жалкая плеть, а не автомат Калашникова? Изрешетила бы мразь.

Илья из праздного любопытства посмотрел, с кем это «любезничает» бывшая. И я, на беду, схлестнулась с ним взглядом, так что не сумела ничего ответить драной кошке. Слова выветрило.

Вот он, мой ненаглядный. Гладко выбрит и благоухает. Одет в тёмно-синий костюм с золотыми нашивками на рукавах пиджака. В вырезе просматривается идеально белая рубашка с затянутым у ворота в широкий узел красным галстуком. Он в парадной форме машиниста, значит, собирается на работу.

Меня заметил и побледнел, да так резко, словно приведение увидал. БУГАГА.

Прошла в прихожую. Впервые за всё время отношений. Сколько ещё я о нём не знаю?

Он отступил на пару шагов. Тяжело сглотнул, будто битого стекла в рот насыпали. Я слепо нашарила в сумочке сложенный вчетверо хлыст. Хотела швырнуть ему в грудь, плюнуть что-нибудь обидное, высыпать весь пакет мерзостей, что притаранила с собой. Стеки, стяжки, мотки верёвки, кожаные прибамбасы, латексные мячики и всевозможные игрушки, которые составляли круг его поганых интересов — мне ничего этого даром не надо.

Эмоции взяли верх над разумом. Пакет я швырнула, а многохвостой плетью замахнулась и от души приложила подонка по плечу.

— Ты это забыл! — прошипела. — Когда спешно сваливал к своей драгоценной с вещичками в зубах!