Совмещение «полезного и приятного» (найти «лоботрясам» работу, начать закрывать, как было обещано, тепловой контур и одновременно освобождать помещение склада) получило со стороны Геладзе полное одобрение. Время от времени он даже сам подходил, чтобы понаблюдать, как Стрельников учит «Сашку» и «Мишку» монтировать окна в четверть с отливами и круговой изоляцией. С советами, к счастью, не лез. Хотя, наверное, мог бы. Соображал, видать, что авторитет подрывать нельзя, а если какие вопросы и возникают, то лучше их позже перетереть, не в присутствии обучаемых.

К слову, пока обучаемые промеряли проёмы и соотносили размеры с хранящимися на складе изделиями, Стрельников ненавязчиво проверял их (не блоки, а обучаемых) на соответствие текущим обязанностям и должностям.

Электрик Запятный свой «тест» почти провалил. Сдал на троечку с минусом. И немудрено. Связистом он в армии был, можно сказать, номинальным. Обретался в хозвзводе, провода и антенны видел лишь на плакатах, а о чём-то чуть более сложном слышал только в курилке возле казармы.

На его фоне техник-механик-стропальщик Шестаков выглядел почти профессионалом. Башнёр-заряжающий на пятьдесятчетвёрке — это вам не хухры́-мухры́. Что и как перетащить, перекантовать, поднять, уронить — знал назубок. И механизмов, имеющихся на стройке, ничуть не боялся. Но это-то как раз и пугало.

А что не пугало, так это то, что механизмов на стройке было не так уж и много. Пара консольных кранов на втором этаже, каждый грузоподъёмностью на двести кило, не больше. Управляемый снизу двухтонник МБТК-2у, установленный перед центральным фасадом. Сломанная бетономешалка на четверть куба. Сварочный трансформатор СТН-300. Циркулярная пила на станине. И «совершенно убитый» (если верить механику) воздушный компрессор, тоскующий по ремонтникам с середины лета возле навесов с «мусором». Плюс в бытовке у мастера лежали четыре строительных дрели, но он выдавал их только под роспись, для конкретных работ, а не просто «попробовать, авось не развалится».

Одну из таких Георгий Гурамович как раз и выдал сегодня Стрельникову, под его «личную ответственность». Дрель оказалась массивная, с двумя ручками, способная сверлить кирпич и бетон, а уж древесину-то и пода́вно.

Кирпич, впрочем, в этот день сверлить почти не пришлось. Деревянные закладные в боковых откосах стояли, забивать пробки надо было лишь в основания, и то вспомогательные, только чтобы подкладки под рамные короба на кирпиче зафиксировать.

Ещё хорошо, что сами оконные блоки шли с фабрики уже «проолифеннные», и дополнительно обрабатывать их до установки в проёмы, в общем и целом, не требовалось.

«Весною окрасим, вместе с фасадом, — заявил по этому поводу мастер. — Одна зима — это ерунда, продержатся…»

Николай с ним не спорил. По его личному опыту, дереву больше вредило солнце, а не мороз. А под покраску имеющуюся на объекте столярку уже и так подготовили.

Стеклопакетами в это время, ясен пень, и не пахло, но сама по себя технология монтажа мало чем изменилась.

Стекло из несъёмных рам и рамные створки, как внутренние, так и наружные, включая форточки, приходилось перед установкой снимать. Во-первых, для облечения — стекло, оно вообще не из легких. А во-вторых, чтобы последнее попросту не побилось при монтаже. А чтобы коробку при этом не перекашивало (тут технологии будущего и прошлого отличались), требовалось вставлять внутрь раскосы.

Пока Шестаков и Запятный устанавливали первый блок, бригадир попутно читал им «лекцию» на тему тепло- и пароизоляции ограждающих конструкций, фазовых переходах и «точке росы». Голую теорию он сопровождал практикой. Подробно, со знанием дела рассказывал-объяснял, нафига между кладкой и деревяшками надо закладывать пергамин, потом заполнять зазоры минватой, а дальше ещё и заделывать их смоченной в алебастре паклей…

На установку первого блока со всеми сопутствующими работами ушло часа полтора. Следующие три смонтировали быстрее, всего по часу на каждый. Остаток рабочего дня потратили на жестянку.

Ножницы по металлу, и ручные, и гильотинные, а также киянки на складе, к счастью, имелись, поэтому Николай сперва сам изготовил из жестяного листа стандартный оконный отлив, а после заставил повторить свои действия Шестакова с Запятным.

Заготовки те вырезали достаточно сносно. А вот дальше случился затык. Загнуть металл по краям, пускай и неровно, у них получилось, но выполнить капельник оказалось задачей намного более сложной.

— Да ладно, тут пока можно не напрягаться, — подытожил наблюдающий за их потугами мастер. — В зиму отливы можно не ставить. Под них всё равно подстилающий слой надо класть, а он в такую погоду закиснет.

— Или замёрзнет, — кивнул Николай.

— Или замёрзнет, — подтвердил мастер.

— Но отливы, считаю, надо всё-таки ставить, — выдержав паузу «на подумать», заявил Стрельников.

— Поясни, почему, — включился в «режим обучения» Георгий Гурмович.

— Стяжки на нижних откосах нет. Дождь, ветер, снег, солнце, мороз, оттепель, переход через ноль, постоянные циклы оттаивания-замерзания. Настанет весна, часть кладки на месте отливов разрушится. Нам это надо? — взглянул на навостривших уши электрика и механика.

— Не надо, — помотали те головами.

— Значит, придётся ставить.

— Уговорил, — засмеялся Геладзе. — А как закончите, подходите в прорабку. Посмотрим, сколько вы за сегодняшнее заработали…

Отливы на установленные четыре окна ставить всё же не стали. Чуть поразмыслив, Николай решил подождать. Специально готовить раствор под «подстилку» не было смысла. Вот когда кладка пойдёт, тогда можно и заморочиться. Но сами отливы надо всё-таки подготовить. А после, как минимум, прогрунтовать. Ведь оцинковку на стройке в пятидесятых, как правило, не использовали, покрытия делали из простого металла, а потом красили; и кровлю, и сандрики, и флюгарки, и водосточные трубы.

Закончив с работой — капельники на заготовках Николай сделал сам, грунтовку поручил обучаемым — все двинулись к мастеру.

— Ну, что? Шабаш на сегодня? — поинтересовался Геладзе, когда они ввалились в бытовку.

— Шабаш! — Стрельников бросил на тумбочку рукавицы и плюхнулся на табурет перед мастером.

— Будем считать?

— Считаем…

Подсчёты заняли около четверти часа. И хотя калькулятора у Геладзе, понятное дело, не было, зато были счёты, обычные «магазинные», и мастер ими довольно умело пользовался.

— Ну, вот, — сообщил он, когда закончил щёлкать костяшками. — Если всё закрывать по ЕНиРам, без хитростей и без зимних наценок, то получается, что сегодня вы на троих заработали… восемьдесят четыре рубля шестьдесят копеек.

— А если зиму включить? — спросил Николай.

— А если зиму… ноябрь… там по разным работам наценки разные… — полистал мастер справочник. — То выйдет рублей примерно на семь, на восемь побольше…

— Без всяких накруток? — уточнил Стрельников.

— Да. Без накруток… Почти…

— Так это что, значит, получается? — почесал в затылке Запятный. — Мы, получается, неполный день отработали чисто по сделке, и чисто по сделке нам полагается по полторы полли́тры на брата? Ну, в смысле, где-то по тридцать с копейками?

— А в месяц тогда выходит… семьсот-восемьсот, да? — задумался Шестаков.

— Да. Где-то так. А, возможно, и больше, — подтвердил Николай. — Но это если работу любую производить, а не по специальности, на которую нанимался. Работаешь каменщиком, будь готов, если кладки нема, штукатурить, трубы тянуть, провода, окошки с дверьми устанавливать, траншею прокладывать, фундаменты ставить, плиты монтировать, кровлю… А будете только что-то одно уметь… Ну, кто же вам тогда доктор? — развёл он руками…

Когда Шестаков и Запятный, озадаченные свалившимся на них «откровением», отправились по домам, Георгий Гурамович поставил на плиту чайник, достал из подстолья сахар, заварку и с интересом взглянул на задумавшегося непонятно о чём бригадира: