Хотя плыл — громко сказано, так перебирался по дну и совершенно не испытывал дискомфорта. Только кожные пластинки за ушами удлинились, а между пальцами образовались перепонки. Видимость в мутной воде оставляла желать лучшего, зато я стал чувствовать крупные и мелкие живые объекты поблизости.

Речной подводный мир кишел жизнью. Всюду сновали мелкие рыбешки, среди которые попадались и крупные экземпляры. Пользуясь моментом, насадил парочку на острый и длинный зуб твари. Только не успел далеко убраться, как пожаловала родственница той рыбины, что сушилась на берегу.

Мерзкая гадина, что в жизни, что после смерти.

Способ ее прикончить я уже знал. Подпустил рыбину поближе и ударил магическим пульсаром.

В воде их формировать жутко неудобно. Мне повезло в прошлый раз, что тесно сцепился с гадиной. В контакте со склизкой тушей, сгусток магии выжег ту часть, что соприкасалась с ладонью.

Морду твари разворотило знатно, половина клыков пришла в негодность. Зато мясистая часть целиком досталась мне. Подхватив добычу за хвост, поплыл к берегу.

Волчата с урчанием впились в сочные куски, а я накромсал тонкие полоски мяса, промыл их и разложил на камнях, чтобы подсохли. Жаль, что специй не было, а так бы засолил впрок.

Но я намеревался позже насобирать хворост и пожарить сочные стейки. Попутно снял с добычи несколько полос плотной чешуи. Неизвестно, насколько она ценится среди местных, но соорудить из нее хоть какую-нибудь защиту вполне возможно. Главное, тщательно выскоблить и просушить, чтобы дольше служила.

Возле рыбьей морды, из которой пытался наковырять побольше острых зубов, я нашел два мешочка, источающих едкий запах. Стоило его вдохнуть, как легкие свело спазмом, а в горле заклокотала кровь.

Сска-а-а!

Подыхал я мучительно, корчась от боли и едва не помутившись сознанием, пока из пор сочилась кровь. Яркая вспышка сработавшего дара оборвала страдания. Лишь на подкорке билась отчаянная мысль: только бы не задело волчат.

Пусть хоть все монстры речные передохнут. Только не они!

— Демонова отрыжка! Да сколько можно? — выругался я, приходя в себя и обнаруживая у берега десяток сушеных, всплывших кверху брюхами гадин. — Что ж, Темнояр, поздравляю! — пробормотал, разглядывая кожистые мешочки с темной жидкостью внутри. — Кажется, ты только что получил иммунитет к местным ядам. И нашел способ, как уберечь того, кто находится поблизости, от неизбежной расплаты за воскрешение.

Волчата сидели по берегу, поскуливая и не решаясь подойти ближе. Они изрядно обглодали рыбную тушу, обожрались и напоминали два шерстяных шарика. А я скоро в скелет превращусь, если немедленно чего-нибудь не съем.

От рыбных стейков ничего не осталось. Поганые птицы галдящим ворьем кружили возле рыбного остова. Судя по всему, эти крылатые твари и сожрали мои запасы. Твою ж, демоническую задницу!

На этот раз я поступил умнее. Сначала собрал хворост и нашел нам место для будущей ночевки. Чуть поодаль наткнулся на крохотную пещеру в скале, нависающей над берегом. Туда я перенес волчат, натаскал лапника и веток, ободрал поляну с волнистой травой у кромки леса. И только потом отправился на рыбалку, прихватив с собой парочку рыбьих клыков.

Я отплыл поглубже и долбанул пульсаром по скоплению небольших рыбешек. Десятка три моментально всплыли, а мне того и достаточно. Насадил их плоские тушки на длинные зубья и вытащил на берег, где быстро выпотрошил и промыл в реке от внутренностей. Дальше оставалось только спокойно обжарить добычу до золотистой корочки.

Способ рыбалки мне понравился. С утра я надумал повторить и приготовить рыбу на завтрак, потому что дальше нам предстоял долгий путь.

За ночь река унесла прочь остатки кровавого пиршества и последствия моего двойного возрождения. Берег очистился от чешуи, костей и рыбных скелетов, оставив после себя только полоску чистого песка.

На рассвете после сытного завтрака, мы с волчатами отправились в обратный путь. Я обогнул скалу по суше, хотя возникал соблазн проверить путь по воде. Но, рассудив здраво, я решил, что даже с жабрами двигаться по течению будет легче, чем против него.

Четыре перерождения подряд сделали меня намного сильнее. Тело Григория окрепло, стало выносливым, способным противостоять серьезным опасностям. Утром я размялся, вспоминая боевой комплекс из прошлого, и остался собой доволен.

Звериная гибкость позволяла выполнять самые сложные связки, идеальной постановки которых я добивался годами. Чутье и нюх безошибочно определяли, с какой стороны грозит опасность. Выносливость давала фору перед любым противником. Только координация пока оставляла желать лучшего. Но ничего, это вопрос времени, когда я сумею перестроиться.

И только в магии я не мог похвастать результатами. От изначального уровня, когда я едва формировал одно заклинание, теперь мне были доступны три простых плетения.

Через пару часов быстрого бега через лес, я вышел к реке, которая скрывалась между резко вздымающихся к небу скал. Оставлять волчат на берегу я не решился. Это за скалой, где река резко расширялась, вокруг не было ни души. А лесу всякие твари водились, способные схарчить детенышей.

Приметив поваленной бурей дерево, я подтащил его к берегу и спихнул в воду. Вещей при себе немного осталось, все уместились в мешке, даже остатки роскошного завтрака. Закрепив мешок среди веток, я усадил щенков на ствол, спустился в воду и поплыл, прячась в тени мощного ствола и внимательно поглядывая по сторонам.

Темные скалы по бокам вздымались кверху, оставляя узкую полоску голубого неба. Редкие деревья по обоим берегам росли прямо из воды, дополняя непередаваемый облик дикой красоты.

Наконец, на другой стороне я увидел отмель, заросшую камышом, и деревянный причал, возле которого покачивались две деревянные лодки.

Кажется, я нашел, что искал.

Причал, столь удачно спрятанный среди скал, выход к большой воде, по которой способен пройти груженный корабль, наталкивали на подозрения, что я столкнулся с контрабандистами.

Если так, то никто их не хватится в ближайшее время. Никто не станет искать, а это значит, что я спокойно могу получить всю интересующую информацию.

Причалив к берегу, я затащил край бревна на отмель и перенес волчат на крохотный островок суши.

— Сидите здесь тихо! — приказал им. — Я скоро вернусь.

Вооружившись клыками речной твари, я бесшумно двинулся к хижине, построенной возле небольшого грота. Из трубы вился дымок и одуряюще пахло жареным мясом. Подобравшись вплотную, я приник к стене.

Внутри раздавались хриплые голоса, доносился смех. Прислушавшись к тому, о чем трепались в хижине, я хищно оскалился. Значит, не ошибся, когда решил, что Ольгу увезли на том корабле.

— … и тут Клим говорит: «Такую красоту в ледяной воде бросить? Да ни в жисть!» — хрипло хохотнул первый. — Вытащил ее, как русалку морскую. Да еще волчонка вместе с ней подобрал. Живая, говорит, девка-то.

— А что Клим? Позабавился бы и тут оставил. Глядишь, и нам бы чего перепало, — мечтательно причмокнул второй.

У меня аж в глазах потемнело от ярости. Теперь я не сомневался, кого прикончу первым. В живых оставлять никого не собирался.

— Вол, ты сдурел? Позабавиться! — осадил первый. — Это тебе не деревенских баб на сеновале щупать. Девка-то явно не из простых, с кем можно покувыркаться и бросить.

— Да что другое-то? Баба, она и есть баба, деревенская или аристократка. Все одинаково устроены. Люблю, когда строптивые попадаются, — послышался глумливый смешок.

— Но эта девка точно не про нашу честь. Клим, как ее увидел, в лице переменился. Кафтан с себя сдернул, укутал и в каюту понес. Еще и наорал на нас, мол, чего вытаращились? Заняться нечем? Не хуже того волчонка зубы скалил.

Посчитав, что услышал достаточно, я вышиб ногой дверь и ворвался внутрь. Два грузных бородатых мужика с опухшими рожами вытаращились на меня изумленно.

— Кто такой? Чего надо? — прохрипел один, хватаясь за топор, лежащий на столе.