По дороге как раз встретил двух ментов-ППСников, но никто из них на меня даже не взглянул. Хотя, казалось бы, ничего не поменялось, просто я держался чуть иначе.

И они прошли мимо.

На самом деле, это всё я обдумывал. Даже подмывало кому-нибудь рассказать, что из-за вчерашнего случая со мной начали изменения, что чужие обрывки воспоминаний на меня влияли, но не меняли до конца.

Но, конечно, рассказывать никому об этом не буду, да и некому особо.

На первом этаже увидел трёх наших девушек из группы, включая Дашу. Каких-то чувств к ней не осталось, а у неё ко мне их и не было. Для неё это была развлекуха, не считала кем-то серьёзным.

Её было весело, она со смехом рассказывала подругам обо мне и моих привычках, вообще непонятных тем, кто рос с родителями. Потом говорила «а что в этом такого?» или «ты милый, но…» и прочую дребедень, и писала кому-нибудь другому из группы.

Короче, раньше я выглядел как диковатый домашний зверёк, которого можно было к себе поманить улыбкой или взглядом, когда был нужен, зная, что я не выдержу и всё равно подойду, и она нехотя позволит постоять рядом.

В некоторых случаях моё упорство и настойчивость были вредны мне самому, как с ней.

Не, хватит этого. Раз уж меняем жизнь, то меняем всё.

Даша увидела меня и призывно улыбнулась, думая, что я подойду. Наверное, хочет, чтобы я за неё какую-нибудь работу по учёбе сделал.

Я прошёл мимо.

— Привет, — бросил я ей на ходу и подошёл к стоящей в сторонке рыжей Маше. — Маша, поможешь мне начертить РГР? У тебя хорошо получается, а я зашился, не успеваю. Пересдача же ещё.

— Я? — она удивилась, глядя на меня так, будто не узнавала, и поправила причёску. — Ну, не знаю, Вадим…

— У тебя хорошо выходит и быстро, — настаивал я и достал из кармана купленную по дороге шоколадку. — Выручи, пожалуйста, Маша, — протянул сладость ей.

В зеркало видно, как Даша с удивлением смотрит то на меня, то на подруг, то в зеркало на себя.

— Ладно, Вадим, — Маша улыбнулась и снова посмотрела на меня, будто увидела впервые. — Конечно, помогу. Вечером сделаю, завтра принесу. Напиши только вечером, какой вариант. Номер мой вот, — она продиктовала.

— Договорились. Ты лучше всех!

Я отошёл от неё и пошёл в аудиторию.

В зеркало видно, как Даша начала кому-то писать сообщение, но удалила, и снова посмотрела на своё отражение, потом осталась стоять с удивлённым видом.

В аудиторию, сел на своё место, положил телефон перед собой. Тоже сменить надо, тормозит уже вовсю. Тем более, иногда нет звука, когда приходят СМС-ки.

Но сейчас вся техника такая. Раз уронил, пайка внутри треснет, и всё, хана.

Едва включил экран, как он завибрировал.

Ну здравствуйте. «Сумма платежа 5123 рубля, внести до завтрашнего дня».

Долбанный кредит. Хитрый банк считает его не по календарной дате, а за тридцать дней, и поэтому дата плавает. А из денег есть только то, что я забрал из выбитого долга, за минусом шоколадки для Маши и отложенной сотки.

Но мысль на этот счёт была, будто что-то копошилось в памяти. Надо будет проверить вечером, подумать получше. Но сейчас надо заниматься другим — препод Кашин Игорь Сергеевич уже входил в кабинет.

— Ну что, Вадим, — он посмотрел на меня. — Готовы поднимать родные железные дороги?

— Лишь бы не упали потом снова, — сказал я, и в аудитории засмеялись. — А то мы их каждое занятие поднимаем, а они падают.

— Вы сегодня шутите. А я тоже пошучу, если никто не против. Так будет веселее.

Ну а я уже приготовился отбиваться от его очередных нападок. Сейчас как начнёт наваливать. А пересдача же ещё скоро, на ней придётся серьёзно биться.

— Всё это нужно знать наизусть, — сказал Игорь Семёнович, ходя по кабинету.

Пол под его ногами скрипел.

— Так я и знаю, — расслабленно сказал я.

— Вы столько ко мне ходите, Вадим, что уже наверняка всё запомнили.

— Многое.

Я бросил последний взгляд в тетрадку. На самом деле, как запомнить столько цифр? Вот у того мужика, который на меня кидался и сгорел, наверняка была фотографическая память, а у меня ничего подобного нет.

Вообще, порой выходил из дома с мыслью, а не забыл ли я выключить плитку и закрыл ли дверь. Сегодня только было спокойно, точно помнил, как провернулся ключ.

— Высота автосцепки СА-3 у локомотива? — спросил Игорь Семёнович, подходя к стоящей в углу кафедре.

На ней уже стоял его старенький ноутбук, который он собирался подключить к проектору.

— Тысяча восемьдесят миллиметров, — не думая сказал я.

— А минимальная высота?

— Девятьсот восемьдесят.

— Выход штока тормозного цилиндра на ВЛ-85? Нижний и верхний предел?

— Семьдесят пять — сто.

Но когда я это вспоминал, у меня возникло странное ощущение. Будто я смотрел прямо в свои записи и видел эти цифры. Вот глаза закрой — и будто видишь свою тетрадку вживую.

Цифры не забылись, как обычно. Я их помнил. Вернее, будто читал их из памяти, не глядя туда.

— Как проверить, что она исправна? — он вытянул из стойки кабель. — Ручками, без шаблона.

— Ну, в горизонтальной плоскости должна отклоняться руками. Можно нажать на замок и сразу отпустить, тогда он…

Меня так и подмывало посмотреть вниз, где у меня всё было записано. Но я знал, что он следит. Да и я будто помнил всё.

— Неужели ты всё выучил, Вадим, — препод усмехнулся, когда я закончил отвечать.

— А в чём проблема, чтобы я выучил? — спросил я, глядя на него. — Не способен?

— Дело не в этом, — он не отвёл взгляд. — Просто хотел убедиться, что вы не воспринимаете мир так, будто он тебе постоянно должен что-то дать.

— Обязательно даст. А потом догонит и ещё раз даст, — произнёс я с усмешкой.

В аудитории засмеялись. Препод посмотрел на меня внимательнее.

— Ладно. Когда будем в моей аудитории, покажешь на живой автосцепке, чтобы я видел, что понимаешь. Давай к вчерашней задаче, с «Ермаком». Где заклинило колёсную пару, и образовался ползун четыре миллиметра. Что будем с этим делать?

Вчера я не ответил, вернее, затупил, а Кашин сразу бракует такой ответ, если замяться в начале.

— Отключить тяговый двигатель этой колёсной пары, гнать локомотив в депо со скоростью не выше десяти километров в час, — сказал я, когда меня подмывало опустить глаза и подсмотреть, — где колёсную пару обточат. Или заменят.

— А почему вообще железные дороги, Вадим? — спросил Игорь Семёнович. — Тянет к поездам?

Вот такие вопросы я не любил. Вообще, я просто подал документы во все вузы города, где проходил по минимальному баллу, и не стремился идти именно в гуманитарные.

Здесь откликнулись раньше. Да и устроиться на работу проще.

Но некоторым надо было услышать про призвание, особенно тем, кто раньше работал на железной дороге. У нас много таких преподавателей. Но этот не из их числа.

— Сюда взяли раньше, — честно ответил я, изучая его.

— Во как, — препод посмотрел на меня поверх очков. — Наконец-то честный ответ. Ладно. По правилам, две неудачные пересдачи — и комиссия. У вас уже было четыре, но у меня ведомость без даты, так что даю ещё один шанс сдать без лишнего головняка. Но если будете так же бодро говорить на пересдаче, у меня лишних вопросов не будет. Готовы завтра?

Он постоянно переходил то на «ты», то на «вы».

— Ещё как. Надо же кому-то поднимать родные железные дороги.

В зале снова засмеялись. Препод сощурил глаза, но смотрел не на меня.

— О, Кирилл, — он обратил свой взор на другого парня. — А напомни-ка мне ширину колёсной пары…

После небольшого опроса студентов, он поставил в тетрадку напротив моей фамилии плюсик и начал лекцию.

Причём я не видел, что это плюс, просто заметил, как он дважды черкнул ручкой. Интересно, раньше внимания не обращал.

Но дело не в этом.

Я просто помнил записи. Ощущение, будто я стоял перед картиной в каком-то музее, к которой кто-то прилепил на скрепку мою лекцию. И читал с неё. Причём картина висела в каком-то дворце, на ней был изображён бородатый мужик в доспехе, и таких картин было полно, и…