И кожа вдруг покрылась мурашками. Хотя мне-то его чего бояться? Это шпион его боялся до усрачки, а мне-то что? Так что стоял спокойно, и чужой мандраж вскоре ушёл.

Это же я, а не этот Туман. Так что выпрямился и посмотрел ему в глаза.

— Это я тебе звонил, — недовольно проговорил он.

— Так вы бы предупредили, — я выдержал его взгляд. — А то в новостях каждый день кого-то ловят после таких звонков. Сначала кто-то из ФСБ звонит, грузит, а потом раз, и с коктейлем Молотова у военкомата ловят, или на железке с зарядом взрывчатки. Мошенники нынче не дремлют, товарищ майор. А я не Долина, мне квартиру никто не вернёт.

— Во как, — фейс пристально оглядел меня. — Ладно, наглый, но думать умеешь. Ты в этих же шмотках вчера был?

— Ну, были бы другие, надел бы их. А в чём проблема?

— Парень, — он сощурил глаза. — Ты не шуткуй лишний раз. А на вопросы ответь, и отстанем. Понял, кто я?

Холодов достал ксиву и раскрыл. Да, это Холодов. Память шпиона не ошиблась, я его узнал. И наверняка в памяти где-то есть на него досье.

И чего ему надо? Но лучше разобраться, чтобы отстали.

— Давай-ка поговорим о вчерашнем, — предложил он.

— Давайте, — я пожал плечами. — Только недолго. У меня пересдача завтра.

Он удивился, наверное, тому, что я не бледнею от страха, но хмыкнул.

— Не задержу надолго, студент. Надо прояснить момент один.

— Опиши вчерашний день, — потребовал фейс, доставая сигарету. — Вот что здесь происходило, когда на тебя напали.

— Тут так-то курить нельзя, — я показал на запрещающий знак на стене. — Тренер ругаться будет.

— А мне-то чё? — бросил он.

— Так, я крайним буду, не вы. Скажет, что я знакомого привёл, он же не поверит, если скажу, откуда вы. Огребать потом мне из-за этого?

Холодов посмотрел на меня исподлобья, но сигарету убрал, глядя на меня.

Смотрел внимательно, изучал, наверняка уже отложил в голове, кто я такой, как себя веду и чего от меня ждать. И я собирался вести себя именно так, как выглядел.

— Ну, короче, иду на секцию, — начал я и выпустил пар изо рта, после показал на столб: — Там дядька чинил провод. Из ваших он, походу?

— Не наш, — пробурчал Холодов. — Продолжай.

Я и сам знал, что электрик был настоящий, а не агент слежки. Но почему-то хотелось знать, ответит ли майор, что ответит и как именно.

Это навыки этого Тумана, чтобы изучать собеседника? Наверное. Вот я и спросил. Правда, что с этим знанием потом делать? А хз, но посмотрим, вдруг пригодится.

— Он инструменты уронил, я ему и начал ключи подкидывать, с земли, чтобы поймал, — я показал это жестом. — А то слезать ему долго, холодно ещё, провода на таком морозе рвутся.

— Видел, — пробурчал Холодов.

— И тут этот конь в пальто, — я покосился на него, — который на «Мерседесе» ездил. Шестисотый же?

— Шестисотый.

— Нифига, тачила.

Если спросить напрямую кто это был, то майор, конечно, не скажет. Но мне просто хотелось удостовериться, что это и правда был какой-то шпион, который хотел занять моё тело, а не то, что я поехал от удара током.

Просто небольшой намёк, и этого хватит. И в голове крутилась мысль, как можно это выведать. Как можно сыграть на профессиональной гордости майора. Не моя мысль, но это можно использовать.

— Его же ещё на «ютубе» показывали, — добавил я. — Хотя вы сейчас, наверное, начнёте спрашивать, как я заходил на заблокированный ресурс.

— По какому ютубу? — Холодов нахмурил брови. — Кого там показывали?

Брови у него тоже покрылись сединой, и в сгущающихся сумерках казалось, что их совсем нет.

— Ну это же бухгалтер из администрации губернатора, — как ни в чём не бывало произнёс я. — Который проворовался. Сразу видно, паникёр какой-то, неловкий, чуть не упал, ещё и под провод попал…

Я специально делал вид, что ошибаюсь, заведомо говорю неправильно.

А человек уже так устроен, что когда кто-то при нём ошибается, ему хочется поправить ошибку. Тут ещё профессиональная гордость может заставить неосознанно вступиться за человека, за которым столько гонялся, чтобы не обесценивать свои действия.

Ведь он же гордится, что выследил такого крутого шпиона…

— Какой это тебе бухгалтер? — взорвался Холодов. — Какой он тебе неопытный⁈ Это опасный тип! Ты едва выжил, Лебедев! Если бы не этот кабель сраный, он бы тут человека три положил, и тебя бы с ними заодно, как в Алеппо… Что дальше? — строго спросил он, спохватившись.

Конечно, фейс должен понимать такие манипуляции, контрразведчиков обучают многому. Но когда такое сказал двадцатилетний парень, майор даже не почувствовал подвоха.

Да он просто не ожидал подобных действий с моей стороны, вот и вышло.

Только откуда я бы знал эти манипуляции? Ну, конечно, это всё память Тумана. Часть зашифрована, но остальной я пользуюсь, часто так, будто она моя.

— А я думал, бухгалтер, — протянул я, хлопая глазками, чтобы он ничего не заподозрил.

Холодов шумно выдохнул, сверля меня взглядом. Зато теперь после его реакции точно понимаю, что этот Туман был какой-то очень опасный тип, ещё и в Алеппо побывавший. А это где-то в Сирии.

И что странно — память при мыслях об этом начала ворочаться, но чего-то конкретного я не вспомнил.

— Ну, он меня схватил, у уха выстрелил, — продолжал я. — До сих пор слышит хуже. А потом… такие искры по земле пошли, как змейки, когда провод упал. И всё. Потом в машине очнулся, вы там уже стояли.

— В этой куртке был? — спросил Холодов.

— Ну да, — я пожал плечами.

— Ничего не находил в карманах? Или на воротнике?

— Нет. У меня и карманов-то нормальных нет, даже перчатки выпадают постоянно. И за воротником я бы почувствовал, — я потрогал воротник.

Он всё это время внимательно смотрел мне в глаза.

— А что он должен был мне передать? — спросил я и чуть улыбнулся. — Файлы Эпштейна?

— Лебедев, завязывай со своими шуточками, — устало сказал Холодов.

— Это обстановку разрядить, — я хмыкнул.

Уже узнали фамилию, номер, наверняка выяснили и другое, включая мою биографию.

— Знаешь, — по-свойски произнёс майор, — тебя вообще могли по допросам затаскать, да я вмешался, чтобы время не тянуть. Давай проще сделаем. Ничего он тебе не передавал? Слово какое-нибудь, может, услышал от него? Чем больше вспомнишь, тем лучше.

Как это ничего не передал? Память, навыки готовки и способность вставить таких люлей Толику-Анаболику, что он от меня теперь шарахается. А заодно наблюдательность и понимание, как себя вести с людьми и куда смотреть.

Но такое лучше не говорить, само собой. Это звучит, как приглашение в дурку в лучшем случае, если не поверят. Или чего-нибудь похуже, если поверят.

Подумалось, что они наверняка проверили куртку ещё когда я лежал без сознания вчера, а за сегодня изучили обо мне всё.

И сейчас это контрольная встреча, чтобы Холодов понимал, есть ли смысл работать надо мной дальше или нет. Просто проверить, не интрига ли это покойного Тумана, или я случайно оказался на его пути.

— Да ничего не было, — устало сказал я. — Ни вещей, ни слов. Он будто испугался, и меня схватил. Взгляд, как у бешеной собаки был. Наверное, даже не знал, куда идти.

— Видел бешеных собак? — спросил майор.

— В детстве кусала.

— Меня тоже, — произнёс он. — Потом уколы в живот ставили.

— Сейчас не ставят.

— Понятно, — фейс выдохнул через нос, выпустив пар. — Ладно, закончили. Пересдачу не пролюби, студент-железнодорожник, — он хмыкнул.

— Так готовиться надо, а я тут болтаю, стою.

— И драться ходишь, — он показал на зал.

— Спорт — сила. Да и получаться начало.

— Бывай, — бросил он и ушёл.

Махнули на меня рукой, и это хорошо. Да, было близко, но я же для них обычный парень. Если не буду лазить по секретным объектам, то и внимание их не привлеку, а Холодов потом вернётся в Москву и будет дальше расследовать, что такое Периметр.