А парни показывали большие пальцы, мол, красавчик. Потому что всем залом следили, отошьёт она меня, как других, или нет.

Помылся, оделся, вышел на улицу, на то самое место, где когда-то прибило шпиона упавшим кабелем. Да уж, крепко изменилась моя жизнь.

Но я чувствовал, что это только начало.

— Идём? — вскоре она уже вышла.

— Пошли. Тут уже каток, — пошутил я, показав на замёрзшую дорогу. — Но нам дальше.

Ну давай, Вадим. Ты сдал экзамен у жёсткого препода, победил Толика и научился готовить. Осталось-то ерунда: всего-то выйти на лёд и не тупить.

Мне казалось, что всё должно выйти. В памяти было, как в детстве меня пытался научить отец, но тогда я просто ходил по снегу в коньках, а на лёд даже не пробовал выйти.

Но пока я это вспоминал, в голове всколыхнулось другое воспоминание, очень яркое.

Как фигуристка в красном платье с лентой в руках рассекала ледяное поле под вспышки фотоаппаратов и гром аплодисментов. И потом с ней катался я, уже на пустом стадионе, хотя не столько катался, сколько лапал за грудь. Это точно память Тумана.

И сразу, как молотком по голове, после этого озарения, зал чужой памяти будто расширился. Словно исчезла дымка, закрывавшая проход к покрытой мрамором лестнице, над которой висело несколько новых картин. И эта фигуристка была там, на самом почётном месте.

Изображена она на льду, но из одежды на ней только коньки и та самая лента.

Ну здравствуйте. Бабник Туман портреты своих женщин развешивал на самые важные места.

Зато это значит, что на коньках он кататься умел. Пригодится.

Каток залили в центре города на площади, и днём здесь было достаточно много людей, включая молодёжь. Ещё не стемнело, желающих покататься было достаточно, но свободного места ещё полно.

Из подвешенной на столбе большой колонки играла музыка, какая-то старая песня времён, когда я ещё не родился, но слова разобрать не мог, она звучала, как из бочки.

Арендовать всё необходимое проблемой не было, хотя не было проблемой и купить, но откуда у меня на это деньги официально? И так за эти дни потратил больше, чем мне выделялось каждый месяц.

Я зашнуровал коньки, встал, и ноги тут же начали разъезжаться, и я вцепился в бортик. Ну-ка, куда вы поехали, ноги? Мы только начали. Навык Тумана должен быть, мне просто нужно им воспользоваться.

А если бы не было навыка, я бы выходил на лёд, падал, но всё равно бы в итоге научился кататься рано или поздно.

Наташа проскользила передо мной, причём спиной вперёд. Хотя порой вздрагивала, ясно, что в последние несколько лет она коньки не надевала, вот и выглядела не так уверенно, чем когда, например, пинала грушу.

Без спортивного топа и шорт она выглядит совсем иначе. На девушке был надет белый приталенный пуховик и чёрные джинсы. На голове — серая вязаная шапка, из-под которой выбивались светлые волосы. На шее не шарф, а новенький чёрный снуд — шарф с соединёнными вместе концами, как кольцо, очень широкий.

И должен сказать, что ей и так идёт.

— Если честно, меня на каток во второй раз в жизни позвали, — сказала она.

Изо рта вышел пар.

— А когда был первый? — спросил я.

— В школе, но мальчик тогда упал и разбил нос в кровь.

— Не повезло.

А теперь посмотрим, как повезёт мне.

Я отпустил бортик. Ну, будь что будет.

Сделал первый шаг, и нога поехала вперёд. Мышцы сжались, я напрягся, ведь появилось ощущение, что я сейчас со всего маха хлопнусь на задницу.

Но сделал шаг, вернее, скользнул левой ногой, и поехал увереннее. Медленно, но равновесие держал. Будто вспоминал, как себя вести, как держаться, как стоять и как наклоняться, чтобы устоять на льду.

Это было не так легко, как во время спарринга. Там всё было почти на автомате, потому что там у меня опыт был, и сам Туман явно драться учился больше, чем ездить на коньках.

А сейчас для меня это вообще почти впервые.

Сначала я просто не падал, искал устойчивое положение, потом двигался, и, наконец, начал катиться ровно. Без выпендрежа, просто держался.

Ото льда тянуло холодом, дул слабый ветер, ну а я прокатился вперёд и не упал. Шикарно.

— Значит, ездил на коньках раньше, — заключила Наташа, наблюдая за мной. — Но когда-то давно.

— Говорю же, не зря в детстве фильмы с Брюсом Ли смотрел, — я рассмеялся и подъехал к ней ближе. — Вот и научился.

— А это в каком фильме он на коньках катался? — одна бровь с удивлением поползла наверх.

— Старом каком-то, на кассете был. Или это Джеки Чан был? — я засмеялся.

Мы поехали по кругу. Раньше каток располагался вокруг ёлки, но её давно уже убрали, и теперь там просто стоял стенд с именем спонсора: Анатолий Корнеев, и там же было фото седого мужика в очках.

Ехали мы, держась рядом друг с другом, на таком расстоянии, чтобы не зацепиться, но и чтобы не орать через весь каток.

Получалось хорошо, лучше, чем можно было подумать. Даже в какой-то момент, слыша свист в ушах и легко двигаясь, едва шевеля ногами, начал получать удовольствие. И холод уже почти не чувствовался.

— Нос я не разбил, — сказал я со смехом. — Так что это свидание вышло удачнее, да?

— Да, — она кивнула. — А это свидание?

— Теперь да, раз разговор пошёл. Кстати, всё хотел спросить, а ты вообще откуда?

— Ну, сложный вопрос, — Наташа чуть дёрнулась, но удержалась. — Живу везде, езжу по всей стране, а здесь в командировке. Но она затянулась. Ещё какое-то время буду в городе.

Сделали один круг и поехали на второй. Пару раз я всё же чуть не грохнулся, один раз чуть не потянул её за собой, но удержался. А один раз она сама чуть не упала, но вцепилась мне в рукав, и мы устояли.

— Интересно. По разным городам ездишь.

— Утомляет, — призналась Наташа. — Иногда хочется спокойно себе посидеть где-нибудь дома, особенно в такую погоду, но надо ездить.

— А кем работаешь?

— В агентстве по информационной безопасности, — ответила она. — Внедряем наши системы заказчикам по всей стране.

— Это на вашей работе учат так драться? — я покосился на неё. — Если вирус прорвался через ваши системы, ты дашь ему ногой в кабину?

Наташа засмеялась. Наверное, впервые так, куда веселее, чем раньше.

— Вроде как да. В кабину? — она улыбалась. — Никогда такого выражения не слышала.

— Смотрю одного типа на ютубе.

Сделали ещё круг. На повороте в нас чуть не влетел парень в очках, но мы разминулись. Тут надо смотреть в оба.

— А у тебя железная дорога, значит? — спросила Наташа, когда мы проехали дальше.

— Учусь там, уже третий курс.

— А, тебе ещё этот год и следующий, и всё? Закончишь?

— Нет, у меня же техническая специальность. Пять лет там буду учиться, на инженерный диплом.

Проехали мимо места, где все надевали коньки. Среди них я вдруг увидел Дашу, она с кем-то пришла сюда.

Вот сколько звал её в город погулять, она отказывалась, типа, кто сейчас гуляет по улицам. И от катка бы тоже отказалась.

Но теперь уже пофиг. Единственное, что я отметил: она меня заметила, и взгляд её был — что-то с чем-то, смесь любопытства, недоумения и ярости.

Она осталась позади, а мы ехали с Наташей дальше. Лёд скрипел под ногами, но не раздражающе. Её начало заносить, я чуть подхватил её за талию.

— Спасибо. Значит, золотая середина недавно была? — спросила Наташа, поглядев на меня. — Праздновали?

— Что-то было, но я не ходил. Хвост сдавал, не до этого было.

Проехали под колонкой, где играла новая песня, тоже старая, но более мне знакомая, я даже слова знал. И Наташа вдруг начала подпевать:

— … к настоящему колдуну, он погубил таких, как ты не одну…

— Ты «Король и Шут» слушаешь? — спросил я с удивлением.

— С детства, — призналась она. — Я даже на концерт успела к ним попасть в Питере, ещё в школе тогда училась. Родители не отпускали, я сбежала, с края поля слушала, — Наташа чуть улыбнулась, посмотрев вдаль. — И до сих пор иногда в наушниках включаю.