В голове сразу начали роиться мысли. Георгий Витебский… А не Жора ли Питерский это? И почему «знали», именно в прошлом времени? Конец ему пришёл, и они отслеживают всех, с кем у него был конфликт?

И, конечно, сразу пришли ко мне…

Этим утром…

— Товар где? — спросил плотный человек в кожанке и меховой кепке, стоящий у входа в подвал старой сталинской двухэтажки.

— Слон, слушай, — заныл Жора Питерский, — я пацану знакомому его дал, чтобы заныкал у себя, а он сдрейфил, перепрятал в подвале, и менты там нашли. Это с него спрашивать надо…

— Да мне на твоих кладменов-закладчиков вообще насрать, — оборвал человек и пихнул его в плечо. — Это твоя зона ответственности, Жорик-обжорик. И я тебе не Слон, а Эдуард Владимирович! Я тебе дал груз, ты посеял, ты мне и возвращать будешь. А где ты это возьмёшь, мне пофиг. Или товар, или бабки. Срок тебе до завтра.

— Но Эдуард Валерьевич…

— Владимирович! — оборвал его мужик. — Ещё один косяк с твоей стороны…

— Да это же не мой косяк, это тот пацан… — перебил Жора.

У Слона задёргался глаз, и он от души приложил Жору в лицо. Тот ойкнул, отступился на шаг в сторону ступенек и потерял равновесие, падая вниз.

Скатился он до самой двери.

Слон посмотрел вниз.

— Ну ты чё? — позвал он. — Хватит ныть, пошли уже. Холодно. Тебе ещё косяк отрабатывать надо.

Жора не ответил.

— Ты чё, прикалываешься?

Снова нет ответа. Тут Слон заподозрил неладное. Он надел перчатки, спустился вниз, шаркая подошвами по ступенькам, чтобы стереть отпечатки со снега, и осмотрел упавшего. Глянул на затылок и сматерился.

— Дебил, блин, — пробормотал он и полез за пазуху куртки скончавшегося от удара Жоры. — А я думал, у тебя башка чугунная.

Он вытащил его телефон, ведь в нём были все рабочие контакты, включая Слона. Затем подумал и вытащил деньги. После огляделся, ногой закидал свои следы на снегу в том месте, где стоял, и торопливо пошёл подальше.

Несколько часов спустя Слон сидел в подвальном кафе «Харчевня» и тихо переговаривался с соседями.

Рядом с ним сидел толстый мужик в очках и пиджаке, а чуть в стороне расположился широкоплечий Жека Фролов по прозвищу «Паяльник», уже пожилой, но ещё крепкий борец со сломанными когда-то в юности ушами и носом. Паяльник был одет в кожанку поверх спортивного костюма.

— Ну чё, Супер-Соник-Электроник? — издевательски пропел Слон и взлохматил ему редкие волосы на голове. — Это тебе прикол такой? Зачем такой ник взял?

— Это тебе мешает, Эдуард? — спросил мужик в очках и расправил причёску.

— А должно? — Слон посмотрел на него, но рассмеялся. — Да ладно, чё ты, не парься, Володя. Короче, мне надо снять немного, вечером зайду в одно место. Сделаешь? Кусков сто хотя бы. А криптУ завтра переведу.

— Сегодня нет. Вчера был клиент, снял сумму, пока других наличных у меня нет.

— Это кто у тебя снял? — Слон нахмурился.

Посредник выдохнул через нос, но не ответил.

— Вот как с тобой тяжело порой, — Слон покачал головой. — Нет бы сказать. Я тебе дроперов организовываю постоянно, симки достаю, клиентов ищу, а ты помалкиваешь.

— У меня репутация. Мне люди верят. И ты мне веришь, поэтому приходишь. А я тебе процент за всё плачу. Как договорились.

— Это интурист тот на чёрном «Мерине»? — настаивал Слон. — Он у тебя всё бабки тянул, всё ему мало было. По двести косарей в день, блин, и не хватало.

— Не могу ответить, — мужик в очках поднялся. — Завтра приходи, будут.

— А интурист же помер, — заметил Жека равнодушным тягучим голосом, когда посредник ушёл. — Его *** токнуло. Ой, током ***. А «Мерс» его отогнали куда-то.

— Слышал. Ну нам же проще, про нас уже не расколется, никто и знать не будет, что он к нам приходил, — тут Слон задумался. — Хотя кроме него и нас никто крипту у нашего Электроника не выводил в последние месяцы. Странно. Пробить бы надо, но чтобы тихо, — он посмотрел на Жеку.

Не, этот тихо не умеет.

— Ладно, сиди, братан, не парься. Разберусь сам.

Тут в зал влетел Олег Сытин, бухгалтер группировки. Худощавый и высокий мужик в очках тревожно посмотрел на Слона.

— Владимирыч, слушай, — торопливо зашептал он. — Пошли покурим.

Слон удивился, накинул куртку и вышел на улицу вслед за Сытиным.

— Кто-то того пацана, Жору, грохнул сегодня утром, — сдавленным голосом проговорил он.

— Да ты чё? — Слон сделал вид, что искренне удивился. — Кто эта падла? Кто посмел?

— Кто-то по башке ему дал, он и откинул копыта. Менты тело нашли, теперь ищут, кто его замочил. Как бы на кладменов не вышли. Так-то следов быть не должно, но Жора — тип болтливый, не растрепал бы своим чего, — Сытин поправил очки.

— Короче, — Слон задумался. — Отправь Паяльника, пусть этих детдомовских потрясёт, кто под Жорой ходил. Чтобы и сами помалкивали, ну и вдруг кто в курсах за это.

— Отправлю, — Сытин кивнул и ушёл.

Слон остался снаружи, раздумывая над создавшимся положением. А телефон Жоры он ещё раньше разломал, вытащил симку, а остальное выкинул по разным местам, чтобы никто не пришёл к нему.

— Оперуполномоченный капитан Рогачёв, значит? — спросил я.

Корочку он показал мельком, но она мне запомнилась сразу. Тренированная шпионская память сработала, и я сразу представил себе, как в том зале дворца, как раз между изображением герцога в доспехах с контактами Супер-Соника и моим плакатом с параметрами колёсных пар появился новый портрет.

И на нём был вот этот самый мент с мешками под глазами, которому явно тридцать восемь, но выглядит на сорок пять. Он и на портрете с похмелья, но в доспехе, чтобы не портил стиль, зато с ментовской корочкой в руках.

И вот теперь я точно был уверен, что этого человека я запомнил на всю жизнь. А всё, что узнаю, будет на этом портрете.

— У тебя хорошая память или я к тебе уже ходил, но не помню? — спросил Рогачёв.

Он вошёл в прихожку, но всё же обстучал ноги. А Пахомов тем временем пожал плечами п пошёл звонить в другую дверь. Опрашивают соседей, наверное, где-то рядом ходит напарник Рогачёва. Значит, Жоре точно пришёл конец.

— На память не жалуюсь, но я бы запомнил, — сказал я. — А вы что, из «убойного» отдела? Раз целый капитан вместо участкового прибыл.

— Это так в сериалах называется. Из отдела по преступлениям против личности.

Это и есть «убойный», как его называют в народе. А расследуют они убийства, тяжкие телесные и изнасилования. Так что выводы очевидны.

Рогачёв был ниже меня почти на голову, давно не брился, и из-за растущих в разные стороны волос на шее его щетина казалась неряшливой. А на макушке уже вовсю проклёвывалась лысина. Судя по виду, он в загуле, но совсем себя не забросил.

— Так ты знал Витебского или нет? — спросил он.

— А Витебский это фамилия или кличка?

— Фамилия.

— А что с ним случилось? — спросил я.

— А ты не хочешь мне ничего рассказать?

— Экзамен сегодня на пятёрку сдал, — я усмехнулся.

— Во как. Молодец.

Подозрительный, но это пока только первое знакомство, дальше напор будет сильнее. Он прошёл на кухню и оглядел всё внимательным взглядом. Этот дотошный, и пока не верит. Ещё бы, наверняка думает, что мы тут все детдомовские заодно.

И он пришёл колоть, знаю ли я что-нибудь, вот и напирает.

— Присаживайтесь, — сказал я.

Это всё же моя квартира, пусть и по соцнайму, так что мне надо вести себя, как хозяин. Даже с такими гостями. Тем более, другие приходят редко.

Рогачёв сел на табуретку, которая жалобно скрипнула под его весом, внимательно изучая меня, но взгляд его скользнул в сторону. Он пытался снова посмотреть на меня, но глаза, как магнитом, притягивала одна вещь, стоящая у раковины.

— В интернете рецепт вычитал, — я понял, что он смотрит на купленную в магазине бутылку вина. — Можно сделать соус для спагетти.