— Блин, Лёша. У меня компа-то нет, я ни слова не понимаю. А был бы, я бы на нём задания делал, а не играл…

Мы дошли до остановки маршрутки. Я шёл по вытоптанной тропинке, Лёша как танк пёр прямо в снегу.

— А надо бы, там в паре можно…

Он вдруг осёкся, ведь к остановке подъехал внедорожник БМВ, чёрный и тонированный. Окно открылось, оттуда высунулось небритое лицо водителя в тёмных очках. Лёша побледнел.

— Лёха, вот и ты, — проговорил водитель и снял очки, недобро глядя на него. — Садись, подвезём.

В машине сидело ещё двое его друзей.

— Да я сам дойду, — робко сказал Лёша.

— Да поговорить с тобой надо за твой базар…

— Мага, — я вышел вперёд и сказал просто: — Чё ты его достаёшь?

— С тобой, Вадя, брат, у нас тёрок нет, — проговорил немного смутившийся Магомед. — А вот он…

— Лучше не надо, — только и произнёс я, сжимая кулаки в карманах куртки.

Он посмотрел мне в глаза, о чём-то раздумывая. На первом курсе у нас было весело. Мага крепкий, здоровый, ещё и в областном турнире по ММА выступает, медали зарабатывает. Он тогда думал, что легко меня сломает.

Пытался долго, но так и не смог.

— Ладно, брат, бывай, удачи, — проговорил он.

БМВ уехал, а Лёша с опаской смотрел машине вслед.

— Чё ты их боишься? — спросил я. — Полезет — дай ему в рожу. Ко мне тогда лезли, я вот так сделал. Силу покажешь — уважать начнут.

— Ты ему тогда сдачу дал, а потом в больницу попал, — пробурчал Лёша. — Они на тебя тогда втроём напали, у тебя сотрясение было.

— А потом выписался и опять дал. Потом ещё. И он ко мне больше не лезет.

Парень неодобрительно посмотрел на меня. Он-то бы наверняка написал заявление, но я ментам верю так себе, и даже то, что мой отец был ментом, ничего не меняло. Да и рос я в других условиях, где справляться с такими проблемами мог только сам…

Доехал быстро, вылез как раз напротив серой двухэтажки, где располагалась секция по кикбоксингу. Сейчас тренер скрипнет зубами от досады, что я пришёл, и поставит против Толика.

Но зато я здесь учусь, познакомился много с кем, и меня там ждали. Это лучше, чем бухать, как остальные.

Под ногами скользко, ещё кто-то поставил тут чёрный «Мерс» и микроавтобус городских энергосетей. Ни пройти, ни проехать.

Я обошёл это всё и прошёл к крыльцу по льду, но услышал звон за своей спиной, а следом отборный мат. Поднял глаза наверх и увидел, что на вершину столба забрался усатый монтёр, это он и матерился.

— Весна пришла, грачи прилетели, — заметил я с лёгкой усмешкой. — А они ещё, оказывается, певчие птицы.

— Парень, — прохрипел мужик. — Мне при такой температуре вообще запрещено работать на высоте. А тут провод оборвало, ремонтирую!

— Вы один?

— Так напарнику живот прихватило, мать его! И я тут один повис, япона мать. Без инструмента!

— Обесточили хоть, провод-то этот? — спросил я и увидел под столбом сумку с инструментами. Она и звякнула, когда упала. — Наверх не залезу, но могу забросить. Поймаете?

— Ну, кидай! Да уже починил. Тут другой лопнуть может, вот только увидел, от мороза. Надо его заделать, а то упадёт и поджарит кого-нибудь! Вон тот ключ. Слева!

А мог бы слезть и взять сам. Но мужик работал на морозе, я в своём китайском пуховике замёрз, а ему там ещё хуже. Для нас старается, мы же здесь ходим.

Первые две попытки были неудачными, но третья увенчалась успехом, и он поймал нужный ключ.

— Спасибо, парень, — усатый тут же потеплел. — Хоть один выручил, япона мать. А то все мимо идут. Как зовут?

— Вадик.

— А я Кирилл Андреич! Давай, Вадик, хоть кофе тебе куплю, там есть… нет, стой. Вот этот, сука такая, тоже оборвётся, — посетовал он. — Ща погрею руки, и его надо…

А вот дальше началось что-то совсем не то.

Я увидел двоих ментов, одетых в зимнее. В своих бушлатах эти пэпсы шли, как два колобка. Но я думал, что они идут ко мне, тем более, моя рожа после вчерашнего спарринга выглядела так себе.

Вот только они прошли мимо, направляясь к какому-то мужику в чёрном пальто, что стоял неподалёку.

И как он не мёрзнет?

Хотя мне он тоже не понравился. Вид у него какой-то не такой, рожа слишком не славянская. Мужчина лет сорока с лёгкой щетиной на лице стоял рядом с «Мерсом» и говорил по телефону.

— Документики! — потребовал у него старший мент.

— Господа, — мужик убрал телефон. — Я не очень понимаю, с чем это связано.

— Документики! — повторил мент и выдохнул облако пара.

— Одну минуточку…

Это не менты. Я их навидался. У этих взгляд какой-то не такой. Слишком проницательный даже для ментов.

— Япона мать, хрен погреюсь, — проговорил монтёр сверху. — Надо звонить, чтобы обесточили и этот, или… у тебя есть телефон, Вадик?

И тут…

Мужик в пальто протянул паспорт в синей корочке, но оба мента схватили его за руки. Вот только мужик вывернулся, одним ударом опрокинул одного мента и ловкой подсечкой сбил с ног второго.

— ФСБ! — раздался крик где-то рядом. — Стоять!

Мент достал пистолет, но мужик в пальто выбил его одним пинком, а после побежал, ловко перескочив через капот «Мерса».

— Ох, ёпа мать! — выругался монтёр, наблюдая за этим.

Мужик в пальто рванул в одну сторону, но там на его пути выскочил чёрный микроавтобус, откуда высыпали мужики в масках и с автоматами.

Рванул в другую, но и там его ждали. Он огляделся… и побежал ко мне, на ходу доставая что-то из кармана.

— Не дёргайся! — бросил он.

Взгляд у него какой-то бешеный. Затравленный.

Как у той собаки. Мы тогда кормили одну, таскали из столовой объедки. А она напала потом на меня, и мне долго кололи уколы от бешенства. Не в живот, в живот уже не ставят, но всё равно было неприятно.

Но тот её странный взгляд, смесь страха и безумной злости, запомнился навсегда.

И этот такой же.

— Не дёргайся, пацан! — велел мужик, наставляя на меня пистолет. — У меня заложник! Всем отойти.

Он тяжело дышал, а схватил меня крепко. Пальцы как железные.

— Ты чё усложняешь всё? — рявкнул на него кто-то и крепко сматерился. — Тебя за такое на двадцатку посадят! И не обменяют! Отпусти пацана, дебил!

Мужик пытался закрыться мной. Он боялся и пытался взяться за всё, лишь бы убежать. Дойдёт со мной до клуба, там бросит и побежит через те коридорчики. Другого плана тут быть не может.

Он и тянул меня туда, пока фейсы матерились, наставляя на нас автоматы.

Но так меня тянуть? Не того ты взял.

Я поднял правую ногу в потасканной зимней кроссовке и с силой её опустил на ботинок мужика в пальто. На самый кончик, где у него были пальцы.

Он дёрнулся, я ударил ещё и начал вырываться.

Бах! Это раздалось прямо под ухом, оглушило. Этот гад стрельнул в кого-то. В ухе раздался сильный звон.

— Ниже! — орал кто-то. — Ниже пригнись, пацан!

Я пытался вывернуться, но мужик был крайне силён. Ещё сильнее, чем Толик.

— Осторожно! — заорали откуда-то сверху, а следом послышался мат. — Япона мать! Лопнул…

— Уходим!

А потом… раздался громкий хлопок, как выстрел, но не такой громкий. И я увидел искры и оказавшийся рядом оборванный провод. И по снегу, как змеи, пошли белые дуги.

И мир вокруг померк.

Я увидел странный город, на реке. Старинные каменные дворцы, а я стоял у открытого окна, держа в руках стакан виски со льдом.

— Флоренция прекрасна в это время года, — произнёс незнакомый голос.

А ко мне вдруг подошла брюнетка в красном платье, и это самое платье она начала снимать…

Куда всё делось? На самом интересном месте.

Вместо этого я бежал по улицам, за спиной были слышны полицейские сирены. Потом я сидел в казино и играл на огромные суммы, потом пробирался в охраняемое здание, обходя системы безопасности…

Это не моя жизнь. Чужая.

Долгая жизнь объездившего весь свет человека, который под её конец чувствовал звериный страх.

Он хотел сбежать любой ценой и передать кому-то какие-то данные.