Купил твёрдые макароны, придирчиво выбрав по составу. Чеснок у меня был со вчерашнего дня, взял ещё свежей зелени из холодильника и масла.

Вчерашнее оказалось хорошим, я взял ещё пачку, чтобы было всегда. Состав читал внимательно, и меня всё устраивало.

— А это масло, внучок, чего не берёшь? — спросила у меня бабушка. — По акции, вот, дешевле.

— Да тут масло только пальмовое, — сказал я, мельком бросив взгляд на пачку, которую она держала в руках. — Лучше это возьмите. Чуть дороже, зато лучше.

— Ой, спасибо, — бабка взяла две пачки.

Входя во двор своего дома, увидел ментовскую машину. Рядом с ней курил участковый Пахомов и пара оперов из нашего районного уголовного розыска, кто занимался кражами. Всех же знал в лицо, часто с ними разговаривал.

Один заметил меня и двинулся было наперерез.

«Стой, его там точно не было», — сказал Пахомов.

Я этого не слышал. Я прочитал это по губам.

Охренеть. Просто посмотрел на него, увидел, как он говорит, и понял.

И правда — охренеть.

«Детдомовский же», — возразил опер.

«Нормальный пацан. Не бухает, в институт ходит, спортом занимается. Говорил с ним недавно».

Пахомов отвернулся, и дальше я разговор не понимал.

Так, своё слово участковый сдержал. Я прекратил музыку, и он меня не доставал. А то бы устроили допрос сейчас.

Но меня решил достать другой.

Я почти дошёл до подъезда, когда увидел стоящую на клумбе серую «Тойота Камри». Но Артур загонял её в это место даже летом, ломая кусты.

Это владелец автомойки, шашлычной и пары киосков с шаурмой.

— Вадик, братан!

Толстый небритый мужик за полтинник помахал мне рукой и неловко пошёл ко мне по утоптанному снегу.

— Слушай, ты извини за тот раз, я не со зла, — начал Артур, широко улыбаясь. — Давай шаурму за мой счёт организую. В любой киоск подойди, скажи, что от меня, тебе сделают.

— От твоего киоска с шаурмой все собаки в округе убегают, — сказал я. — Не просто так, наверное. А я тогда раз попробовал, едва до дома успел добежать.

— Ха-ха, шутник, — он сощурил глаза.

— От твоих шуток обхохочешься, Артур, — строго произнёс я. — Обещал, но не сделал. Нехорошо поступил.

Он меня обрызгал талым снегом и грязью неделю назад, когда проезжал на машине, забрызгав новые джинсы. А потом обещал отдать их за свой счёт в химчистку, которую держал знакомый, но потерялся.

Впрочем, вряд ли Артур собирался их отдавать куда-то. Зато он считал, что это очень смешно так обещать, но ничего не делать.

Я не собирался нести джинсы в химчистку, у самого руки есть, уже отстирал, да и его обещаниям не верил. Но он решил, что выбрал кого-то, над кем можно издеваться.

И это пора прекращать.

— Да решим вопрос, — Артур снова засмеялся. — Слушай, братан, помой машину, пожалуйста, — он показал на грязную тачку. — А то грязь такая, всю уделал, а мне на встречу ехать, на грязной тачке появишься, так не поймут. А я тебе пять тысяч заплачу, идёт?

Даже если бы согласился, он бы не заплатил. Но я бы и раньше не стал соглашаться, хотя кто-то из наших тогда сделал, вот только ничего не получил за это.

— А что, на твоей автомойке плохо моют? — я усмехнулся. — Так не надо зарплату зажимать народу. А то у тебя каждый раз разные узбеки работают, но ты всё равно им не платишь.

— Плохо работают… а тебе-то какое дело? — он нахмурил кустистые брови.

— Как какое? Ты же меня в работу втягиваешь, а я знаю, как ты платишь, — я усмехнулся. — Вернее — никак. Жмотишь и обманываешь.

— Парень, ты не наглей! — прошипел Артур. — Какие деньги тебе ещё платить?

— Так ты же на работу зовёшь.

— Не, ты совсем уже!

Он вытаращил глаза, достал телефон и начал меня снимать.

— Смотрите, детдомовские какие наглые пошли. Деньги вымогают! Ничего не сделал, а уже бабки требует! Вообще обнаглели! Им квартиры на халяву дают, а они…

Ну здравствуйте, куда всё в итоге вышло. Думает, это ему поможет. Я подошёл ближе.

— Артурчик, дорогой ты мой, — фамильярно сказал я и рукой отвёл телефон в сторону. — Лучше удали. Тебе же потом легче будет.

— Да я тебе… — он замахнулся.

— И без угроз, — серьёзно произнёс я, осадив его. — Или я приду к тебе на автомойку и столько всякого найду, что ты вовек не отмоешься. А про твои киоски уже молчу, туда надо звать не Роспотребнадзор, а комиссию по биологическому оружию, ты уже все конвенции нарушил. Так что лучше не надо, дорогой. Не вывезешь.

Артурчик посмотрел на меня, но тут заметил участкового Пахомова. Впрочем, надежда на лице быстро погасла. Я помахал Пахомову сам, и лейтенант кивнул в знак приветствия, а после удалился. Артура он и сам не любил.

— Удаляй, — потребовал я.

Шумно дыша через нос, он удалил видосик, и я проверил, что не перекинул его куда-нибудь.

— Вот и договорились, Артур, — продолжил я. — Так что мой своё ведро сам. И езди аккуратнее.

Кажется, больше он доставать меня не будет. Просто я раньше не знал, как ему ответить, злился, и он от этого веселился ещё больше. А теперь облом.

Я зашёл домой, переоделся, не торопясь, приготовил обед, хотя обычно успевал только заварить дошик и быстро его проглотить.

Вышло всё хоть и просто, но как-то ресторанно. Сварил макароны в подсоленной воде, но не ломал их, как делал в прошлую попытку, а просто засунул в воду, и они сами сложились в кастрюлю как надо. Снял с огня на минуту раньше, чем было написано на коробке.

Тем временем обжарил чеснок до золотистого цвета, в сковородку же высыпал макароны и перемешал, чуть долил воды, чтобы покипело. Сверху пошинковал зелень.

Неплохо вышло. Ладно, надо разобраться с цифрами. Почему-то было ощущение, что они помогут мне закрыть ближайшие трудности. Вот только было ощущение, что это не цифры. Не зря, апостол Андрей на картине в памяти шпиона держал в руке какой-то справочник. Понять бы ещё, какой это.

И тут раздался звонок в дверь. Я удивился, накинул рубашку и пошёл встречать неожиданного гостя. Менты, может быть?

— Вадик, как вырос! — на пороге стояла тётя Лена. — А я тут пирожков тебе напекла.

Толстая женщина под полтинник всё хотела протиснуться. В пакете у неё было что-то печёное, и это приятно пахло. А вот от самой тёти несло перегаром.

Это сестра отца, но раньше она делала вид, что меня не существует. Зато с тех пор, как я получил квартиру, она плотно пыталась войти в мою жизнь.

Ага, понял, хочет что-то замутить с моим жильём. Нет уж, не выйдет.

Тётя Лена пёрла как танк, будто это её квартира, и она пустила меня пожить. При этом много говорила. Всего за несколько минут я услышал, что её муж Федя в загуле, сама она гадает, как отмазать сына Петю от армии, ведь он завалил сессию и вылетел из универа, и что младшая Анька нашла какого-то хахаля, который бухает целыми днями.

Впрочем, тётя Лена и сама была не против приложиться, чувствовал это по перегару. Но в какой-то момент в её голове возник хитрый вариант, и она решила не откладывать задумку.

— Вот как жить теперь⁈ — всплеснула тётушка руками, закончив жаловаться. — Будто кто-то сглазил. Хуже не бывает.

— Мне-то не рассказывайте, — проговорил я, посмотрев, что за пирожки она принесла. — Бывает и хуже.

Это на высокую кухню не походило, ну да ладно, это же пирожки, кому они могут не нравиться? Хотя эти больше походили на те, что я видел в том супермаркете, где покупаю продукты. Как раз в это время выкладывают новые.

А говорила, что напекла.

— Да что бы ты понимал? — протянула тётя Лена, расстроившись, что я ей не сочувствую.

— У нас же не соревнование, кого больше жизнь потрепала… А с чем пирожок? — я откусил один.

— С капустой, — она нахмурила тонкие, скупо подрисованные карандашом брови.

— А я думал — с тестом, — я сделал ещё укус. — А вот, вроде, дошёл до начинки. Ничего себе вы её спрятали, как глубоко.