Вот что это такое?

— Ладно, с тележками и колёсными парами мы почти закончили, — объявил Кашин. — Сегодняшняя тема — рессорное подвешивание и гасители колебаний.

Кашин включил ноутбук, и на стене, где был развёрнут рулонный экран, возник его заваленный ярлыками и документами рабочий стол.

— Вот она, — тихо сказал я, увидев картинку на нём.

— Вы о чём? — препод посмотрел на меня.

— Картина. Видел её.

— Так это же «Тайная Вечеря», — Игорь Семёнович нахмурился. — Конечно, вы её видели. Её все видели. Я бы даже спросил, кто художник, да боюсь в вас разочароваться после сегодняшнего. Давайте к лекции.

— Это да Винчи сделал, — сказал я, и Кашин кивнул, запустив презентацию.

Но я будто видел эту картину перед глазами. Вернее, если их закрыть, я будто стоял перед ней. Будто видел её в музее прямо сейчас, настолько ярко она отпечатана в памяти. Что за хрень?

Вот и сейчас закрыл. Будто я в каком-то зале, прохладном, большом и роскошном, и стою перед картиной, так чётко её представляю. Вижу все детали.

И она была другой, не той, которая была у препода на рабочем столе. Потому что некоторые будто выставляли вперёд пальцы. Например, Иосиф держал перед собой два пальца, как рокер, Иуда — показывал четыре, а вот Матвей — кулак.

И ещё больше меня удивило то, что я узнавал всех апостолов. Откуда бы я их знал? И тут есть люди, которых на этой картине быть вообще не должно.

Всё это странно, но у меня возникла другая мысль.

Будто кто-то сохранил таким образом шифр. Там и хлеб так лежал, отдельными кусочками, не как на картине, и пальцы. Будто здесь цифры.

Так, спокойно, Вадим. Тот мужик, который сгорел от упавшего провода, был каким-то шпионом, это точно, и, возможно, у него было прозвище Туман. Он пользовался какой-то техникой для памяти, вот и шифр, спрятанный в картине в его памяти.

Правда, с чего это вдруг Туман решил занять моё тело? Такое вообще бывает? Мы же не в аниме и не в манге с исекаем — попаданцами. Но шпион, когда умер, будто хотел поселиться в моём теле, но не смог.

Не просто же так я такой упрямый. Я не сдался. И у меня теперь его память.

Зашифрованная.

Толку-то от неё. Но если взять цифры с картинки…

Посреди пары была короткая переменка. Я подошёл к Лёше, который сидел на передней парте и что-то писал в тетрадку кривым почерком, который и сам потом не разбирал.

— Лёха, здорово, братан, — я похлопал его по плечу.

— А? — он вздрогнул и огляделся по сторонам.

— Тебя Мага опять достаёт?

— Нет, — парень помотал головой. — А что такое?

— Ты же человек начитанный, умный, очки носишь. Сможешь объяснить одну хрень? Вот смотри, — я сел рядом. — Понять не могу. Увидел тут в инете. Вот бывает такое, типа, закрываешь глаза, а у тебя там будто комната, какие-то картины, записи. И в них то, что тебе нужно вспомнить. И ты смотришь на них и всё вспоминаешь сразу.

— А! — Лёша заулыбался и начал тараторить: — Это Дворец Памяти, метод Локуста… ой, локусов! Человек плохо помнит цифры и прочее, но у него отличная пространственная память…

— Давай попроще, — прервал я его.

— Грубо говоря, ты легко можешь запомнить какое-то место. Комнаты, предметы. Если это важное для тебя место, ты сразу всё вспомнишь, где даже крючки для одежды висят. Память так работает, помнит именно это лучше всего.

— Так, — я смотрел на него.

— И вот в памяти ты к этому месту привязываешь какие-то предметы, вещи, образы, только тебе понятные…

— А картины могут быть?

— Ещё как! — он кивнул. — Вот! И запоминаешь лучше. Потом закрыл глаза, представил это место, эту картину, которая там висит, и всё вспомнил. Вот бы все лекции туда записывать!

— Вадик! — раздался голос рядом со мной. — Ты чё, рили кого-то сегодня ограбил? Шмот новый, да?

Раздался смех. Это Макс Уваров, толстощёкий полный парень в дорогих вещах и с модной причёской кудряшками.

Их у нас два таких мажорчика в группе. Один Кирилл, богатый тип, но тот обычно держался от меня в стороне и смотрел, как на мебель. Хотя иногда пытался достать меня, и не только меня.

А вот при нём, как мелкий шакал, постоянно ходил Макс Уваров, его подпевала. Сам по себе никто, но рядом с Кириллом он чувствовал себя крутым. И постоянно пытался поддеть других.

Но пора с этим завязывать.

— Рилли грабанул, или в сиротском приюте выдали? — он загоготал. — Вы же на бюджете учитесь, ещё и всё дают на халяву. Не, так-то шмот топ, не кринж, как обычно, но…

— Макс, — я широко улыбнулся. — Ограбил, говоришь? Так это же у тебя папа — начальник депо, не у меня.

— Не понял, — Макс сощурил глаза.

— А чё тут понимать? На него же дело завели за воровство, да? А эти вещи на ворованное куплены? — показал на него. — И тачка твоя тоже?

— Ты чё такое говоришь? — он насупился. — Я не…

— А как ещё? Устроились там, присосались к депо, всё растащили, а на меня ещё гонишь. И сам на бюджете учишься, на халяву, хотя легко бы оплатили. Тебе ещё и оценки ставят просто так, по знакомству. Так что кто тут кого грабанул, а?

— У тебя чё, проблемы? — Макс подошёл ближе, сжимая ухоженные ручки в кулаки.

— Устроить? — спросил я и поднялся.

Он постоял, глядя на меня… и отошёл под удивлённые взгляды остальных, кто за этим наблюдал.

— Просто пошутил, расслабься, бро, — пробурчал Макс, опуская взгляд. — Шуток не понимает, лол.

— Мы с тобой ещё пошутим, — сказал я. — Шутник хренов.

— Грамотно ты его, — Лёха усмехнулся, когда Макс отошёл. — А то он реально всех достал, токсик. А чуть что, сразу жаловаться декану бежит.

Я и сам удивился, но про эту сторону, куда можно повести разговор даже не думал. Обычно я пытался осадить Макса, и ему подобных, но не знал, как это сделать лучше.

Но тут ударил иначе, прямо в цель, ещё и при всех. И народ посмеивался над Максом, пока он сидел с красным лицом.

Прозвенел звонок, я вернулся на место.

Лекцию слушал плохо, думал о своём. Суть я понял. Ладно, предположим, тот шпион по прозвищу Туман помер, а его память передалась мне. Может, из-за тока, или чего-то ещё. Память и навыки. Навыки действовали, потому что готовить я не умел вообще, а тут получается очень хорошо.

Его навыки и наблюдательность теперь у меня. Вот этот факт про батю Макса я тоже вспомнил, хотя никогда это не использовал, и даже не думал об этом.

А вот с памятью интереснее. У Тумана всё запечатано в этих картинах, во дворце. Наверняка, в том самом, из Флоренции. Но в моей голове я мог представить только один зал с несколькими картинами, где было то, что он запомнил недавно.

Остальное будто… закрыто, заперто, ходы завалены.

Может, это из-за того, что он помер, а может, откроется со временем.

А пока же я снова представил эту картину так, будто прямо сейчас стою там, и даже прохладу каменного зала ощутил, как и приятный запах чего-то древесного. И начал смотреть на картину, разыскивая цифры, которые он хотел запомнить и спрятал на ней самой.

Два кусочка хлеба, три пальца. Кулак значит ноль. Матвей подмигивает — значит, один. Сидящая за столом Мона Лиза, которой там не должно было быть, показывает Иуде средний палец. Один.

Я всё записал. Ну и козёл, этот шпион. Не мог просто код записать? Хотя он бы его и не запомнил.

Двадцать четыре группы цифр итого у меня получилось.

И для чего они? Номер счёта? Казалось, что в них что-то важное. Но меня подмывало взять телефон и открыть какое-то приложение, но у меня такого даже не было.

Но числа есть, осталось придумать, от чего они. Вот бы на деньги выйти с их помощью…

Пары закончились, секция будет позже, а пока я пошёл домой, а то на столовку мало денег, да и дорогая она была. По пути зашёл в магазин, думая, как себя удивить в очередной раз.

Надо решать с кредитом, но это не значит, что нужно оставаться голодным. На голодный желудок плохо соображается, а у меня ещё пересдача. Надо просто не шиковать.