— Что ж, у нас ещё полно верёвок.

Дафна

— Ты справишься, Дафна. Ты умная, смелая и очаровательная. Эти выходные будут просто эпичными, — говорю я своему отражению в зеркале ванной комнаты кафе «Petal & Plate».

Поправляю последнюю непослушную прядь волос, затем для верности принимаю глупую позу морской звезды. Не могу сдержать смех, и остатки нервного напряжения улетучиваются. Глубоко вздохнув, я выхожу, чтобы произнести вступительную речь и открыть свой ретрит, чувствуя прилив уверенности.

Люди начинают вязать шапки для пациентов местной больницы, и я делаю глубокий вдох. Маленькая Дафна гордилась бы мной.

— Спасибо всем, что пришли! Я — Дафна Квинн, создательница Wooly Duck. — Нервы кувыркаются во мне, пока я окидываю взглядом заполненную комнату — пятьдесят женщин, и я стараюсь запомнить каждое лицо. — В этом году я начала свой «Год Да». По сути, я добровольно запрыгнула на американские горки из тревоги, пробуя новые пугающие вещи, заводила друзей и, в общем, брала жизнь за…прошу прощения за выражение… за яйца. — Зал взрывается смехом.

— Мне всегда говорили, что я слишком — слишком громкая, слишком восторженная, слишком не такая. Я была изгоем, которого запихивали в шкафчики и воровали спортивную форму. Поэтому я прятала свою настоящую себя, пытаясь вписаться в их рамки. — Я делаю паузу, видя кивки и понимающие взгляды. — В погоне за нормальностью я задушила в себе ту, кем была. Тревожность взяла верх, заставляя сомневаться в каждом шаге. — Пожимаю плечами с улыбкой. — А потом я открыла вязание и флуоксетин. Вязание стало моим убежищем, превращая тревогу во что-то прекрасное. Оно дало мне смелость принять себя настоящую.

В комнате — тихие кивки и блестящие глаза. Мягкий стук спиц словно отвечает мне.

— Вязание и это сообщество научили меня бесценному. Быть слишком — это не недостаток, а доказательство того, что ты живешь, — голос дрожит от эмоций. — В этом году я поняла: быть достаточно смелой, чтобы ошибаться, достаточно стойкой, чтобы чувствовать, и достаточно дерзкой, чтобы идти за сердцем — это что-то особенное. Ваше слишком просто слишком яркое для чьего-то слишком маленького мира. Так что спасибо вам всем за то, что помогли мне раздвинуть границы моего мира в этом году. Спасибо, что позволили моему слишком вплестись в ваше. И давайте насладимся этими выходными!

Зал взрывается аплодисментами, когда я отхожу от микрофона, и вдруг меня окружает толпа новых подруг. Я думала, что буду в ужасе от первой личной встречи, но как только ко мне подходит первый человек, нервы исчезают. Это похоже на то, как будто меня окружает улей невероятно поддерживающих, обожающих пряжу пчел. Их восторг заразителен, и я чувствую себя королевой в этом уютном улье. Щеки болят от улыбки, но я ни за что не променяла бы этот момент.

«Petal & Plate» украшено идеально — кирпичные стены с пышными свисающими растениями и мерцающими гирляндами. Деревянные полки уставлены яркими мотками пряжи и уютными вязаными пледами, добавляя тепла пространству. После вступительной части мы играем в игры, и комната наполняется смехом и разговорами. Атмосфера безупречна, а миндальные круассаны Рози исчезли уже через час — возможно, я съела три. Би заставила меня сделать перерыв на воду и еду в середине утра. Моя сестра и мамы присоединились по видеосвязи к лекции Миранды Ламбрайт о производстве шерсти.

Журналист из «Stone Times» заглянул осветить мероприятие.

Когда все расходятся на обед, а я заканчиваю свою третью шапку, вдруг слышу:

— Дафна Квинн!

Я оборачиваюсь и вижу Джорджию Вудс, которая входит в «Petal & Plate» в облегающем платье-свитере, подчеркивающем все её изгибы. Её розовые волосы собраны в идеально небрежный пучок. После месяца видеозвонков, где мы вместе придумывали наряды, она вживую ещё прекраснее. Я так потрясена, что могу упасть в обморок.

— Так приятно наконец встретиться лично! — говорит она, обнимая меня.

— Боже мой, ты так вкусно пахнешь! — вырывается у меня со смехом. — То есть…привет, спасибо, что пришла!

— А ты пахнешь ванильным капкейком. Надо обменяться названиями духов. — Она лукаво улыбается. — Поздравляю с мероприятием. Это место потрясающее.

Какого чёрта, это вообще моя жизнь?

— Ты мне льстишь! Мне так понравилось работать над твоим дизайном клубничной юбки на прошлой неделе. Тот, кто её получит, возможно, будет спать с одним открытым глазом.

У нас уже есть около десяти готовых дизайнов для показа, но нужно ещё пятьдесят до начала сезона через два месяца.

— Да расскажи! Я сделала её в своём сезоне, но она исчезла ещё до того, как я успела надеть. Клянусь, одна из девушек запихала её в свой чемодан.

— Не может быть! Ну пойдём, помогу тебе устроиться, — говорю я, провожая её наверх, пока остальные заканчивают обед.

Джорджия согласилась провести со мной сегодня секцию о кибербуллинге и важности доброты и эмпатии в сети. Наш первый совместный проект в рамках «Lust Island»!

— Я думала о твоём предложении на прошлой неделе — начать документировать наше сотрудничество. Нам точно нужно сегодня сфоткаться. Сделать намёки в соцсетях, да? — спрашивает она.

— Давай! — отвечаю я, слова пузырятся от восторга.

Мы устраиваемся, раскладываем пряжу и спицы и делаем фото у столика, за которым мы с Кэмероном сидели, когда он впервые привёл меня сюда.

Наша секция проходит успешно. Джорджия рассказывает о травле после победы в прошлом сезоне. Она делится, как анонимные тролли завалили её соцсети жестокими комментариями, насмехаясь над её внешностью и талантом, из-за чего ей пришлось на месяц уйти из всех соцсетей, чтобы восстановить ментальное здоровье. Её история, так похожая на мою, находит глубокий отклик.

Другие тоже делятся своими историями. Сара, двадцатилетняя девушка из Нью-Йорка, рассказывает, как завистливая коллега распускала о ней сплетни на работе, из-за чего она боялась туда ходить. Урсула, студентка, говорит о том, как однокурсники создали фейковый аккаунт, чтобы травить её, и она чувствовала себя одинокой и боялась ходить на пары.

Становится ясно: у каждого был кто-то, кто пытался их сломать. К концу секции в зале не остаётся ни одного сухого глаза.

Остаток дня пролетает в вихре пряжи и смеха. Вечерние коктейли — просто безумие. Я чувствую, что нашла сообщество, которое больше похоже на семью. Если бы я могла разлить по бутылкам поддержку и энтузиазм из этой комнаты, я бы стала миллиардером.

Я покидаю «Petal & Plate» со щеками, ноющими от улыбки, и сердцем, переполненным до краёв. Одно я знаю точно — даже несмотря на то, что остался ещё один день, я уверена: это не последний мой ретрит.

Пальцы ноют от усталости, когда я еду в лифте к квартире Кэмерона. Он настоял, чтобы я осталась у него, а не ехала на такси ночью. Включаю свет, поднимаю голову — и вот он.

Я качаю головой, не веря своим глазам. Не может быть, чтобы он был здесь. Но затем его каменное лицо расплывается в тёплой улыбке.

Мой Кэмерон. В своей форме. С букетом цветов, как ребёнок с выигрышным лотерейным билетом.

— Что ты здесь делаешь? — пищу я, практически запрыгивая ему в объятия. Он обнимает меня, как медведь. — У тебя же завтра матч! — напоминаю я. — Ты должен быть в трёх часах езды и отдыхать, мистер!

— Знаю, — он притягивает меня ближе, глубоко вдыхая. — Я приехал сразу после тренировки, и мне скоро обратно, но я должен был увидеть тебя в твой важный день. И сделать это. — Он целует меня, и у меня подкашиваются ноги. Внутри я таю, как поджаренный зефир, в его тепле.