— Могу я хоть что-то для тебя сделать? Чтобы тебе прямо сейчас стало хорошо?

— Мы буквально в игле в Финляндии. Снег падает, а в небе – бескрайнее море звёзд. Всё, чего я по-настоящему хочу, – чувствовать себя ближе к тебе.

Я целую её руку.

— Я тоже, милая. — Я хочу быть тем, кто дарит ей это чувство. — Как насчёт того, чтобы прижаться друг к другу и посмотреть кино? – предлагаю я.

— Абсолютно, – отвечает она. В её глазах – игривый блеск. — А может, ещё и массаж сделаешь?

— Хочешь?

— М-м, да, – она смеётся. — Мне всё ещё нравится, когда ты прикасаешься ко мне. Ты же знаешь…без намёков на что-то большее.

— Звучит идеально. Устраивайся поудобнее. Я включу фильм и возьму лосьон.

— Вот это пятизвёздочный сервис.

Я беру пульт, листая каналы.

— По шкале от «Вверх» до «Прошлые жизни» – насколько слезливое кино ты готова вынести?

— Возможно, это самый сексуальный вопрос, который ты мне задавал.

Я усмехаюсь.

— О да, слёзные драмы.

— Теперь я вижу, что ты явно флиртуешь, – Дафна швыряет в меня подушку. Я ловлю её и кладу на кровать.

— Я всегда флиртую с тобой.

Её щёки розовеют.

— Тогда включай «Перед рассветом» и займись своими руками.

— Есть, мэм.

Я беру фильм в аренду, подхожу к раковине в ванной и беру её ванильный крем – тот, от которого у меня всегда кружится голова.

Моё сердце колотится, когда я возвращаюсь и вижу её, лежащую на животе в ожидании. Она подпирает щёку ладонями и улыбается мне. Свет звёзд, льющийся из панорамных окон, играет на её прекрасном теле.

Я так счастлив. Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как по венам разливается тепло предвкушения.

Я медленно приближаюсь к ней, вдыхая ванильный аромат. Выдавливаю лосьон в ладони, растираю его, чтобы согреть. Включённый фильм тихо звучит на фоне. Она приподнимает футболку, обнажая спину. Мои пальцы слегка дрожат, когда касаются её кожи, – её гладкость будто бьёт меня током.

Она тихо вздыхает:

— О, как приятно…

— Расслабься и позволь мне позаботиться о тебе.

В груди вспыхивает тёплый огонёк.

Я начинаю с плеч, разминая напряжённые мышцы. Она тает под моими руками, её тело постепенно расслабляется. Пальцы скользят вдоль позвоночника, осторожно и нежно, будто это мой священный ритуал.

— Ты так прекрасна, Дафна, – шепчу я. — Эти волосы, длинные ноги, твоё тело…Всё в тебе идеально.

Она ухмыляется.

— Мне нравится это слышать. Приятно.

— Правда? – я приподнимаю бровь.

Она наклоняет голову, поймав мой взгляд:

— Да, мистер «Ворчит-вместо-слов».

Я смеюсь и шлёпаю её по попе.

— Видимо, я приберегаю слова для тебя.

— И я дорожу каждым.

Её реакция придаёт мне смелости. Если и есть момент, чтобы сказать, как она заводит моё сердце, – то он сейчас.

— Я хочу заботиться о каждой частичке тебя, – бормочу я, проводя руками по её коже. — Мне нравится показывать, как много ты для меня значишь. — Она выдыхает, вжимаясь в мои прикосновения. — Когда я целую тебя, будто переношусь в другой мир. Чувствовать твои губы, вкус лёгкой солёности на коже… Это… это делает меня живым.

— Так же, как когда ты стоишь на воротах и хмуришься на всех?

— Лучше, – отвечаю я без колебаний, удивляясь сам себе.

Мои руки скользят ниже, к её пояснице, очерчивая изгибы бёдер. Я целую её плечо и тихо признаюсь.

— Я без ума от этих ног. — Мои губы касаются её уха. — Когда я впервые увидел тебя в том длинном разноцветном свитере, у меня перехватило дыхание.

— Неужели я была просто «свитером с ножками»? – дразнится она.

— Ты была чем-то гораздо большим, – ухмыляюсь я. — Особенно с теми швами, которые ты мне показала.

Она смеётся, и от этого звука моё сердце кувыркается.

— Мы явно недостаточно оценили мои матрасные швы на том радужном свитере.

Я притворно-серьёзно качаю головой:

— Позор нам. Придётся оценить то, что на матрасе.

На фоне тихо играет «Перед рассветом», телевизор отбрасывает тёплый золотистый свет в нашем уютном убежище. Атмосфера идеальна, и я позволяю себе расслабиться, наслаждаясь моментом.

— Ты сегодня такой сентиментальный.

— Не привыкай. Это разовое явление, – ворчу я, но улыбка выдаёт меня.

— Ага, конечно, – она смеётся, игриво закатывая глаза. — Очень верю.

— Ладно, ты права. Мне нравится баловать тебя.

— Это очевидно.

— Ты – моё солнце, Дафна, – говорю я хрипло, но искренне. Я опускаюсь ниже, массируя её бёдра, икры, а затем – стопы. Она хихикает, когда я целую каждый пальчик. — От кончиков твоих ног до макушки – каждая часть тебя драгоценна для меня.

— Ты ошибся карьерой, выбрав футбол, если у тебя такие золотые руки, – шутит она, когда я заканчиваю массаж и поправляю её пижаму. — Если продолжишь в том же духе, я, пожалуй, выйду за тебя.

— Слова, слова… – бормочу я, надевая на неё носки, чтобы ей было тепло.

Мы прижимаемся друг к другу, её голова лежит у меня на груди. Я прибавляю громкость, и мы просто лежим, наслаждаясь обществом друг друга.

Когда фильм заканчивается, она всхлипывает:

— Каждый раз пробирает.

Я улыбаюсь, смахивая слёзу.

— И меня.

Она прижимается ближе, затем внезапно замечает что-то в панорамных окнах.

— О боже, они здесь! – она указывает вверх. Я слежу за её взглядом и вижу северное сияние – неоново-зелёные и розовые ленты, танцующие в ночном небе.

Но по-настоящему завораживает Дафна. Я наблюдаю, как она смотрит на сияние, её глаза полны восторга. Вот мой любимый вид – её лицо, озарённое этим светом.

— Что? – она ловит мой взгляд и улыбается.

— Ничего. Просто ты, – обнимаю я её. — Иди сюда.

Мы ложимся под одеяло, она кладёт голову мне на грудь. Её лавандовые волосы рассыпаются по нам обоим, и я думаю о том, как прекрасен этот момент.

В моей голове уже вырисовывается наше будущее: утро рядом с Дафной, её вязальные проекты на тумбочке. Она создаёт узлы, планирует поездки или придумывает новую одежду. Я выиграл Премьер-лигу и готовлюсь к Чемпионату мира.

Наши выходные – это смех и любовь.

А дальше – я тренирую детскую футбольную команду, а Дафна вяжет на скамейке запасных тёплые шарфики и шапочки. Может, заведём собаку, хотя в душе мы оба любим кошек. А может, и того, и другого.

Меня охватывает лёгкое волнение, потому что я не хочу, чтобы что-то менялось. Хочу, чтобы всё осталось так, как сейчас. Это хрупкое, прекрасное, что мы построили – пугает, насколько сильно мне это нужно.

Насколько нужна она. И как я хочу доказать, что достоин её.

Кэмерон

Утка:

эмодзи огурца.

Кэмерон:

Голодная?

На салат?

Ты в порядке?

Утка:

Неееееееееееет, глупыш! Я с девчонками! Ты что, забыл уже?

Я же говорила тебе на прошлых выходных, когда мы были в иглеее!

эмодзи собаки

Где мой трезвый король салатов?!

Кэмерон:

Сколько огурцов уже в тебя вошли?

Утка:

У меня есть вкус только к одному особенному огурцу, а его тут нет :(((((

И вкус к мартини эмодзи мартини

Ты поймал меня, это пятый мартини!!!!!

Уже за полночь, а я не могу уснуть без неё. Сегодня её подруги вытащили её гулять, и она это заслужила — она так много работала, завершая последние приготовления к своему ретриту.

Я сажусь на кровати и звоню ей, просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Она поднимает трубку сразу же.

— Кээээмерон, — тараторит она. — Какое же сильное имя, знаешь?

— Пожалуй, да.