— Нет, — резко говорю я. — Его нет.

— Я буквально смотрю на тебя прямо сейчас. — Она хмурится.

— Ты не понимаешь. Здесь я — Кэмерон Хастингс, вратарь «Линдхерста». Единственное, что для меня важно, — это победа в Премьер-лиге.

— Но разве ты не можешь быть и тем, и другим? Неужели ты собираешься игнорировать меня и притворяться, что та ночь, которая, как мне кажется, была особенной для нас обоих (потому что ты сам меня за нее поблагодарил), никогда не происходила?

Мне нужно уйти, но я не могу пошевелиться. Этот ураган в образе девушки, полной энергии и доброты, не имеет права думать, что понимает мужчину, с которым провела всего несколько часов. Она не знает меня по-настоящему.

Но с ней я был самим собой больше, чем с любой другой женщиной.

Я наклоняюсь ближе, понижая голос.

— Да, Дафна, именно это мне и нужно сделать.

— Почему?

— Потому что та ночь действительно произошла, и я не могу перестать думать о ней. О тебе.

Почему я это вслух сказал?

Удивление отражается на ее лице.

— Тогда почему ты избегаешь меня?

Потому что тогда я показал ей свою уязвимость. Здесь нет места слабости. Моя жизнь — это выживание и стремление стать лучше. Мне нужно сосредоточиться и перестать терять дар речи каждый раз, когда я чувствую ее запах.

— Потому что единственное, о чем мне позволено думать, — это победа.

— Кто сказал?

— Ты всегда задаешь столько вопросов?

— Раньше тебе это нравилось!

— Сейчас — нет.

Почему меня волнует, что она расстроена? Это то, чего я хотел.

Она смотрит на меня, и когда я уже готов запереться в квартире, она морщит нос.

— Ну и ладно. Если единственный способ, которым ты умеешь себя вести, — это Кэмерон Хастингс, вратарь (какая ирония, потому что ты явно не «хранитель»), тогда я забираю свое «пожалуйста». Да, я забираю свои любезности. — Она фыркает так, что во мне что-то сжимается. Как она умудряется выглядеть так мило, когда злится?

— Что?

— Та ночь, которую я считала особенной для нас обоих, когда ты поблагодарил меня за то, как мы повеселились... Я забираю свое «пожалуйста».

Она не может быть серьезной.

— Ты никогда не говорила «пожалуйста».

— Откуда ты знаешь? — Она стучит ногой по полу, и весь этот разочарованный взгляд на ее милом лице сводит меня с ума.

Я знаю, потому что помню.

Я помню каждую деталь той ночи. Как она хотела увидеть звезды, как я хотел исполнить ее желание и впечатлить. Нашу близость. Изгиб ее живота под моими губами. Как он поднимался и опускался с каждым ее вздохом, который я вызывал.

Она что, хочет, чтобы я ворвался в ее квартиру и пересказал ей каждую деталь? Вспомнил звуки и стоны, которые она издавала из-за меня?

Хватит. Хватит этого дерьма.

Я ворчу и вставляю ключ в замок.

Когда я распахиваю дверь, позади раздается странный звук — нечто среднее между трелью и криком. Оборачиваюсь и вижу ее, красную от злости.

— Что это, черт возьми, было?

— Не знаю! — Она раздраженно разводит руками. — Если ты ворчишь, чтобы выразить свои чувства, тогда я тоже могу издать звук, чтобы показать, что чувствую. Похоже, это единственный способ, которым ты хочешь общаться, так что давай ворчать и стонать, пока не разберемся.

Я смотрю на нее, ошеломленный. Она слишком эмоциональна. Слишком честна. Слишком рискованна. Слишком много. Слишком красива. Черт возьми, так красива.

— Последнее, что нам стоит делать, — это ворчать или стонать друг на друга.

— Я не это имела в виду!

— Хорошо, потому что нам нечего «разбирать». — Я бросаю эти слова, как финальный свисток, и отворачиваюсь от разочарования на ее лице. Так будет лучше.

— Очень зрело! — насмешливо говорит она.

Я даже не пытаюсь оправдываться, заходя в квартиру и захлопывая дверь. Иду прямо в душ, надеясь смыть этот день. Но мысли не исчезают.

Образы ее заполняют мой разум — сиреневый оттенок ее волос, дурманящий аромат ванили, который обволакивает ее, как тайна.

На мгновение я представляю ее здесь — ее пальцы, скользящие по моим рукам, ее дыхание на моей шее. Упрямое эхо.

Сосредоточься на победе в Премьер-лиге.

Реальность возвращается резко. Я делаю воду холоднее, но жар, оставленный ею, не уходит.

Кэмерон

— Кэмерон! Как тебе первые два месяца в «Линдхерсте»?» — интервьюер сует микрофон мне в лицо.

— Без комментариев, — отмахиваюсь я, пробираясь в автобус команды. Чёртовы стервятники.

Ребята, похоже, не обращают внимания на прессу, орут «Потому что, может быть, ты станешь тем, кто спасет меня», вываливаясь из караоке-бара в центре Оквуда.

Я пробираюсь на заднее сиденье, пока они вопят «Wonderwall» мимо нот.

Весь вечер они орали «We Are the Champions» Queen, «Super Bass» Ники Минаж и «Water Under the Bridge» Адель.

Несмотря на сегодняшнюю победу, я подвёл «Линдхерст», пропустив мяч. Нападающий «Оквуда» сделал ложный замах, а я прыгнул не в ту сторону. Звук мяча, влетающего в сетку, до сих пор звенит у меня в голове.

Надо было лучше читать его движения.

Пока водитель готовит автобус к отправке, я надеваю шумоподавляющие наушники. Скучаю по итальянской коже сидений своего Ferrari. На экране телефона всплывает уведомление из группового чата моего бывшего клуба в Лос-Анджелесе.

#11 Волшебный Маркус Аксель:

Кэмерон «Молот» Хастингс, ты сегодня огонь!

#4 Осьминог Олли Беннетт:

Чёрно-золотой всё равно тебе больше идёт, но в фиолетовом ты тоже ничего.

#8 Динамито Диего Ривера:

ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!!!!

Старые контакты. Глупые прозвища, которые мы придумали пьяной ночью на старом стадионе. Я не ездил в автобусе команды со времён «Лос-Анджелес Футбол Клуба». После матчей мы сбивались в кучу и выли по-волчьи — настоящее братство.

Я задерживаю взгляд на уведомлениях, но смахиваю их с экрана. Не могу открыть эту дверь в прошлое — воспоминания о нашей былой близости слишком болезненны.

За шесть лет мы выиграли два чемпионата MLS¹¹, а я получил три награды «Вратарь года». Тогда я был самым молодым игроком, взявшим сразу «Новичок года» и «Вратарь года». Я был на вершине мира.

Разве не сейчас должен быть мой расцвет? Или он уже прошёл?

Даже сегодняшняя победа не принесла мне радости — сердце не лежало к игре. Может, слишком многое изменилось, чтобы я когда-либо снова полюбил футбол.

Не осознавая, что делаю, я захожу в анонимный инстаграм и листаю профиль Дафны. Месяцами я не заходил в соцсети, но после нашей встречи на лестнице три дня назад любопытство взяло верх.

Сначала я заглядывал туда лишь изредка — проверить, не выложила ли она что-то обо мне или о ком-то из «Линдхерста». Но теперь кликаю на её страницу каждый день.

Одержимость.

Девушка, которая обезоруживает меня одним взглядом. Которая заставляла меня делать всё, лишь бы увидеть её улыбку, услышать её смех…и стоны.

Та, от которой мне нужно держаться подальше, как бы одиноко здесь ни было.

Сегодня у Дафны новый пост — она выкладывает что-то каждый день.

Она сидит у окна, в руках спицы, а на них — что-то вроде кардигана с узором в звёздах. Подпись: «@wooly.duck вяжет новые лондонские приключения, по одной петельке за раз!»

Звёзды?

Пролистываю сторис. Два новых слайда. Первый — чашка чая рядом с её проектом. Второй — селфи — заставляет меня замереть.

Приближаю телефон, разглядываю её лицо. Её чуть неровные губы складываются в улыбку. Косы ниспадают на плечи, обрамляя лицо так, что пульс учащается.

Быть мудаком — мой способ держать дистанцию.

Но её голос доносится через стену спальни, которую мы делим. Она в моих мыслях, когда я не могу выкинуть её из головы.