— Есть причина, почему Росси так и не выиграл лигу. Люди — не алмазы, они могут треснуть или рассыпаться. Такие методы меняют твое восприятие игры.

А у меня изменилось?

Почему мой голос дрожит, когда я даю указания партнерам? Почему я не чувствую азарта перед матчами?

За пределами раздевалки моего старого клуба мало кто понимал методы Росси. Интересно, видел ли Матос того же тренера, что и я? Передо мной стоит доброжелательный, поддерживающий игроков человек. Непохоже, чтобы он прошел через изнурительные тренировки, унижения и гнет невозможных ожиданий.

Или он просто лучше скрывает шрамы.

Часть меня хочет узнать правду.

— В прошлом сезоне я крикнул правому защитнику не ту команду — попросил отдать пас назад, — начинаю я, и голос предательски дрожит. — Ошибка привела к потере мяча и легкому голу соперника. Из-за меня мы проиграли.

— Против «Розвуда»? — перебивает Матос, хмурясь. — Я удивился, что вас вообще не сняли с матча. Казалось, вы вообще не видите друг друга.

Это правда. Ливень не прекращался, превратив поле в болото. Вода застилала глаза, мяч скользил непредсказуемо, каждый шаг давался с трудом.

— Ты смотрел тот матч? — стараюсь скрыть удивление в голосе.

— Я не шутил, когда сказал, что следил за тобой, малыш, — отвечает он с легкой ухмылкой.

На этот раз прозвище не вызывает раздражения. Словно я говорю с партнером.

— Это был худший дождь, в котором мне довелось играть.

— Но ты держался.

Комплимент ослабляет напряжение в груди.

— Росси... — я сглатываю ком в горле. — После того матча две недели заставлял меня заклеивать рот скотчем перед каждой тренировкой.

«Это научит тебя думать, прежде чем говорить». Его слова до сих пор звучат в голове.

— Кэмерон... — голос Матоса полон жалости.

Мгновенное сожаление. Зачем я это сказал? Паника — хочется сбежать с поля.

Ты вообще здесь нужен, Хастингс? Своим поведением ты это отрицаешь.

— Это пиздец как мерзко.

— Ничего страшного.

Хватит. К чему эти откровения? Ты жалок, Хастингс. Будь лучше. Будь сильнее. Возьми себя в руки.

— Нет, это не «ничего», — он тверд. — Так нельзя обращаться с игроками. Это абьюз. Такие тренеры, как Росси, должны быть отстранены, а не отделаться штрафом. Тебе нужно заявить...

— Забудь, — резко обрываю я.

Никаких отстранений. Никаких расследований. Последнее, что мне нужно — внимание прессы к тому, как «Кэмерон Хастингс не выдержал давления...не справился».

— Ладно, хорошо, — он отступает, сбитый с толку.

До прихода в Премьер-лигу я не сомневался в себе. Да, Росси был жестким, но мы все играем на высшем уровне. Каждый должен справляться со своим стрессом сам.

Я занимаю позицию в воротах, пока Мёрфи ускоряет разминку.

— Мы все хотим побеждать.

— Но какой ценой? — Матос качает головой, и разговор заканчивается.

После разминки тренер Томпсон объявляет новое упражнение: два на два, чтобы отработать защитные действия. Нападающие Окафор, Джеймс и номер 12 уже ждут свистка. Я встаю между штангами, слегка согнув колени, готовый к броску. Защи́тник Густафссон (№17) занимает позицию у штрафной.

Легко.

Свисток — и атака начинается.

Я слежу за Окафором, но Густафссон неожиданно бросается вперед, оставляя зону незащищенной. Что он делает? Он должен контролировать номер 12, который уже забегает к дальней штанге. Кричи! — но слова застревают в горле. Густафссон — опытный защитник, он сам должен видеть игру. Кто я такой, чтобы указывать?

Нет. Скажи что-нибудь.

Но я молчу. Сомнения парализуют. А если ошибусь?

Пока я колеблюсь, Таму делает передачу на Джеймса, оставшегося без опеки. Я бросаюсь, но уже поздно — мяч в сетке.

— Что за херня, Густафссон?! — вскакиваю с земли.

— Я ждал твоей команды!

Томпсон подходит, хлопая в ладони.

— Давайте еще раз. Хастингс, тебе нужно говорить Свену, если хочешь, чтобы он оставался на месте.

Остальные попытки проходят так же — я пропускаю 12 голов из 84. На другой половине поля Матос и Мохамед не пропускают ни одного.

Дафна

Обучение футболистов вязанию — всё равно что пытаться собрать группу дошкольников, которые спорят, кто из них лучший ученик, будто на кону трофей. Это безумно смешно и, честно говоря, даже мило. Конечно, они очень стараются, чтобы шарфы для Феми получились идеальными, но мое терпение уже натянуто тоньше, чем пряжа, с которой мы работаем.

Если это намёк на то, как пройдёт мой воркшоп, мне срочно нужно тренировать выносливость рук.

Окей, это звучит откровенно похабно.

Парни сидят вокруг, а я в третий раз за вечер показываю, как закрывать петли на шарфе. На фоне гремит «Lust Island».

Омар похож на медведя-гризли, который пытается аккуратно собрать карточный домик. Его огромные пальцы неуклюже путаются в тонкой пряже, затягивая её в бесконечную петлю раздражения.

— Это наверняка сложнее, чем жать штангу с весом маленького автомобиля, — ворчит он.

— Нет, — Свен качает головой.

А он, между прочим, вязальный вундеркинд. Его спицы стрекочут, легко создавая идеальные лицевые петли. Да, на прошлой неделе он просил индивидуальный урок, но всё сорвалось из-за истории с пауком. Свен просто не мог сидеть в моей квартире. Его арахнофобия заставляла его постоянно озираться по сторонам в поисках малейшего движения.

Мой взгляд то и дело соскальзывает с работы и устремляется ко входу в общую гостиную. Кэмерон сегодня опаздывает. Уже без четверти десять.

Где он? И, что важнее, почему меня это волнует?

— Свен, ты настоящий любимчик преподавателя, — подкалывает его Ибрагим, толкая друга локтем, чтобы сбить.

— Не ревнуй, большой мальчик, — смеётся Свен. — Моя сестра научила меня вязать. — Он пожимает плечами, будто не ломает стереотипы о мачо. — Я раньше вязал свитера для своей игуаны.

Когда Свен показал мне фото крошечной игуаны в белом свитере, я чуть не описалась от умиления. Уютные и милые животные — моя слабость. Прямо как брутальные футболисты, которые спасают пауков.

Ибрагим искоса смотрит на Свена.

— В Осло водятся игуаны? Разве там для них не слишком холодно?

— Именно поэтому ей нужен был свитер, — смеётся он. — Дафна, а ты продаёшь схему этого шарфа на своём сайте?

— Да! Это один из моих бестселлеров. У меня больше сотни схем, и я постоянно добавляю новые.

— Тогда я обязательно загляну и куплю парочку, — говорит Свен.

— Спасибо, Свен.

Омар, Джун и Таму высунули языки от сосредоточенности.

— Пока Свен осваивает новую подработку, я сомневаюсь, что наши «творения» получится легко продать с аукциона, — размышляет Таму, разглядывая клубок пряжи у себя на коленях.

— С практикой у всех получается лучше, обещаю, — говорю я, надеясь, что не звучу как пошлый мотивационный плакат. — Эти шарфы сделаны с любовью, и это главное.

— Наверное, — скептически отвечает Таму.

— Мы справимся. Так же, как разберёмся с тактикой Хастинга на поле, — уверенно говорит Омар.

Мне хочется расспросить подробнее, но прежде чем я успеваю, Джун спрашивает.

— Ты же сегодня анонсируешь свой вязальный лагерь, да?

Нервы ёкают от волнения. После статьи в «Stone Times» месяц назад я получила огромную поддержку от своего вязального сообщества. Мы с мамой даже подсчитали примерный бюджет мероприятия. Я собрала список спонсоров — от поставщиков пряжи до организаций по ментальному здоровью, — которые могут помочь снизить расходы. Несмотря на тревогу, всё идёт хорошо.

— Да, сегодня большой анонс, — бросаю взгляд на часы. — Вообще, мне скоро надо идти готовиться.

— Если ты смогла научить вязать таких безнадёжных, как мы, твои подписчики будут в восторге, — заявляет Ибрагим своим фирменным громким голосом.