— Если ты сейчас скажешь какую-нибудь пафосную чушь про «переходите на сторону Бездны, валите из Диса и живите без меня», я тебя ударю, — перебила она, но голос предательски дрогнул.

Притянув к себе, я ее обнял и прошептал на ухо:

— Надоело прощаться, так что давай я просто сгоняю туда, как-то построю этот чертов храм и вернусь. Лады?

— Смотри мне. — Она отстранилась и ткнула пальцем мне в грудь. — Если не вернешься, я найду, где прокачать репу с Ушедшими, сама туда приду и надеру тебе задницу!

— Идемте, мастер, — позвал Дезнафар. — Переход не будет открыт вечно. Святилище тратит колоссальную энергию на его поддержание.

Я отпустил Ириту, кивнул друзьям и, взлетев, нырнул в разрыв пространства. Следом за мной отправился Ояма, которого я принял в свою группу.

Сколько раз уже я прыгал в неизвестность? Сколько видов телепортации испробовал? Естественно, что от перехода на Меаз я ничего особенного не ожидал. Но ошибся — процесс оказался мерзким. Меня словно засунули в блендер, наполненный кислотой кисельной плотности, и включили его на максимальную скорость. Все тело растворялось и собиралось заново, легкие забились чем-то вязким, а желудок решил эмигрировать куда-то в район горла.

Затем последовал толчок, мир завертелся калейдоскопом красок — и мы вывалились на твердую почву. Я рухнул на четвереньки, судорожно хватая воздух. Рядом элегантно приземлился на ноги Ояма, словно такие переходы для него — обычное дело.

Однако продержался наставник недолго — пошатнулся, упал на одно колено и позеленел, сдерживая рвущийся наружу завтрак.

— Добро пожаловать в Лобо, священную землю народа Лобона, — прогудел знакомый голос. — Другие народы назвали ее Меазом, что на языке Первых людей значило «непроницаемая земля».

Я поднял голову и обалдел. Дезнафар… Огр его подери, это вообще он? Небольшой «теленок» превратился в сорокаметровую махину из хитина и мышц. Девять глаз размером с мою голову следили за окрестностями, восемь ног оставляли кратеры в земле.

— Ты не мог предупредить, что вырастешь до таких размеров? — проворчал я, поднимаясь и потирая шею. — Теперь придется орать, чтобы ты услышал.

— Мой слух адаптируется к размеру, мастер, — с достоинством ответил Дезнафар. — Но спасибо за беспокойство.

— Здесь невероятно высокая концентрация энергии, ученик, — благоговейно прошептал Ояма. — Мана, сырой дух, частицы Хаоса. Весь здешний воздух настоялся, как бутылка тысячелетнего эльфийского вина. Немудрено — континент был запечатан, а тратить и поглощать всю эту энергию, похоже, оказалось некому.

— Наставник, вы хотите сказать, что…

— Ушедшие действительно пропали, — констатировал Ояма. — Ушли или сгинули. Их давно нет на Меазе.

Отряхнувшись, я взлетел выше Дезнафара, наконец оглядевшись. И завис с открытым ртом. Думал, что после Бездны, Пекла и Тлеющей пустоты мне уже нечему будет удивляться, но Меаз… Меаз был… неправильным. Нет, черт, наоборот, слишком правильным. Настолько правильным, что мозг отказывался это воспринимать.

Все вокруг подчинялось маниакальной геометрии. Холмы — идеальные полусферы, будто кто-то разрезал пополам гигантские шары и расставил по ландшафту. Долины — математически выверенные параболы. Даже растения или что-то вроде того росли строгими рядами, образуя фрактальные узоры из сине-фиолетовых кристаллических стеблей, и от этих узоров начинала болеть голова.

Воздух пах озоном и чем-то металлическим, отчего во рту появлялся странный привкус. Никаких птиц, никакого ветра — только низкий гул, идущий откуда-то снизу, из самой земли. Монотонная вибрация, от которой немели зубы. Если в этом искусственном мире Ушедших и была жизнь, то я ее не видел.

Спустившись к Ояме, я поинтересовался его впечатлениями:

— Ну и как вам Меаз? — Название континента прозвучало как ругательство. — Вам тоже кажется, что Ушедшие были безумными геометрами?

— И это безмерно удивляет, ученик. — Ояма погладил бороду, нахмурив густые брови. — Порождения Хаоса, по всей вероятности, стремились к Упорядоченному. Ты чувствуешь? Более того, весь континент — единый механизм. Посмотри на эти линии! — Он указал на борозды в земле.

Присмотревшись, я увидел, что они образуют сеть из сложнейших узоров и тянутся к горизонту во все стороны.

— Что это такое? — задумчиво произнес я.

— Энергетические каналы сети Лобона, — пояснил Дезнафар. — Как раз по ним я получил доступ к информационному пакету о событиях, произошедших здесь после моей смерти. Каждый камень, каждое растение — часть единой системы. Имейте в виду, мастер, ваша магия будет работать по законам геометрической гармонии.

— Что это значит? — насторожился я.

— Эффективность заклинаний, талантов и умений переменна, — ответил Ояма. — Читал о таком в древних рукописях.

— Правильно, — подтвердил Дезнафар.

Мы двинулись по идеально прямой дороге. Под ногами хрустели кристаллы — то ли остатки построек, то ли местный аналог гравия.

— Ученик! — воскликнул Ояма. Он шел рядом, внимательно изучая окрестности. — Ты чувствуешь? Потоки духа здесь совсем иные. Пространство дышит иначе, и это отражается внутри наших тел!

Слов о «дышащем пространстве» я не понял, но общий смысл уловил: привычные потоки маны и духа внутри меня здесь текли по-другому, как будто подчиняясь геометрии мира.

— Невероятно… — выдохнул Ояма.

Мой престарелый, все повидавший циничный наставник напоминал ребенка, впервые попавшего в детский мир полного погружения — восторг и любопытство переполняли его.

— Мироздание Лобо… — начал объяснять ему Дезнафар, но слушал я вполуха.

Пока они общались, я продолжал изучать местность, не рискуя делать резких движений. Адаптироваться, освоиться, осмотреться, а потом можно будет прошвырнуться Всевидящим оком в поисках места силы.

Вдали виднелись руины. Но что это были за руины! Циклопические конструкции из материала, который я не мог определить — не камень, не металл, а что-то текучее, застывшее в невозможных формах. Башни штопором уходили в небо, мосты висели в воздухе без опор, здания стояли под углами, при которых должны были рухнуть.

И повсюду — кости.

Белые, выветренные скелеты. Вдоль дорог, в развалинах, на площадях. Тысячи, десятки тысяч. И тут я осознал, что уже видел подобные черепа — метровые, вытянутые, без носовых отверстий, с акульими зубами. Видел в инстансе «Источник Тлеющей пустоты». Что ж, если тот инстанс — работа дизайнеров «Сноусторма», понятно, почему они приплели туда Ушедших. Тлеющая пустота — мир Древних богов, одним из которых был Лобон, создавший Ушедших. Возможно, пытаясь спастись после гибели своего создателя, некоторые Ушедшие добрались до Террастеры и Источника.

— Что с ними случилось? — тихо спросил Ояма, опускаясь на колени возле одного из скелетов.

— Лобон погиб, — ответил Дезнафар. Сложно было распознать в его интонациях эмоции, но голос звучал иначе, чем обычно, более пронзительно. Возможно, это была печаль. — Попав на священную землю, я узнал, что произошло после моей смерти. Когда Создатель пал, народ моего мастера начал вымирать. Не все сразу — процесс занял столетия. Они пытались найти способ выжить, искали пути в другие миры, но…

— Они не смогли распечатать Покров Лобона! — ошеломила меня внезапная мысль.

— Создатель был жесток, — признал боевой спутник. — Пожертвовав собой, он не хотел допустить, чтобы его народ достался Новым богам. Покров непроницаем не только снаружи, но и изнутри, мастер Скиф. А в этой изоляции, отрезанные не только от Создателя, но и от всего Дисгардиума…

Он не договорил. Да и не нужно было. Картина была яснее некуда: целая раса медленно вымирала, наблюдая, как рушится их идеальный мир, без шанса что-то изменить.

— Мастер, посмотрите в ту сторону, — сказал Дезнафар. — Народ моего мастера построил Ось, пытаясь выбраться со священной земли.

Даже мне с моим зрением было непросто разглядеть то, о чем он говорил. В центре видимого пространства, так далеко, что казался миражом, возвышался… возвышалась… В общем, какая-то колоссальная конструкция уходила выше голубоватых облаков, мерцая и переливаясь всеми цветами спектра. Активировав талант, я всмотрелся.