Не выдержав, я сам зашагал сестренке навстречу. Почему-то решил именно идти, а не бежать или лететь, чтобы не спугнуть ее.

— Ты мой брат Алекс? — остановившись передо мной, робко поинтересовалась Лекса.

— Да, я твой брат Алекс, — ответил, не понимая, как себя вести.

Она застенчиво улыбнулась.

Опустившись на колено, я жадно рассматривал ее лицо. Светлые вьющиеся волосы, голубые глаза с темно-синим ободком, как на старых голографиях матери, веснушки на носу и даже форма подбородка — все выдавало нашу кровную связь. Она выглядела точно как мама в детстве.

И тогда я подхватил ее на руки, закружив над выжженной землей. Ее смех, звонкий и чистый, поразил меня до глубины души — я никогда не слышал его, но будто узнал. Тепло разлилось в груди, руки сами потянулись обнять хрупкое тельце.

— Братик! — Она обняла меня маленькими ручками за шею. — Ты такой сильный! Ты всех спас! Победил всех демониаков! Они плохие!

— Как ты здесь оказалась? — спросил я, чувствуя, как от волнения подгибаются ноги и дрожат руки. Лекса была удивительно тяжелой. Что бы это значило? А впрочем, многих ли маленьких девочек доводилось мне держать на руках? Ничего это не значило. Все так, как и должно быть! — Как выбралась из Чистилища?

— Меня выпустили! — Она улыбнулась, теребя серебряный медальон на шее. — Добрая тетя сказала, что мое время пришло и я могу идти к тебе, а еще — что ты мой старший брат и защитишь меня! Ведь ты защитишь, правда?

— Скиф, — беспокойно прошептала Тисса за моей спиной, — что-то здесь нечисто. Лекса не такая.

Но я лишь отмахнулся, едва подавив желание прибить ее. В самом деле, сейчас не время сеять сомнения. Тем более что я так уверен! Вот же она, Лекса, самая что ни на есть настоящая. Улыбается у меня на руках. А Тисса… Да ну ее. Еще одна, кто, прикрываясь дружбой, использует меня как пожелает. Теперь все они, кто знает Лексу по Чистилищу, будут возвышать свою значимость в моих глазах.

— Защищу, конечно, Лекса, — пообещал я, крепче прижимая сестренку к себе. — Это мой долг как старшего брата.

Малышка беспечно рассмеялась, и голос ее звонким колокольчиком пронесся над кровавой пустошью. А потом вдруг спрыгнула с моих рук, внезапно заинтересовавшись чем-то в стороне. Искаженное хао, оставшееся после гибели демониаков, потихоньку стеклось в одно место, недалеко от Великого портала, стало насыщеннее и сейчас клубилось темным штормовым облаком. Девочка устремилась к нему, как бабочка к огню.

— Смотри, братик! Как красиво! — Она захлопала в ладоши, а испорченное хао, словно живое, потянулось навстречу.

— Стой, смертная! — закричал Молох, делая шаг вперед. — Это опасно!

Но Лекса, не обращая внимания, подбежала к кромке искаженного хао и протянула руку.

Черное облако моментально обволокло ее пальцы.

А она… засмеялась.

Это был тот же детский смех — чистый и не предполагающий подвоха. Искаженное хао не причиняло ей вреда, напротив, казалось, что оно впитывается в нее! Я улыбнулся. Ну конечно! Она моя маленькая сестренка, она Шеппард, а потому особенная, как и ее брат!

— Скиф, не позволяй ей! — Аваддон шагнул вперед. — Эта дрянь опасна даже для нас!

Что за чушь они несут? Моя сестренка просто играет! Почему никто из них не видит, какая она чистая и светлая? Как вообще можно выдумывать всю эту ерунду в такой момент⁈

Раздражение усилилось.

— Не указывайте мне, как заботиться о моей сестре, — процедил я сквозь зубы.

— С ней что-то не так, Скиф! — прорычал Аваддон, он резко направился к Лексе, но был остановлен Оямой.

Я мысленно выругался. Еще не хватало, чтобы и мой наставник был в сговоре с демонами!

Лекса, услышав Аваддона, обернулась, ее лицо скривилось от обиды, а в глазах появились слезы, отчего у меня екнуло и буквально сжалось сердце. Всем своим существом я захотел порвать любого, кто заставит плакать мою чудесную сестренку.

— Эти демоны… — Ее нижняя губа задрожала. — Они плохие! В Чистилище такие, как они, всегда хотели забрать мою душу. Говорили, что я странная, что со мной что-то не так.

— Никто не заберет ни тебя, ни твою душу, — уверенно произнес я, чувствуя, как нарастает гнев.

Затылок начало покалывать, но мне было плевать. Все мои чувства сейчас принадлежали только ей — нерожденной сестре, которую я должен защитить и вернуть в реальный мир. Успеть, пока она не родилась! Ради этого я был готов на сделку даже с Бездной!

— Скиф! — Бомбовоз подошел ближе, нахмурив брови. — Это не Лекса. Девчонка, которую мы знали в Чистилище, была тихой, замкнутой, едва говорила. И никогда не смеялась.

«Предатель! И ты против меня?» — подумал я, но вслух хмуро спросил:

— Что плохого в том, что она радуется встрече со мной и освобождению из Чистилища, Бом?

— Братик, он плохой, — прошептала Лекса, подбежав и спрятавшись за моей спиной, как испуганный зверек. — Он всегда был злой, постоянно меня пугал. Издевался надо мной!

— Что? Не неси чушь! — повысил голос Бомбовоз, делая еще шаг вперед. — Я ни разу тебя не обидел, Лекса! Я защищал тебя! Скиф, прислушайся к нам. Это не Лекса! А ты сам не свой!

Ирита осторожно приблизилась, мягко коснулась моей щеки.

— Алекс, я понимаю твои чувства к Лексе, но, пожалуйста, будь осторожен. Это не похоже на чудесное спасение, это больше напоминает…

Лекса заплакала и, глотая слезы, закричала:

— Она тоже злая, братик! Плохая! Обижала Лексу!

Сестренка схватила меня за руку и крепко вцепилась, боясь отпустить. До чего же она хрупкая и беззащитная. И кем же нужно быть, чтобы обидеть такого ребенка⁈

Агварес и Молох переглянулись, а затем бывший генерал Диабло сделал то, чего не должен был: принял боевую стойку и обнажил оружие, колоссальную секиру.

— Скиф, — произнес Молох тихо, но твердо. — Я был верен тебе и никогда не подвергал сомнению твои решения. Но сейчас прошу: отпусти девочку и отойди. Что-то не так. Ты сам это чувствуешь, но не хочешь признавать.

— Мне страшно, — прошептала Лекса, прижимаясь к моей ноге. — Он хочет меня убить, братик. Спаси меня!

— Лекса, не волнуйся, он тебя не тронет, — сказал я, приготовившись активировать Покров Ночи или Возмездие Спящих, но передумал. Мы просто уйдем с Лексой, ни к чему лишняя кровь.

— Убей их, — слабо прошептал детский голосок. — Они нас не понимают. Только ты и я. Только мы, родная кровь.

Ее голос нес тепло самых близких мне людей — родителей. В этом жестоком мире нет и не было у меня никого ближе, и Лекса стала их воплощением. Как и я. Мы одна семья.

— Не слушай ее, Нар’зарат! — закричал Агварес.

— Заткнись, — прорычал я, выдвигая Косы Жнеца. — Я не стану слушать твои бредни.

Тисса повисла на моей руке и попыталась воззвать к разуму:

— Скиф, Лекса в Чистилище была другой. Совсем! Она боялась всех, часами смотрела в одну точку и почти никогда не говорила. Это не она!

В ее словах был смысл, но Тисса всегда славилась этим — она врала. Врала всем подряд. Трижды предательница! Бросила нас ради «Белых амазонок» и Лиама! Предала меня на Играх, пусть даже по велению Бегемота, но явно наслаждаясь этим! И тогда, когда убила Малика! Нет, Мелисса Шефер, в этот раз я тебе не верю! Ты своего не добьешься!

Я ощутил растущую ярость, готовую вырваться и размозжить ей череп.

— Видишь, братик? — Лекса прижалась еще сильнее. — Они все против тебя. Против нас. Они просто завидуют твоей силе! Всегда завидовали. Я боюсь их…

Краулер, парящий в Левитации неподалеку, приблизился и мягко заговорил:

— Скиф, дружище, послушай…

Но я уже не слушал. Его лицемерное «дружище» стало последней каплей, напомнив, как Эдвард Родригез издевался надо мною в школе!

Сознание заполонил красный туман.

Перед глазами стояла только одна цель: защитить Лексу любой ценой.

Защитить.

Лексу.

Любой ценой.

Покинув группу, в которой находился, я медленно покрутил головой, выцеливая угрозы. Я не демониак, а потому не собирался убивать всех. Только тех, кто пытался манипулировать мной, кто не поверил Лексе, кто был опасен.