Самая удивительная — появление Санктуария Старых богов, загадочного сооружения у восточной стены, словно пришедшего из другого измерения. По словам Тиссы, случилось это буквально за несколько мгновений — вот там ничего не было, а вот уже стоит белокаменный купол, окруженный призрачными колоннами.

Спящие, как выяснилось, появлялись там, и не раз. По всей вероятности, встречались со Старыми богами, но что именно там произошло, никто не знал: каждый раз Санктуарий окутывался мерцающим куполом света, сквозь который не могли проникнуть даже шпионские заклинания Верта.

Со смертными Старые боги на контакт не выходили, не считая общения Лавака со своим жрецом Оямой, но мой наставник умел хранить секреты. Якобы среди нас могли затесаться шпионы Бездны.

Краулер же не без гордости похвастался тем, что они с наставником Вертом почти восстановили магическую башню, которая разрушилась без маны, и планируют поднять ее еще выше, выше всех в мире. Маны у них было столько, что хватило бы на войну с Роем, — спасибо моему бесконечному духу и Касанию Хаоса. Кстати, глаза гнома буквально светились, когда он рассказывал о магии увядания, фолиант которой достался ему в «Источнике Тлеющей пустоты». Теперь благодаря башне он мог развивать это редкое и мощное направление магии.

Было еще кое-что, о чем Краулер и Бомбовоз упомянули вскользь, но я насторожился. Соль Мефистрота, которую я отдал Краулеру, теперь была у Бомбовоза, а тот задумал ее как-то использовать. Как объяснили парни, Бом придумал, как и кем заменить древнего кракена Ортокона, погибшего в схватке с Эджакекере, Глашатаем Бездны.

После этого пришла моя очередь делиться новостями, но времени на это не осталось, мы почти пришли. Удовлетворив любопытство собравшихся интригующим «Рой теперь с нами» и пообещав рассказать обо всем подробнее чуть позже, я наконец вырвался из дружеских объятий. Тем более в голове уже набатом прозвучал голос Бегемота, и я рванул к Великому алтарю.

Переход в великое ничто, и тьма вокруг постепенно рассеялась, уступая место бесконечному космическому пространству, где вместо звезд мерцали туманности удивительных форм и расцветок. Четыре остались туманностями, и только одна приняла человеческий вид.

Тиамат.

Я молча склонил голову перед Спящей.

— Это был глупый и опрометчивый поступок, инициал, — тяжело вздохнув, сказала она. — К сожалению, мы не видим и не чувствуем Нге Н’куллина, а потому узнали о сердце Люция слишком поздно, когда ты уже его раздавил.

— Я уничтожил еще одну сущность Сатаны. Разве это плохо?

— Стратегически — очень плохо. Люций был его последней оболочкой, причем сильнейшей. Сердце могло стать твоим важнейшим козырем в Последней битве, тем, что способно подтолкнуть события к перелому. Теперь ты лишен этого преимущества. Мы все лишены.

Я мотнул головой, не соглашаясь.

— Не понимаю. Разве то, что Люция не будет, не преимущество? И если бы Бегемот не запретил мне трогать демониаков — кстати, зачем? — нам оставалось бы только справиться с Бездной.

Странно, что они ничего не говорят о Зо-Каларе, о Рое. Спящие считали, что найти Рой будет невозможно. Я не только нашел, но и сделал союзником! Однако сейчас их больше беспокоит то, что я развоплотил Люция…

Тиамат прочла мои мысли, печально улыбнулась, приблизилась, крепко обняла, прижала к себе и отпустила.

— Прости, юный Скиф, что начала с претензий, но мы в растерянности. Сейчас объясню. Понимаешь, ты смешал нам все карты. Случайности и совпадения преследуют тебя, и даже нам непонятно, то ли это следствие твоего статуса у Фортуны и девочка выкладывается ради тебя на полную, жертвуя своим будущим, то ли работает твой класс предвестника-горевестника, то ли все вместе. Кто бы мог подумать, что Древний бог Нат-Хортат пожертвует собой и воплотится снова в Тлеющей пустоте, мире, где прячется оболочка Зо-Калара, которого весь мир знает как Рой? Что Нат-Хортат сможет призвать тебя, потому что ты окажешься рядом с местом, где прячется Зо-Калар? Что твой питомец Игги станет причиной того, что Зо-Калар вступит с тобой в диалог? Что ты догадаешься предложить ему то единственное, что ему нужно, без чего Рой остался бы слишком слаб? Или что Азмодан потехи ради наделит тебя частью своей сущности, благодаря чему Нге Н’куллин признает за тобой право на сердца великих князей?

— И что теперь? Вы же предусматривали все, а такое — не смогли?

— Мы отбрасывали маловероятные события. Представь, что ты в своем мире полетел в школу. Есть вероятность, что на тебя обрушится метеорит? Есть. Стал бы ты ее рассматривать всерьез?

Я покачал головой, и Тиамат кивнула:

— То-то и оно. Так что все наши основные расчеты потерпели крах, и остальные Спящие сейчас настолько погружены в симуляции будущего с учетом новых условий, что не могут даже поговорить с тобой. Но они все знают, спасибо, что пришел.

В этот момент я вспомнил, зачем им личное присутствие. Чтобы увидеть то же, что и я, моими глазами.

— Я пришел, вместо того чтобы прикончить всех демониаков, — сдерживая злость, сказал я.

Тиамат не стала отвечать на мою претензию прямо, начав издалека:

— Место силы в Преисподней находилось во дворце Диабло. Там, где пали все три великих князя. Люций, готовясь к трансформации Великого портала, высосал оттуда всю силу, чем лишил Абзу шанса получить там свой храм.

— При чем здесь это?

— Люций поглотил всю силу, но его смерть не создала новое место силы. Он не Люций, а сущность, что была в его теле, защищает свою дьявольскую энергию даже после смерти оболочки. Только его демоны из Ада, истинные демониаки, могут поглощать эту силу вместе с его плотью.

— То есть нужно дождаться, пока они сожрут всего Люция, и только потом прикончить их? — зло спросил я. — И разве мы не нашли способ проникнуть на Меаз? Там же тоже есть место силы для Абзу, разве нет? К чему все эти сложности?

— Все-таки ты еще дитя, — нежно сказала Тиамат. — То, что тебе кажется очевидным, в перспективе приведет нас к поражению. Нет гарантий, что Рой выполнит обещание, что Инфекту удастся восстановить проект Святилища Ушедших и что оно даст тебе доступ на Меаз. Вспомни, что мы тебе говорили? Шансы на это мизерны. Но и это не все. Если дать демониакам насытиться, дать полностью поглотить труп Люция, а только потом перебить их, будет заложен краеугольный камень для зарождения места силы в Преисподней.

— Похоже, пятым храмом все не ограничится… — пробормотал я, а Тиамат продолжила, проигнорировав мои слова:

— Враг Изначальный видит все происходящее даже глазами трупа Люция. Даже частичкой его. Пока видит только своих демониаков, он будет спокоен. Он будет стремиться попасть в Преисподнюю, чтобы вернуть силу. Это будет твой шанс, инициал. Если бы он увидел тебя, уничтожающего демониаков, он бы затаился. В своей слабой форме не осмелился бы явиться в Преисподнюю и сделал бы все, чтобы занять тело Бездны. Если до такого дойдет, это станет катастрофой и для Дисгардиума, и для твоего мира. Однако это слишком рискованно для него, Бездна не так проста. Потому он пойдет на это только в крайнем случае.

— То есть мне важно попасть в Преисподнюю сразу после того, как демониаки дожрут Люция, но до того, как там появится Сатана в своей изначальной форме? И как я это пойму?

Тиамат погладила меня по голове, провела рукой по щеке.

— Я же тебе говорила, Фортуна старается. Рой появится у Великого портала в самое нужное время. Враг Изначальный уже сделает свой ход, но все же явится позже тебя. А сейчас прости, но мне нужно вернуть тебя…

— Постой! — воскликнул я. — У меня вопрос. Что вам известно о столпах мироздания?

Она отвела взгляд, посмотрев на туманности остальных Спящих.

— Как каждый смертный имеет душу, так в каждом мире, где существует жизнь, есть столп мироздания, краеугольный камень этого мира. Ты хранитель Аэтернокты, инициал, тебе ли не знать этого?

— Вы знаете, кто является столпом мироздания Дисгардиума? Ночь, то есть Аэтернокта, просила помочь ему.