— Ты будешь располагать всем необходимым, но только после того, как я-Рой получу обещанный тобой мир. Я не доверяю смертным.

Подумав, я пожал плечами. Как ни крути, захват Преисподней важнее воскрешения Инфекта и освоения Меаза, хотя бы потому, что там тоже можно найти место силы для храма Абзу. Поэтому я не стал спорить, но все же выдвинул условие:

— Понимаю. Ты получишь обещанное. Но мне нужны гарантии, что Рой атакует только демониаков и не тронет ни смертных, ни демонов. Поклянешься Хаосом?

— Клянусь Хаосом, что Рой атакует только тех, на кого ты укажешь, — торжественно прострекотал Зо-Калар и повторил: — Но мне нужна энергия. Иначе кладка будет слабой.

Взлетев, я коснулся его головы и начал вливать хао. Древний бог прильнул к моей руке, жадно поглощая частицы Хаоса всем своим существом.

— Значит, ты способен порождать энергию. В великом ничто мне требовались века, чтобы собрать столько, сколько ты дал за мгновения!

В его форме появились новые черты — более четкие, агрессивные, словно тело Древнего от поглощенной энергии уплотнилось. Игги радостно всхлипнул, явно восторгаясь ненасытностью своего кумира, а то, что Зо-Калар стал таковым, было очевидно.

— Третья кладка будет сильной? — спросил я, когда счет пожертвованного хао перевалил за триллион.

— Сильнее первых двух вместе взятых!

— Тогда довольно, — сказал я, убирая руку и прекращая конвертацию.

— Еще! — гулко прострекотал Зо-Калар.

— Всему есть предел, Древний, — сказал я, не собираясь усиливать его сверх меры. — Давай займемся планами — куда ты приведешь Рой и когда. Сколько времени тебе потребуется для создания Роя?

— Шесть часов до появления маток. Еще шесть на рабочих-бурильщиков. Несколько часов на рост и созревание, потом они начнут копать. Куда вывести Рой?

Уточнив, что он имеет в виду, я понял, что Зо-Калар выведет Рой на поверхность, пробурив тоннель к нужному месту. Карту мира он знал хорошо — все-таки это бог, способный охватить взором весь мир. Объяснив ему, где именно в Мертвых пустошах находится портал, я потребовал, чтобы Рой вылез на поверхность подальше от лагеря демонов, а потом добирался по земле.

— Около суток займет бурение до этого места, — посчитал Зо-Калар. — Итого — около двух.

— Тогда встретимся в Мертвых пустошах через двое суток. Мне же пока нужно убедить демонов, что Рой в Преисподней — хорошая идея.

И в этот момент я вспомнил, что хотел отдать Деспоту, Сильве и Тарзаку сердца их отцов. Вопрос важный и сам по себе, и как козырь в переговорах с демонами. Но для этого мне нужно найти Нге Н’куллина, а где его искать?

Может, один древний ящер сможет его найти? Я призвал Монтозавра, он возник практически мгновенно, проревел мне в лицо что-то обиженное, но, увидев Зо-Калара, замер в настороженной позе и вырос до своего максимального размера — благо габариты пещеры позволяли.

— Что случилось, друг? — спросил я.

Монтозавр осторожно приблизился к Древнему, обнюхал и издал тревожный рык. Затем опустил голову, словно признавая его силу.

— Здравствуй, старый друг, — стрекотнул Зо-Калар и объяснил мне: — Твой зверь носит в себе частицу божественной сущности Шэк-Раноса.

Монти вернулся ко мне и уменьшился до моего размера.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал я, погладив его морду. — Найди Нге Н’куллина. Мне необходимо с ним поговорить.

Монтозавр поднял голову, втянул воздух ноздрями и вдруг издал пронзительный крик — звук, которого я никогда раньше от него не слышал. То не было ни рычанием, ни ревом, а, скорее, напоминало трель какой-то гигантской птицы.

В ответ послышался далекий отзвук.

Зверобог снова запрокинул голову и издал еще более протяжный звук. На этот раз ответ был четче — словно эхо, отразившееся от гор вдалеке. Монтозавр повернулся ко мне и издал серию коротких рыков.

Тут я осознал, что кое-чего не учел. Как понять, что хочет сказать зверобог?

— Он говорит, что Смотритель находится в Грозовом проливе, — перевел Зо-Калар. — Ухаживает за раненым Йормунгандом. Это древний морской змей.

— Спасибо, отправляюсь туда, — сказал я, отзывая питомцев и активируя Вездесущность.

— Прощай, смертный, — проскрежетал Зо-Калар, начиная погружаться глубже в землю. — В следующий раз ты будешь говорить уже с моими частицами. Останется только я-Рой. Я-Зо-Калар исчезнет навсегда…

Грозовой пролив, разделяющий Латтерию и Шэд’Эрунг, встретил меня пронизывающим ветром и брызгами соленой воды. Зависнув над бурными водами, я использовал Всевидящее око, чтобы найти Нге Н’куллина.

Через несколько минут я его отыскал. У скалистого берега, наполовину погруженный в воду, действительно лежал исполинский морской змей с серебристой чешуей. Его тело, извивающееся на мелководье, было покрыто страшными ранами, а рядом на коленях в воде стоял Нге Н’куллин, Смотритель Ушедших.

Вездесущностью я перенесся прямо к ним. Морской змей едва заметно шевельнулся, его полузакрытый глаз — огромный, как флаер, — приоткрылся, разглядывая меня.

Нге Н’куллин, стоявший на коленях, не обернулся, продолжая тихий напев над ранами зверобога, но я знал, что он заметил меня.

— Смотритель… — произнес я, не приближаясь, чтобы не помешать исцелению.

— Ты пришел в момент скорби, Скиф, — наконец отозвался великан, закончив очередной куплет своего напева. — Йормунганд ранен коварным заклинанием жрецов Бездны. Это извращенные плетения, искажающие саму суть мироздания. От них нет исцеления.

— Я могу облегчить его страдания? Может, поделиться маной?

— Ничего не поможет. Я спрячу его, чтобы он не достался Бездне.

Сказав что-то нараспев, Нге Н’куллин погладил змея по голове, и тот исчез. Он повернулся ко мне.

— Зачем ты меня искал, Скиф?

— Я пришел с просьбой. Мне нужны сердца великих князей Преисподней: Диабло, Азмодана и Белиала.

Смотритель наконец поднялся во весь свой исполинский рост и обернулся ко мне. В его древних глазах читалась усталость пополам с любопытством.

— Зачем тебе сердца павших Старых богов?

— Ты знаешь, что они развоплощены?

— Знаю. Бродил среди вернувшихся демонов, слушал их разговоры. Так зачем тебе сердца?

— Чтобы вернуть их потомкам Диабло и Белиала, — ответил я. — И чтобы народ Преисподней смог вернуться в Дисгардиум.

Нге Н’куллин смотрел на меня долго, не моргая, словно пытаясь разгадать истинные мотивы. Затем он поднял руку и коснулся своей груди. Из нее показался постепенно усиливающийся слабый свет.

— Сердца, которые ты просишь, долгие эпохи хранились во мне, — произнес он. — Даже самим великим князьям я бы не отдал их без особой на то причины.

— Я понимаю их ценность…

— Нет, — перебил меня Смотритель. — Не понимаешь. Но скоро поймешь.

Он погрузил руку в свою грудь, словно она была сделана из тумана, и извлек три пульсирующих объекта, напоминающие сердца, но гораздо крупнее человеческих и светящиеся изнутри разными цветами: багровым, синим и золотистым.

— Вот, — сказал Нге Н’куллин, протягивая их мне. — Сердца Старых богов: Диабло, Азмодана и Белиала.

Я принял их с осторожностью, удивленный легкостью и теплом. Каждое билось в своем особом ритме, словно было живым, несмотря на то, что физические тела их хозяев уничтожены.

— Ты спросишь, почему я отдаю их так легко? — продолжил Смотритель. — Потому что ты теперь и сам потомок великого князя Азмодана. Его сердце по праву принадлежит тебе, ведь его сущность заложена в тебе, Скиф. Ты понимаешь это?

Я вздрогнул от неожиданности. Вспомнил, как Азмодан признал меня своим сыном в Преисподней и влил в меня часть своей сущности для правдоподобности. Теперь же слова Смотрителя заставили меня задуматься.

— Ты понял, — удовлетворенно заметил Нге Н’куллин. — А теперь возьми еще и это.

Нге Н’куллин снова погрузил руку в свою грудь и извлек еще три сердца — обычных, без свечения. Они немного отличались и, очевидно, были человеческими. Только два из них бились. Третье иссохло и почернело.