— Остановись, Зо-Калар… — то ли прошептал, то ли подумал я.

Меня окружала пустота, воздуха не было, а единственное существо, способное помочь, предпочло снова погрузиться в вечный сон.

Лихорадочный перебор способностей… и в отчаянии я вспомнил о своем болотном иглоколе. Игги помогал коммуницировать со стражами в Сокровищнице, особенно с Анфом. А вдруг поможет и сейчас? Бредовая идея, где мой питомец и где Древний бог, но, собрав остатки воли, я призвал Игги. В обычном мире вызвать его было бы делом доли секунды, но здесь процесс шел мучительно долго, словно подобное противоречило правилам.

Наконец пространство передо мной завибрировало, закрутилось спиралью и из ниоткуда возник мой верный питомец. Игги застрекотал, растерянно озираясь. Возможно, я только что обрек на смерть своего верного спутника — если ему тоже требуется кислород.

Но Игги, похоже, чувствовал себя нормально — подлетел ко мне, щелкая жвалами, что-то прострекотал, словно гигантская мутировавшая муха пыталась понять, что происходит.

Я указал рукой на почти полностью сформированный кокон Зо-Калара. Сознание уже помутилось, но из последних сил я надеялся, что питомец поймет.

Игги посмотрел на кокон, потом снова на меня. А затем…

К моему удивлению, болотный иглокол, стрекоча, устремился к кокону. Без всякого приказа он выстрелил очередью шипов, вонзая их один за другим в минимальные щели коконной брони.

«Умница, Игги!» — хотел крикнуть я, но из горла вырвался лишь надсадный хрип.

Я почти потерял сознание, когда кокон внезапно содрогнулся. Наращивание хитиновых слоев прекратилось. Еще одно мгновение — и оболочка раскололась, разлетаясь во все стороны осколками.

Игги мгновенно метнулся назад ко мне, словно пытаясь прикрыть от опасности.

Из разрушенного кокона появился Зо-Калар, вновь принимая текучую форму, уставился сначала на Игги, затем на меня, после чего издал серию щелчков и стрекота, явно что-то спрашивая.

Но язык Древних был для меня непостижим. Легкие горели огнем, перед глазами плыли черные точки. Я попытался ответить, но сознание ускользало, словно вода сквозь пальцы.

Зо-Калар наклонился ближе, изучая меня и Игги. Мой питомец завис рядом, оборонительно выставив жало. Они обменялись чередой стрекотаний, причем я уловил вопросительные интонации в издаваемых звуках Зо-Калара. Игги что-то возбужденно отвечал…

Сквозь пелену боли я заметил, как Древний бог протянул нечто похожее на гигантские хитиновые жвала и осторожно коснулся моей головы. Прикосновение было легким, но в месте контакта мне словно пронзили голову раскаленным штырем.

В то же мгновение из его пасти вырвалось изумрудное свечение, окутавшее меня странной переливающейся пленкой. Пузырь, сотканный из неведомой субстанции, окружил мою голову. Внутрь хлынул чистый, свежий… воздух! Я жадно вдохнул, чувствуя, как насыщенный кислородом поток мгновенно проясняет сознание.

— Кто ты, смертный? — внезапно понял я стрекочущую речь Древнего так же ясно, как всеобщий. В его тоне звучало не столько любопытство, сколько настороженное удивление. — Ты все еще жив только потому, что сберег потомка моего создания из Второй кладки. Ты, смертный! На моей памяти такого никогда не было.

Он указал на Игги, который, казалось, вытянулся в струнку перед своим прародителем и трепетал в воздухе.

— Я… Скиф, — выдохнул я, с удивлением осознав, что говорю на языке Древних, издавая те же щелкающие звуки. — В Дисгардиуме меня знают как инициала Спящих богов.

— Дисгардиум? Спящие? — Судя по этим вопросам, Зо-Калар услышал меня и понял. — Интересно. И как же ты попал в Тлеющую пустоту?

Я рассказал ему все о последних событиях в известных мне мирах, о разрастающемся влиянии Бездны, развоплотившей всех Новых богов, а теперь в сговоре с Люцием устроившей охоту на зверобогов и богов Старых, стихийных и Спящих. А еще о моих поисках Роя и о погибших друзьях, которых я надеюсь вернуть, чтобы найти Ушедших.

Древний бог слушал не перебивая, только изредка щелкая жвалами, когда речь заходила о его создателе — Хаосе. Особенно сильное волнение Зо-Калар проявил, когда я упомянул о том, как Бездна не раз нарушала баланс мироздания, из-за чего Хаос и Упорядоченное вмешивались в происходящее моими руками.

— А почему ты напал на Гроэля? — спросил я, когда закончил. — Он же пытался мне помочь… Да и вообще, он мой союзник в противостоянии с Бездной.

Зо-Калар издал глухой рокочущий звук, который, как я понял, был смехом. Его туловище колыхалось, как от внутреннего шторма.

— Нат-Хортат трусливое и недостойное создание, — произнес он с явным презрением. — Всегда уклонялся от нашего предназначения, избрав себе путь паразитирования на смертных. Надеялся, что переживет нас всех и победит без боя.

— В чем ваше предназначение?

— Мы были созданы Хаосом с единственной целью — определить, кто из нас достоин нести всю мощь первозданной силы. Нас было шестеро, шесть аспектов хаотического творения.

Пока Зо-Калар говорил, его тело мерцало, словно под хитиновой оболочкой пульсировало солнце. Форма изменилась снова — теперь он напоминал гигантского муравья с туловищем осы. Игги что-то восторженно прострекотал.

— Лобон создал свой народ, намереваясь с его помощью захватить Дисгардиум и прилегающие миры, — продолжал Зо-Калар. — Когда явились Новые боги, он испугался и руками своих подопечных запечатал целый континент, вынеся его за пределы мироздания. Однако он потратил слишком много энергии, а потому не успел уйти. Был захвачен Нергалом и поглощен. Лучезарный после этого возвысился над остальными Новыми богами.

Он еще не закончил рассказывать, а я уже понял, что народ Лобона и запечатанный континент — это Ушедшие и Меаз! Впервые я получил об этом какую-то более-менее достоверную информацию.

— Задолго до падения Лобона в бессмысленной войне на заре Дисгардиума Тамаш, Дориб и Шэк-Ранос уничтожили друг друга, не понимая, что цель была в другом, — горько продолжил Зо-Калар. — Частицы их рассеянной сущности даровали божественную силу зверям. Поклонение смертных усилило их еще больше. Народ Лобона взял этих зверей под свою опеку, создав для них Смотрителя по образу и подобию своего создателя.

Я кивнул, вспомнив Монтозавра, Апопа, Ортокона, Собека и других зверобогов, их древнюю, необъяснимую силу. А еще стало понятно, чью внешность носит Нге Н’куллин.

— Нат-Хортат, — продолжил Зо-Калар с отчетливой неприязнью, — известный тебе как Гроэль, пошел иным путем: стал паразитировать на разуме смертных, насылая на них кошмары и питаясь их страхами. Это подарило ему неуязвимую форму, что спасло от Новых богов, но они все равно одолели и запечатали его. Ты его не только пощадил, но и вытащил из заточения, а он поддался порыву и пожертвовал собой ради тебя. И теперь, развоплотившись в Дисгардиуме и будучи воссозданным здесь, он потерял эту неуязвимую форму, а оттого стал еще трусливее!

— И тем не менее он атаковал тебя, чтобы защитить меня!

— Возможно, — скептически ответил Зо-Калар. — Но, может быть, он просто надеялся, что я, только воплотившись, буду ослабленным. Одолев меня, он мог бы стать последним Древним и получил бы аудиенцию у Хаоса.

Заметив его взгляд, я спрятал Косы Жнеца.

— Я его не трону, — сказал он. — Хотел бы добить, добил бы, не дав уйти. Я же говорил, все они неверно поняли наше предназначение. Заставить свои творения биться между собой, чтобы выявить сильнейшего, — это в духе Упорядоченного. Это порядок, структура, иерархия. Это приводит к упадку. Хаосу же важно постоянное развитие, изменение, движение.

Игги завис рядом и тоже спрятал жало — мол, безопасно, хозяин, этому гигантскому пауку-таракану можно доверять.

Хмыкнув, я спросил у Древнего:

— Поэтому ты создал Рой?

— Не сразу, — признал Зо-Калар. — Долгое время я бесцельно бродил мириадами насекомых по Дисгардиуму, наблюдал за народом Лобона и трансформацией Нат-Хортата, пытался помирить Тамаша, Дориба и Шэк-Раноса, экспериментировал с созданием новых существ…