— Ваши друзья внутри. Много говорят… — Он посмотрел на Ириту и учтиво согнулся в поклоне. — Рад видеть вас в добром здравии, госпожа!

— Мастер Вертигорсвисбалмаль, — кивнула она.

— А вы почему здесь? — спросил я.

— Стефани запретила курить внутри, — расстроенно пожаловался гном. — Мир изменился, теперь от нашего табака и пахучих трав, говорят, портится здоровье неумирающих. По мне, так бред какой-то, но с этой женщиной невозможно спорить!

— Она опасна, и ее влияние на Патрика велико! — пролаял Рыг’хар. — В твое отсутствие, избранник богов, она слишком много на себя взяла… — Кобольд осекся. — Дурная моя голова! Приветствую тебя, избранник богов! С возвращением!

— Здравствуй, Рыг’хар. Как твое племя? Как Грог’хыр?

— Племя расплодилось, заняло все восточное подножие пика Арно, — досадливо махнув рукой с самокруткой, ответил шаман. — Грог’хыр слишком много им позволяет, а меня никто не слушает. Хорошо, что вы все вернулись, господин и госпожа… — Он вдруг встрепенулся. — Правду ли говорят, что ты стал Повелителем Преисподней? Яростным дьяволом, что поставил на колени великих князей? — Не дав ответить, он прыгнул ко мне, схватил за грудки и закричал: — Правда ли, что великий демон Деспот все еще жив⁈

— Жив-жив, — заверил я старого шамана. — Я вытащил его из Преисподней. Демоны возвращаются в Дисгардиум, а Деспот, похоже, станет великим князем. Поэтому у него много дел. Но он рано или поздно навестит вас, Рыг’хар, даже не сомневайся!

Кобольд кивнул и посторонился, пропуская нас внутрь. Переступив порог «Свиньи и свистка», я оказался в родном тепле, шуме и гаме. Просторный зал с высоким потолком, массивные деревянные балки, большой очаг в центре — все осталось прежним.

Мои друзья сидели за огромным столом и что-то активно обсуждали с Патриком. Они были так поглощены разговором, что не сразу заметили нас.

В углу таверны Ояма наставлял группу молодых воинов, среди которых я заметил его внука Бахиро и пару подростков… нет, уже почти взрослых огра Джемай’Капака и гобника Коляндрикса. Первый был из Темного братства, второй из Лиги гоблинов, но, похоже, остался на Кхаринзе. Мой мастер демонстрировал им сложное движение, плавно перетекая из одной стойки в другую. Присутствие этих трех учеников удивило меня, но, возможно, Ояма посчитал, что они заслуживают быть с офицерами клана.

У барной стойки жизнерадостно спорили Флейгрей и Нега: сатир размахивал кружкой, расплескивая эль, а суккуба выразительно закатывала глаза. Увидев нас, они замолчали и синхронно улыбнулись.

— Босс! — завизжала Нега и в следующее мгновение уже напрыгнула на меня, обхватив ногами, руками и хвостом. Она смачно поцеловала меня в губы. — М-м-муа! Ты вернулся! Они не шутили: наш босс стал Нар’заратом! Яростным дьяволом, которому поклоняются легионы Преисподней!

Поймав красноречивый взгляд Ириты, суккуба взяла себя в руки и слезла с меня.

— Это так, босс? — спросил Флейгрей, глядя на меня горящими глазами. — Краулер и Бомбовоз рассказали такое… Голова кругом! Демоны наконец-то вернулись в Дисгардиум?

— Правда, — широко улыбаясь, ответил я, и сатир, проблеяв что-то невразумительное, бросился обниматься.

Когда он разжал руки, в таверне уже воцарилась тишина. Только Анф что-то прострекотал, но осекся после замечания Рипты. Оба стража сжимали в конечностях свитки, но терпеливо ждали, когда дойдет до дела.

— Ну наконец-то! — воскликнула Тисса. — Мы думали, вы там до утра… — Она осеклась под пристальным взглядом Ириты. — Что? Я всего лишь хотела сказать, что блинчики стынут. — Белокурая жрица невинно улыбнулась, поправляя прядь волос.

Бомбовоз грохнул кулаком по столу, едва не опрокинув стоявшие на нем кружки, и заорал:

— Вот теперь празднуем! — Он посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Знал бы ты, каких трудов стоило не дать им всем нажраться! Еще немного, и все были бы в дрова!

Вся таверна отмерла и задвигалась. Обниматься пришлось с каждым, как будто они не верили своим глазам и обязательно хотели потрогать, прощупать и постучать по спине, чтобы убедиться, что я настоящий.

Больше всего радовались Мэнни и Дьюла. Первый — потому, что с нами к нему вернулась надежда снова увидеть семью. Второй — из-за Энико, его дочери, погибшей во время ядерного взрыва в Кали, которую он надеялся снова увидеть воскрешенную Спящими. С ними даже не удалось толком пообщаться, потому что оба расплакались. Видимо, слишком долго сдерживали в себе напряжение.

Когда тетушка Стефани, сестра Дьюлы, вышла из-за барной стойки, я сразу заметил ее округлившийся живот. Патрик с гордостью наблюдал, как его жена приближается к нам с сияющими от радости глазами.

— Дети… — прошептала она, крепко обнимая сначала меня, затем Ириту, — дорогие мои, вы не представляете, как я счастлива видеть вас!

Моварак, массивный вождь канализационных троггов, неожиданно проревел мне в ухо, облапив:

— А я говорил, что наш вождь справится с кем угодно! Все считали, что вы сгинули из-за Тук-Тука! И где этот Тук-Тук? Сам сгинул!

— На самом деле Гроэль нас спас, так что прояви уважение, — поправил я трогга, пообещав рассказать подробности позже.

В этот момент раздался грохот. Тролль Замканах, Пернатый Убийца, стукнул кружкой о стол и отрыгнул так громко, что находившийся рядом гобник Коляндрикс подпрыгнул.

— Выпьем! — взревел вождь племени Узул-Уруб. — За избранника Спящих!

— Замканах, выгоню! — закричала Стефани. — Ишь, раскомандовался! Сначала все пусть рассядутся за столом, потом я накормлю детей, а потом уже выпивайте! И вообще, все не влезут, помогите придвинуть еще…

Стол мгновенно расширился — все бросились сдвигать столы и лавки для общего праздничного ужина.

В этой радостной суматохе Ояма оставил своих учеников — Бахиро, Джемай’Капака и Коляндрикса — и с достоинством подошел к нам.

— Приветствую, мастер Скиф. — Он слегка поклонился, уже не как учитель ученику, а как равный равному. — С благополучным возвращением, леди Ирита.

— Учитель? — удивился я.

— Я поделюсь с тобой всем, что знаю, мастер, приемами и техниками, но ты уже превзошел меня, — грустно улыбнувшись, сказал Ояма. — Я всегда знал, что это произойдет. Просто не верил, что так скоро.

— Вы всегда останетесь для меня наставником, учитель, — ответил я, склонив голову. — Прошу, называйте меня как прежде или хотя бы по имени. Никакой я не мастер.

— Как пожелаешь… ученик, — с ноткой одобрения сказал Ояма. Обернувшись, окликнул: — Ученики!

К нам приблизились Бахиро, Джемай’Капак и Коляндрикс.

— Скиф, это мои лучшие ученики. Каждый из них в состоянии сдержать сотню равных себе по уровню противников. Чувствую, грядет большая битва, поэтому хочу, чтобы ты знал, что на них и их друзей ты можешь положиться. Они готовы.

Я посмотрел в глаза каждому. Они не отвели взглядов, встретили мой уверенно.

— Кто бы мог подумать, что из неумехи получится тот, кто превзойдет деда! — ухмыляясь, воскликнул внук Оямы.

— Мастер Скиф, — склонили головы Джемай и Капак.

Двухголовый огр, лидер детей из Темного братства, когда-то был магом, но без маны переквалифицировался в бойцы ближнего боя. Хотя… с духовными приемами — необязательно ближнего.

— Мастер Скиф, возьми меня в ученики! — потребовал Коляндрикс. Гобник бросил на Ояму лукавый взгляд. — А то старик уже не может научить меня ничему новому!

Ояма влепил ему подзатыльник, потом кивнул мне и спросил:

— Как там Авад?

— Аваддон в порядке, он уже в Дисгардиуме, в Мертвых пустошах. Я могу отвести вас к нему.

— Обязательно, — закивал бородой мастер. — Но не сейчас. Пусть освоится, вспомнит, каково это — жить под синим небом.

Мы расселись за большой стол. С другого конца меня окликнул тролль Декотра, культист Морены:

— Избранный! Правда ли, что Неотвратимая скоро вернется к нам?

— Мы чувствуем, что она в Дисгардиуме, — добавил полуорк Ранакоц.

Судя по вопросу, Морена и Жнец не появлялись среди них — то ли мотались по свету, выполняя поручения Большого По, то ли не покидали логова Ядра.