Я ощущала себя пустым сосудом и из-за этого злилась на себя. Я не хотела сдаваться, я искала выход из ситуации. Сжала с силой кулаки, ойкнула от боли, ногти впились в ладони. Я ощутила боль, и заметила, как от кулаков полетели яркие искры. Тьма отступала.

Я шагнула. Под ногой хрустнуло. Я шагнула еще и скривилась от тонкого резкого звука, словно ступала по зеленому стеклу.

Я шла, а ледяной кокон двигался вместе со мной, не позволяя приблизиться к стене. Круглая заледеневшая поляна окружала меня, а заколдованный барьер не давал выйти за свои границы. Иногда мне казалось, что я иду по кругу.

От холода стучали зубы, я обхватила себя руками, но это не помогло. Я замерзала. Я погибала?

Ну нет! Я не могла так просто сдаться. Главное, не сдаваться.

Я сосредоточилась и собрала все свои силы. С огромным усилием я все же приблизилась к преграде, протянула руку и коснулась стенки. Лед обжег мои пальцы, и я отдернула руку.

Я попыталась заглянуть за стенки ледяного кокона и мне даже показалось, что я заметила женскую фигуру и поднятые руки, творящие заклинания. Сделала усилие, желая увидеть не лицо, так хотя бы приблизить картинку волшебницы.

Но, увы, ничего не получилось. Чужая магия оказалась сильнее моей.

Неужели кто-то из девушек претенденток решил надо мной подшутить? А может, и не подшутить? Возможно, я мешаю кому-то на отборе. Так я не собираюсь сражаться за трон. Берите себе принца, а я спокойно вернусь в родной город и буду лечить жителей.

Но отчего ж тогда мое сердце так сжалось только при одной мысли, что принц станет для кого-то королем? Не просто королем, а супругом?

Нет, нет, нужно наконец признаться самой себе, что мне нравится принц, но показывать свои чувства ни в коем случае нельзя. Зависть и ревность злых людей может погубить меня.

К тому же, что сказал бытовик?

Принц сможет жениться только на истинной, а истинность как должна проявиться? Нас никто не уведомил, это было под большим секретом. Возможно, это государственная тайна, поэтому так хранят этот секрет.

Время остановилось, я будто плыла в прозрачном киселе. Подняла голову. Сквозь мутное полотно проникали бледные солнечные лучи. Но они совсем не грели, наоборот, горячий холод коснулся моих щек, и в мутном зеркале я увидела себя побелевшую. Иней окутал меня с ног до головы. В бледном отражении на ледяном стекле я не узнавала себя в девушке с испуганными глазами и длинными волосами.

Это я? Неужели это я? Да это я! — пришлось согласиться с тем, что я видела.

Я заглянула в себя.

Да, я могла возвращать к жизни живое, а смогу ли вернуть к жизни себя? Смогу ли я бороться с холодом или огнем, если это будет необходимо?

«Познай самое себя». Так когда-то говорила кастелянша в академии, когда позволяла нам выбирать наряды для праздничных приемов. Встречают по одежке.

Желание жить заставило меня искать выход.

Я оглядела пространство вокруг себя и подняла ладони, поставила их перед собой. Представила, как стараюсь растопить ледяной кокон. Я чувствовала, как мой живительный нектар тонкой струйкой стал заполнять пространство вокруг меня, и тепло прогнало от меня холод.

Поток усилился и хлынул в пространство, окруженное ледяным коконом. Он наполнил воздух яркими сверкающими пылинками.

Ледяной кокон стал таять. По стенам появились оконца, словно промоины на речке весной.

В одном из них мелькнула женщина, она повернулась спиной и заскользила на противоположный край поляны. Она спешила уйти подальше, пытаясь крыться.

Кокон таял на глазах и темнел, превращаясь в смолу, пока совсем не исчез, растворившись в траве.

Я растратила весь свой нектар, но я спасла себя.

В ушах пульсировала боль, в голове усиливался шум, я с трудом сглотнула и опустилась на траву в бессилии.

На поляне не осталось и следа от чужой магии. Снова сияло солнце, вернулись звуки. На другом краю мелькнуло зеленое пятно. Кто-то спешно покидал поляну.

Беги, беги, дорогая, я все равно тебя найду и накажу.

— Леди Мия? — раздалось у меня за спиной.

Я резко повернулась на голос.

Ну надо же, распорядитель отбора собственной персоной.

Интересно, он сам пришел, или его попросили присоединиться ко мне?

— Доброе утро… М-м-м, — наверное, это не есть хорошо, но я до сих пор не знала имя нашего распорядителя.

Я посмотрела на него выразительно, в ожидании, что он назовется.

Слава драконам, он правильно понял мое «ммм». Слегка наклонил голову и представился:

— Лорг Иманил, к вашим услугам, леди Мия. — Он на миг прикрыл глаза, а, открыв, заглянул за мое плечо, с интересом что-то разглядывая на лугу.

— Как интересно, что бы это могло быть… — пробормотал он тихо, но я услышала.

Я обернулась и проследила за его взглядом.

Так и есть: он увидел круглую полянку с примятой травой, образовавшуюся после моего ледяного заточения.

Ну вот. Сейчас начнутся расспросы. А я терпеть не могу, когда меня спрашивают и требуют ответить. Особенно, когда сама не знаешь, что с тобой произошло.

Лорг кашлянул, поднеся ко рту кулак, и посмотрел на меня, сдвинув брови.

— Что здесь происходит? Вы решили потренироваться перед следующим этапом?

Я не ошиблась. Лорг Иманил оказался предсказуем. Но не ответить ему я не посмела.

— Нет, м-м-м, да.

А что я могла ему ответить? Что пришла наполнить свой магический запас, а вместо этого кто-то очень сильный пожелал меня заморозить и отнять даже те крохи, что я успела собрать?

И что будет потом? Отменят отбор невест? Или начнут следствие? Вызовут королевского дознавателя, начнут вызывать по одному в специальную комнату, кричать и допрашивать всех и вся.

А толку?

Я не верила в силу королевского правосудия и человеческой справедливости.

Ну простите, на моей памяти уже было несколько случаев, когда преступник уходил от наказания. Ну вот, например, сразу вспомнилась история из моего невеселого приютского детства.

Когда я жила в приюте, вскрылось, что одна из кастелянш приворовывала новую детскую одежду, покупавшуюся на королевские деньги. Вернее, не воровала, а обменивала. Она собирала старые платья и штаны у близких и дальних родственников. Естественно, те, из которых их детки давно выросли и поизносили, и приносила в приют. А из приюта забирала новую и одаривала ею дочек и сыночков своей многочисленной родни.

Старшие девчонки шептали, что вся ее родня щеголяла в обновках по улицам нашего городка, где все знали друг друга, не стесняясь.

А я еще недоумевала, почему мне всегда доставалось платье на пару размеров больше и уже заношенное.

«На вырост», — фальшиво улыбалась кастелянша.

Она заставляла меня носить чужое платье. А оно к тому же еще и пахло противным нафталином. иэтот запах ничем не удавалось перебить: ни стиральным порошком, ни ароматизаторами для белья. Увы.

Б-р-р! Фу, как неприятно!

Вспомнила и вздрогнула я.

Но, как говорится, сколько веревочке не виться, конец все равно будет.

Я не знаю, власти сами узнали обо всем или кто-то куда нужно сообщил, но весть дошла до Опекунского Совета, и в приют прибыл дознаватель. Началось следствие. Но через месяц его прекратили.

«За неимением доказательств», — шепнули старшие.

Кто мог заступиться за нас, за бедных сирот?

Никому не нужно, чтобы его белье полоскали на всех городских площадях.

Правда, кастеляншу уволили, или она сама ушла, я не знаю. Но тогда я получила вдруг новое платье. Красивое. И по размеру.

Я до сих пор помню те приятные ощущения от пахнущей новым одежды.

И потом нам уже выдавали новые вещи.

Я потом встречала нашу кастеляншу на рынке, она торговала овощами и зеленью. Вот и справедливость.

Распорядитель хмыкнул.

— Так да или нет? — переспросил он и дружелюбно улыбнулся.

— Скорее да, чем нет, — поддержала я его доброжелательный тон. — Но если бы вы только заранее сказали, какие еще испытания нас ждут, чтобы мы могли хоть немного подготовиться.