Она не закончила. Быстро замолчала и даже прикусила нижнюю губу.

— Простите, а Конор Моран все еще ваш жених? У вас скоро свадьба? – я сама не поняла, как задала эти вопросы. Даже не сразу осознала, что они сорвались с моих губ. Когда же до меня дошло, было уже поздно.

— Должно быть иначе? – она развернулась и направилась к лифту. Задала этот вопрос так, словно я только что спросила у нее действительно ли небо голубое.

Некоторое время мы с Ивоном стояли неподвижно. Даже, когда створки лифта закрылись и Джулия перестала быть видна.

Она… пошла… к Морану.

Мне казалось, что кто-то взял ржавую вилку и ею пробил мне грудь. Или даже хуже.

Получается, Конор действительно солгал мне? Они с Джулией все еще помолвлены и скоро станут мужем и женой?

— Пойдем, — Ивон потянул меня к выходу.

Уже вскоре мы сели в его машину и я опустилась на сиденье, скрещивая руки под грудью и до боли кусая нижнюю губу.

Почувствовала ли Джулия то, что на мне запах ее жениха? Наверное, нет. В холле слишком много запахов и на мне толстовка Ивона. Даже вечную метку она навряд ли разобрала. От нее исходит лишь то, что я помечена доминантным альфой. Точно. Ивон же тоже доминантный, а Джулия назвала меня его девушкой. Она решила, что я помечена им?

Я нервно поерзала на сиденье. Что я испытывала в это мгновение? Много всего. В том числе и то, что меня совесть заживо загрызала. Джулия и Моран вместе давно. Она слишком многое отдала ему, а в итоге Конор ей изменял. Со мной. Я та самая никчемная любовница. В итоге оказалось, что мы с Мораном истинные, но грязной составляющей наших отношений это не меняет.

В тот же момент меня испепелял гнев по отношению к Конору. Он мне солгал. При чем в том, что являлось критичным. То, что душу выворачивало наизнанку.

Пытаясь делать глубокие вдохи, я мысленно раз за разом напоминала себе, что мне стоит успокоиться. Сейчас главное нормально пробудиться, а потом… потом я поговорю с Конором. Может, я что-то не так поняла. Возможно… все не настолько плохо?

Прошло около часа прежде, чем мы приехали к нужному месту. К тому комплексу, в котором мы с «семьей» жили до того, как были вынуждены переехать.

Мы покинули это место, но все же именно оно являлось для меня домом. Тут была создана наша «семья» и именно тут я жила все последние годы.

С этим комплексом было связано много хороших воспоминаний.

Насколько я знала, после того, как мы уехали, здания уже начали наполнять бездомные, но альфы из нашей «семьи» их прогнали.

Я очень надеялась, что моя комната осталась хоть в каком-то более-менее нормальном виде.

Когда я вошла в здание, мне уже начало становиться плохо. Наступал последний период пробуждения.

Учитывая это, Ивону пришлось оставить меня. Передать в руки Фие. Единственной, кто все следующие дни будет рядом со мной.

— Я буду на улице, — предупредил Ивон, когда Фиа повела меня наверх. Насколько я знала, он и еще несколько альф будут дежурить рядом с комплексом для безопасности.

Я была очень благодарна им за заботу. За все, что они делали для меня. Буквально до слез и трепета в груди.

Фиа завела меня в мою спальню. Я окинула ее взглядом и с облегчением выдохнула. Моя комната осталась в нормальном состоянии.

Я упала на чистую, перестеленную подругой кровать. Кажется, Фиа спрашивала хочу ли я есть. Нужно ли мне что-нибудь принести. Но я, поблагодарив, отрицательно качнула головой.

Перед глазами начало плыть. Тело наполнялось жжением и болью.

Вскоре я отключилась.

Каждую частичку тела наполнила та боль, которая, словно кислота разъедала. Кажется, я кричала. Ворочалась на кровати. Постоянно проваливалась в темноту, но даже она не становилась избавлением от невыносимых пыток. Наоборот, в бессознательном состоянии было лишь хуже. Там постоянно что-то ярко вспыхивало. Пронзало разум. Кажется, искрилось словно ток.

Изначально я жутко боялась этих вспышек. Они были настолько яркими и мощными, что, казалось, могли заживо сжечь. Одним коротким соприкосновением превратить в пепел. Поэтому я убегала от них. Кричала. Раз за разом падала, пока яркие неровные нити тянулись ко мне. Хватали. Обжигали так, что, создавалось ощущение, прожигали до костей. Они действительно убивали.

Позже, мне стало казаться, что у меня возникли страшные галлюцинации. Или же я уже начала видеть кошары, ведь, среди всех этих вспышек, замечала саму себя. Но это точно была не я. Кто-то ужасный. Хладнокровный. Та, которая бежала за мной и, впоследствии делала то, что я могла считать ничем, кроме, как адом. Самым настоящим. Болезненным настолько, что каждую проведенную там секунду, я думала о том, что скоро лишусь разума. Возможно, именно это со мной происходило.

По ощущениям, я была там минимум несколько лет. Или же вечность. Трудно судить о времени, когда оно тянется так, словно вообще не существует, поэтому, когда я наконец-то вернулась в сознание, не сразу поняла, что происходит. Не могла вспомнить о том, что вообще-то существует реальность и жизнь.

Единственное, что я могла делать, это резко сесть на кровати и шумно, равно, жадно дышать, словно мне совершенно не хватало кислорода.

— Ты очнулась? – рядом со мной послышался женский голос. Совершенно незнакомый и я, сильно дернувшись, посмотрела вправо. Увидела омегу, быстрым шагом подошедшую к моей кровати.

Чертовы кошмары, растерзавшие меня в бессознательном состоянии и реальность все еще не отделились друг от друга и я паршиво соображала. Настолько, что голова трещала.

— Кто вы? – быстро моргая, я пыталась привыкнуть к яркому свету, но перед глазами все слишком плыло. Я до сих пор не могла даже нормально рассмотреть эту женщину. Видела только очертания. То, что она полненькая. Кажется, одетая в черное платье и у нее на голове кудри.

— В первую очередь, скажи, как ты себя чувствуешь? Понимаешь ли ты, что я говорю?

— Я… Да, понимаю и… Где я? – перед глазами уже не настолько сильно плыло и я смогла увидеть очертания комнаты, в которой находилась. Это абсолютно точно не моя спальня.

Эта комната огромная. С тяжелой, деревянной мебелью, хрустальной люстрой, большим окном.

— Я тебе все объясню, но для начала нужно, чтобы тебя осмотрел врач. Твое состояние является первоочередной важностью. Пожалуйста, не переживай. Все хорошо. Мы всего лишь хотим тебе помочь.

— Мне… Мне нужна помощь? – спросила, закрывая глаза и начиная сильно тереть веки. Мне срочно требовалось мое зрение в нормальном состоянии.

— Конечно. И оказать тебе помощь можем только мы, — что-то в этих словах было слишком самоуверенным. Надменным. Тем, что мне не понравилось.

— Где мой брат и… моя семья? – я убрала ладонь от лица и попыталась опять открыть глаза.

— Твой брат сейчас тоже в этом здании. Как только врач тебя осмотрит, ты сможешь поговорить с ним. Повторяю, пожалуйста, не переживай. Все хорошо.

Все хорошо, но при этом мне требуется какая-то помощь?

Женщина вышла из комнаты, а я, сбрасывая с себя одеяло, опять ладонью потерла лицо.

В голове творилось черти что. Что это за место? Как я тут оказалась? Что вообще происходит? Сознание взрывалось от множества вопросов.

Чувствовала я себя… хорошо? Пожалуй, да. Не было никакой боли. Совершенно. Наоборот, тело казалось легким. Подвижным. Словно я сию секунду могла встать и пробежать марафон. Единственное, сознание еще плохо работало, словно у человека, который слишком долго проспал и не мог вот так сразу прийти в себя. К тому же, его изувечивало непониманием того, что происходило. Даже тревогой.

Опять поднося руку к лицу, чтобы потереть его, я замерла.

Точно. Я ведь пробудилась. Должна была измениться, но кожа у меня все такая же белая. Я пальцами подцепила пряди волос и посмотрела на них. Они тоже белые. Черт.

Была бы ситуация другой, я была очень сильно разочарована этим. Ранее, узнав, что я прохожу именно через длительное пробуждение и, соответственно, скорее всего, получу внешние изменения, я надеялась, что стану нормальной. Я жаждала этого, как ничто другое. Вот только, я в итоге так и осталась уродцем. Это было достаточным поводом для депрессии, но, учитывая обстоятельства, мне сейчас явно следовало думать о другом.