— Еще они могли бы оставить мне мягких подушек, алкоголь и шлюх.

— Шлюх навряд ли. Дом же осматривают перед началом ареста, — я вилкой постучала по тарелке. Хоть и понимала, что, несмотря на ровный голос Морана, говорил он с сарказмом и в моем уточнении не нуждался. Поэтому я перевела тему. Вернее, вернулась к изначальному вопросу: — Так, почему твоя семья не помогла тебе хотя бы с едой?

— Думаешь, я в этом нуждаюсь?

Почему-то этот вопрос загнал меня в тупик.

— Дело не в том, нуждаешься ли ты, а в том, что у твоей семьи явно была такая возможность.

Моран лениво откинулся на спинку стула.

— Скажи, Привидение, неужели я по-твоему сахарный, раз настолько нуждаюсь в какой-либо особенной еде, так, что не смогу прожить без нее даже несколько месяцев?

Я отрицательно качнула головой. Сахарным я его точно не считала. Моран взял вилку и покрутив ее пальцами, сказал:

— Этот арест лишь мелочь. Пусть он и раздражает, но в помощи я не нуждаюсь.

Я не сдержалась и приподняла бровь, лишь сейчас кое-что понимая.

— Но до начала ареста твой отец предлагал ее тебе?

Моран еле заметно кивнул.

Получается, изначально даже имея возможность, получить помощь от своей семьи, Моран отказался от нее. Принципиально. Иначе это было бы, как проявление слабости?

Альфы порой поражают своей гордостью.

Но вопрос в другом. Моран имея влияния куда больше, чем кто-либо еще, проходил это наказание так же, как и остальные заключенные. И как? Выдерживал ли он?

Казалось, что вопрос глупый. Моран еще тот монстр и что ему это заключение?

Но я, омега, которая иногда хотела хотя бы несколько дней безвылазно посидеть в своей комнате, вообще не представляла, как бы провела полгода в полном уединении. Без возможности даже по телефону с кем-нибудь связаться. Ни звонков, ни телефонов.

У альф же все даже хуже. У них инстинкты, которые нужно утолять. Жестокость. Жажда омеги. Последнее пугало меня особенно сильно.

Черт, даже в тюрьмы регулярно пускали на посещение, чтобы альфы проводили гоны с женщинами. Моран же без омеги полгода. И я боялась. Очень. В любой момент он мог сорваться в бесконтрольной жажде трахать все, что двигается.

А я… двигаюсь. То есть, к сожалению, подхожу под этот критерий.

Черт, как же мне хотелось убраться отсюда.

Вечером Моран опять отвел меня на кухню, перед этим сводив в ванную комнату.

Я против воли задумалась о том, что мы почему-то как-то слишком много времени проводим рядом друг с другом. Вместе позавтракали, пообедали и вот теперь ужин. Тем более, он не сразу отводил меня в подвал. Еще какое-то время мы сидели на кухне. А потом он вместе со мной шел в подвал. Мы разговаривали. Я все так же зажималась от напряжения, непринятия и страха, но, черт, рот у меня не закрывался. Это одна из причин, по которой я бы, наверное, такое уединение не перенесла бы. Мне нужно разговаривать.

Когда мы вечером пришли на кухню, как раз включили электричество и я решила попробовать что-нибудь приготовить. Опять-таки, я не привередлива, но жизнь полное дерьмо. Неизвестно, когда она оборвется и лишний раз вкусно поесть не будет чем-то плохим.

С этими мыслями я носилась по кухне. Искала кастрюли, сковороду, ножи. Как оказалось, Моран не знал, где все это лежало.

Альфа сидел за столом. Лениво крутил в ладони телефон, которым ранее подсвечивал нам дорогу.

И Моран опять смотрел на меня. Я это не только заметила. Ощущала его взгляд и утром и в обед. Когда мы шли по коридору, спускались в подвал. И это самое главное, из-за чего мне было не по себе.

Когда Фиа впервые увидела меня без маски, она тоже неотрывно смотрела на меня. Позже старалась отрывать взгляды. И я, конечно, понимала, что внешность у меня специфическая, но таких взглядов, как у Морана, я никогда не ощущала. Неотрывных. Слишком пристальных. Таких, что по коже скользили острые, горячие угли.

— Почему ты постоянно на меня смотришь? – я не выдержала. Отмывая сковороду, я обернулась и поняла, что взгляд альфы вновь был на мне. Сейчас на ногах.

— Тебе идет одежда черного цвета. Выглядишь горячо.

Я застыла, не обращая внимания, что вода, стекая с приподнятой ладони, проникала под рукав. Не знала, что испытала в этот момент. Желание немедленно снять с себя кофту Морана к которой уже более-менее привыкла? Но тогда я останусь голой.

— Моему жениху нравится, когда я в белом, — буркнула отворачиваясь.

Я не лгала. Наверное. Во всяком случае, все комплекты одежды, которые он мне отправлял были белыми. Лишь пара платьев и масок персикового, бледного цвета.

Я начала натирать сковороду, но сильно вздрогнула когда Моран руками оперся о раковину по обе сторону от моей талии.

— А не пошел бы твой жених нахрен? – его тяжелый, слишком мрачный голос, прошел по нервным окончаниям и я тут же обернулась, выронив сковороду из рук.

Не понимала, как Моран мог настолько бесшумно подойти ко мне, но близость его присутствия ударила по мне таким страхом, что я тут же попыталась ринуться вбок.

— Стоять, — он жестко сжал одну руку на талии и дернул обратно. – Куда это ты собралась?

— Подальше от тебя, я не хочу, чтобы ты опять… — я запнулась, поясницей до боли вжимаясь в раковину.

— Не хочешь, значит? – Моран поддел меня под бедра и усадил на столешницу. Раздвинул мои ноги. Я начала вырываться и сопротивляться, но альфа жестко сжал мою попу и талию, не позволяя отстраниться. – Скажи, Привидение, как ты видишь оставшийся месяц и восемь дней, которые мы с тобой приведем в этом доме?

О, боже, я их никак не видела. Я убежать хотела!

— Ни… никак.

— Ты же не думаешь, что мы все дни будем проводить вот так, — он пальцами сжал мой подбородок. – Я и сегодня себя еле сдерживаю.

— Что тебе нужно от?..

— Давай, подумаем, что мне от тебя может быть нужно, — отпуская мой подбородок, Моран уже двумя руками пробрался под кофту и ими сжал мою обнаженную талию. – Мне нужно, чтобы мой член был в тебе.

Я застыла. Так, словно мое тело в ужасе перестало меня слушаться. А альфа наклонился к моему уху, обжигая шею горячим дыханием.

— Ты знаешь, что я изначально собирался с тобой сделать, но, допустим, когда закончится мой арест, я тебя отпущу и ты сможешь проваливать на все четыре стороны. Но за свободу нужно заплатить, — Моран пальцами провел по моей шее. – Дай мне свое тело. Если не будешь сопротивляться, начнешь раздвигать ноги по первому моему требованию, так и быть, через месяц и восемь дней, будешь полностью свободна.

Я пыталась держаться. Внутренне жестоко скомкивала все эмоции, раз за разом задерживая дыхание, предпринимала попытки делать так, чтобы ладони не дрожали. Или хотя бы, чтобы это происходило не настолько явно. Но все равно я была на грани.

Моран дал мне время подумать до ночи.

И с каждым мгновением мысли внутри моего сознания трещали все сильнее и сильнее. Уже теперь напоминали острые осколки. Битое стекло, рассыпанное по всей душе и разрезающее ее в клочья.

Я приготовила ужин. Уже теперь не из желания поесть чего-нибудь горячего, а потому, что это было шансом хоть какое-то время держаться подальше от Морана. Он вальяжно, лениво сидел за столом. Пока что не трогал меня и не подходил. Но все еще рассматривал. Беспрерывно. Так, что я каждое мгновение чувствовала взгляд альфы на себе, а, в те редкие секунды, когда нерешительно или случайно оборачивалась в его сторону, убеждалась в том, что мои ощущения были верны.

Ели мы в полной тишине. Моран сказал, чтобы я ему что-нибудь рассказала, но черта с два я смогла бы связать хотя бы одну фразу. Да и я не хотела с ним разговаривать. Даже не поднимала взгляд на альфу. Все время смотрела на свою тарелку.

Уже вскоре я попросила Морана отвести меня в подвал. На вопрос хочу ли я в ванную, я отрицательно качнула головой. Единственным моим желанием было как можно скорее оказаться подальше от альфы.