Но даже это сейчас казалось не столь значительным. В бушующих эмоциях, меня пожирало кое-что другое.

— Нет, — я упрямо, судорожно качнула головой. – Ты же… Ты…

Что? Что он?

Я чуть не захлебнулась собственными словами. Перерывая в голове воспоминания о том, про что мы говорили и, заодно разбивая мысли в осколки, я понимала, что Моран действительно открыто не подтверждал того, что больше не тронет Ивона, но ведь… я считала…

— Приведение, иди сюда, — прозвучало более жестоко. Моран протянул мне руку и выглядело это настолько же страшно, как и последнее предупреждение.

Я вновь отрицательно качнула головой. Буквально на несколько мгновений закрыла глаза и, пытаясь собраться с мыслями, быстро произнесла:

— Пожалуйста, не трогай моего брата. Забудь про него и тогда я… мы продолжим. Я сделаю для тебя все. Я и так делала. Ни в чем тебе не отказывала и…

— Нет, — Моран даже дослушивать меня не стал. – Ты и так сделаешь для меня все.

— Нет! – уже теперь наступила моя очередь давать отрицательный ответ. И он прозвучал громко. Заглушая барабанную дробь биения моего сердца. – Я согласилась только из-за Ивона и если ты не намерен…

— Тогда что? – Моран немного опустил веки. Выглядело это очень угрожающе. Я почувствовала себя зверьком рядом с чудовищем. – Он прикоснулся к моей невесте и за это должен заплатить. Это ничто не изменит.

— Он всего лишь поцеловал ее, в то время, как ты брал меня по сути против моей воли.

— Не сравнивай себя и Джулию, — Моран приподнял уголок губ в жутком оскале. Мрачная, кровожадная реакция. Словно я тронула то, что не смела и я это более чем отчетливо почувствовала.

Я замерла. Альфа и раньше говорил мне, чтобы я не сравнивала себя и его невесту. Тогда я это восприняла легче, пусть и с грустью. С очередным пониманием того, что я омега низшего сорта. Без особых прав. Это реалии жизни, к которым я уже давно привыкла.

Но почему сейчас эти слова вызвали у меня совершенно другую реакцию? Какую-то болезненную. Словно мне к груди приставили тупой нож, медленно воткнули по самую рукоять, а потом несколько раз прокрутили.

Горло сдавило. Эмоционально вновь качнуло и, словно одно наслаивалось на другое, я почувствовала, что глаза начало неприятно покалывать.

— Что будет, если я продолжу сравнивать себя и ее? – я сжала ладони в кулаки, ногтями впиваясь в кожу. Пытаясь болью отрезвить себя. Мысленно крича на себя, запрещая плакать.

— Тебе не понравится, что я с тобой сделаю, — оскал на губах Морана не сильно изменился, но я отчетливо чувствовала то, что он стал еще более жутким. Словно я для альфы сейчас являлась глупой букашкой, которая не понимала очевидного.

Была бы возможность, я сделала бы еще один шаг назад. А еще лучше, прошла бы сквозь стену. Навеки бы осталась в ней, как часть неживых камней, но я могла лишь вжаться спиной в холодную поверхность экрана.

Больно. Черт, как же больно.

Моран поднялся с дивана. Положил ладони в карманы домашних штанов, но от этого не стал выглядеть менее угрожающим. Наоборот, то, что альфа сейчас сокращал между нами расстояние, било по нервам.

— Когда я выйду отсюда, я твоему брату сверну шею. Но не сразу. Перед этим я сделаю с ним то, из-за чего он сам будет жаждать своей смерти, — Моран говорил это лениво. Безразлично. Просто, как пункт из своих планов.

Альфа был уже достаточно близко и, подняв руку, кончиками пальцев прикоснулся к моей щеке. Я дернулась. Собиралась немедленно отойти, но Моран вплел пальцы в мои волосы и, сжимая их, заставил меня посмотреть на свой обнаженный торс.

— Ты же расплачиваешься за это, — он заставил меня взглядом окинуть темные вены под смуглой кожей. Моран наклонился и его горячее дыхание коснулось моего уха. – И ты получаешь от этого удовольствие. Я прекрасно чувствую, когда ты кончаешь. Так какого хрена ты мне сейчас отказываешь?

Он рукой пробрался под мою кофту. Сжал обнаженное бедро. Рывком притянул к себе так, что я животом почувствовала каменный член.

Моран опять попытался снять с меня кофту. Уже теперь жестоко, грубо. Чуть ли не разрывая ее.

— Нет. Нет! – закричала, пытаясь вырваться. – Пока ты не пообещаешь, что не тронешь моего брата…

— Я этого никогда не пообещаю, но если ты еще хоть раз об этом заговоришь…

В попытке вырваться, я влепила Морану пощечину, этим обрывая его фразу.

Пощечина получилась сильной. Громкой. Альфа замер и медленно перевел на меня взгляд. Я встретила его стойко. Все еще пытаясь убрать его руки от своего тела.

Моран оскалился. Положил ладонь на мой затылок. Сжал волосы и рывком притянул к себе, так, что я лицом уткнулась в его грудь.

— Ты начинаешь бесить всякий раз, когда говоришь про своего никчемного брата. Еще раз скажешь насчет него хотя бы одно слово и, выйдя отсюда, я сделаю ему еще больнее, чем изначально планировал.

С губ сорвался рваный, ненормальный выдох и глаза начало сильнее покалывать. Еще немного и я точно разревусь.

Моран сжал мою талию, затем взял одну мою ногу под коленкой. Закинул себе на бедро и второй рукой сжал грудь. Кажется, собирался поцеловать шею, но я, уже теперь совершенно себя не понимая, начала вырываться так, словно лучше умру, чем вновь лягу под него. Вернее, так и было.

Моран не просто физически сильнее меня. Я против него вообще ничего сделать не могла, но я отчаяние и боль делали многое. Когда он перехватывал мои руки, я их вырывала. Он прижал меня к экрану, а я поцарапала альфу ногтями. Пыталась ударить. Он скалился. Выглядел так, словно еще немного и наступит конец всему.

Но все-таки, все закончилось на следующей моей пощечине. Сильной. Хлесткой. Моран замер. Мы вдвоем не шевелились и, казалось, пространство трещало.

Он медленно перевел на меня жуткий взгляд и я увидела на щеке альфы покраснение.

— Это ничего не меняет, — он сжал мой подбородок и, своими губами практически прикасаясь к моим, произнес: — Ты все равно будешь подо мной.

Я затряслась, понимая, что ему ничего не стоит взять меня против моей воли, но Моран разжал пальцы и отступил назад.

— Успокоишься и мы вернемся к тому, что у нас было, — смотря в мои глаза, он ставил меня перед фактом.

Когда мы с Мораном шли по коридору, мне казалось, что пол под моими ногами шатается. Словно я вообще с трудом иду. Волочу свое жалкое тело.

Мы молчали и напряжение сжирало воздух.

Когда Моран открыл дверь моей новой комнаты, я молча вошла в нее. Не оборачивалась. Не смотрела на альфу. Лишь чувствовала, что он остановился около порога и почему-то не уходил.

Я тихо села на край кровати. Не шевелясь. Не моргая. Смотря в одну точку.

И насколько же это были жуткие моменты. В нашей тишине. В том, что Моран еще какое-то время, как мне казалось, слишком долгое, никуда не уходил.

Но, когда он все-таки сделав несколько шагов назад закрыл дверь, а затем послышался звук проворачивающегося ключа в замке, я сползла на пол и свернулась калачиком.

Слезы, которые я так отчаянно пыталась сдерживать, хлынули из глаз и в полной тишине комнаты послышались мои всхлипы.

Уродливой издевкой в сознании вспыхнуло воспоминание о том, что недавно я смеялась и, наверное, даже чувствовала себя совсем неплохо. Словно привыкала к этому месту, а теперь…

Обнимая себя руками и, глотая слезы, начала ногтями царапать собственную кожу. До боли, невыносимого жжения. Чувствуя себя настолько грязной, никчемной, отвратительной. Омега без нижнего белья. Подстилка. Шлюха. Та, которая раздвигала ноги перед Мораном по любому его желанию. А он пользовался. Хорошенько так. Ну, конечно, если перед ним такая безмозглая идиотка, то почему же ею не воспользоваться?

Лежа на полу, я обнимала себя дрожащими руками. Ревела, всхлипывала и задыхалась не в состоянии нормально делать вдохи. Холод жег кожу. Эмоции и боль раздирали на части. Казалось, что не только душа, но и тело разрушалось.