Альфа потянул меня на себя. Заставил сесть. Затем вообще поставил на колени. Сквозь безумное биение сердца отдающееся гулом в ушах, я услышала шорох одежды.

— Отсосешь мне, Привидение.

Эти слова не просто ошпарили. Сделали со мной что-то в разы похуже, но совершенно не отрезвили. Хоть я и начала брыкаться. Пытаться вырваться. Моран и так забрал мой первый поцелуй. Но поцелуй такого плана я точно вообще никак и ни за что не была готова ему отдать. Да лучше смерть.

Он жестко сжал мои волосы. Дернул на себя, заставляя приподняться и вместе с этим альфа сам наклонился. Так, что наши губы вновь соединились. Вернее, он набросился на них. Опять жестоко, глубоко целуя. Языком проникая в мой рот. И меня вновь обожгло. Это было так… остро и приятно. Словно стоять на краю пропасти. Вернее, уже падать в нее. Страшно, но почему-то это поглощает. И я сама этого не понимая, становилась слишком послушной в руках Морана. Подавленная им, тяжело дышащая, таящая от каждого жестоко поцелуя.

Альфа взял мою ладонь в свою. Сдернул перчатку. Затем заставил что-то сжать. Горячее. Каменное. Так, что в этот момент с его губ сорвался тяжелый выдох и создавалось ощущение, что тело Морана еще сильнее напряглось.

А я дернулась всем телом, словно на меня пролилась раскаленная сталь. Я сразу же поняла к чему сейчас прикасалась. И меня не просто обожгло. Я словно с ума сходила. Попыталась немедленно отдернуть руку. Хоть что-нибудь сделать, но альфа крепко ее держал и вновь жестко целуя, начал моей ладонью водить по своему каменному члену.

Я не знала, что со мной происходило. С одной стороны наш поцелуй поглощал настолько, что я ни о чем другом думать не могла. Тонула в нем. Захлебывалась жестокими ощущениями. Но, с другой стороны, я никак не могла забыть о том, к чему сейчас прикасалась моя ладонь. Моран сам ею водил. Делал то, что ему хотелось, а я вообще дышать не могла. Это происходило долго. Бесконечно. И меня эмоционально бросало из стороны в сторону. Я молилась на темноту в коридоре. То, что не видела его члена, но ощущений мне с головой хватало. Так, что от этого даже становилось страшно. Я понимала, что Моран огромен и его член тоже будет не маленьким, но… разве у альф он должен быть прямо таким? У меня ладонь не смыкалась на его возбужденной плоти.

Минуты растаяли. Время остановилось и в нем меня пугала тяжесть в голове, непонятная податливость и то, что внизу живота начало как-то странно ныть.

Моран резко разорвал поцелуй.

— Открой рот, — его тяжелый, хриплый голос прошел по нервным окончаниям, а резкие слова заставили вздрогнуть и сделать так, как сказал альфа.

Стоило мне открыть рот, как губ, а затем и языка коснулось что-то раскаленное. Член Морана. Он сделал толчок внутрь моего рта, удерживая меня за волосы. Не позволяя отстраниться, когда я сильно дернулась и немедленно попыталась это сделать. Еще один толчок и я почувствовала, как в рот брызнуло что-то горячее, вязкое.

— Глотай, — альфа вынул член и стиснул мои щеки. Заставляя сделать так, как он сказал.

И я сделала. Проглотила. Лишь после этого осознавая, что именно произошло. По коже пробежали мощные мурашки, по ощущениям, как раскаленные иглы. Я широко раскрыла глаза, часто задышала и, когда Моран отпустил меня, я буквально рухнула на попу, спиной прижимаясь к стене.

Если ад и существовал, то сейчас он находился в моей голове.

Я опять находилась в подвале. Куском ткани, оторванной от скатерти, пыталась оттереть плесень. С такой силой, что руки нещадно болели, но я не останавливалась.

Сколько прошло времени с тех пор, как я опять вернулась сюда? Я не знала, но на улице уже начало темнеть.

Минут десять назад включился свет. Это, наверное, был тот редкий отрывок времени, когда в доме Морана давали электричество. Кажется, раньше это длилось практически пол дня, но из-за меня это время сократилось до пары часов.

Садясь на пол, я с силой сжала уже почерневшую ткань. Я старалась не думать о том, что произошло в коридоре, но, черт раздери, не получалось. И сейчас в голове вспыхивали отрывки того, как я, еще будучи не в себе, быстро ладонями в темноте нащупала свою маску и перчатку. Надела их на себя так, словно пыталась спрятаться, но ведь от ощущений таким образом не убежишь. От того, что у меня с Мораном было то, что должно было произойти у меня исключительно с моим женихом.

Я опять до боли под маской прикусила нижнюю губу. Но это вообще никак не помогало.

Услышав, что дверь открылась, я резко обернулась.

Моран. Он вошел в подвал.

У меня в груди все сжалось и я, отвернувшись, принялась дальше тереть стену. Я больше не дергалась. Не пыталась отойти подальше. Все так же боялась Морана, но кое-что во мне изменилось – я поняла, что мои мольбы на него не действуют и увеличивающееся расстояние ничем не поможет, кроме, как выдаст мой страх.

Поэтому к чему все эти дерганные конвульсии? Я просто осталась на месте.

Краем глаза я заметила, что Моран что-то положил на диван. Бутылку с водой, ложку и банку с консервированной едой. Скорее всего, супом. Такие выдают заключенным перед началом срока.

Моран прошел по подвалу. Даже не оборачиваясь, я слышала его тяжелые шаги, а, когда поняла, что он сел на кресло позади меня, положила тряпку на пол и тут же потянулась к своим перчаткам, надевая их на ладони.

— Сегодня ты глотала мою сперму, а сейчас опять прячешь ладони?

Следующий выдох срывающийся с моих губ, оказался жутко рванным. И щеки под маской начали пылать так, словно на них вспыхнули огни. Некоторое время я даже не шевелилась и мне понадобилось время, чтобы хоть немного прийти в себя.

Я ничего не ответила. На несколько секунд закрыла глаза, а потом, открыв их, посмотрела на тряпку, пытаясь понять, брать ли ее теперь в руки. Я же перчатки испачкаю.

Хотя… Да пошло все к черту. Я взяла ее и начала опять тереть стену.

На некоторое время в подвале повисла тишина. Я терла плесень. Настолько сильно, что даже задумалась, а что, если я протру стену насквозь, а потом прокопаю себе путь на свободу? Сейчас я понимала лишь одно – мне действительно нужно любым путем попытаться убежать отсюда.

— Как тебя зовут, Привидение?

Изо всех сил проводя тряпкой до самого пола, я в итоге ею уткнулась в плинтус и, обернувшись, посмотрела на Морана. Видел ли он, как сейчас мои глаза горят отторжением? В прорезях маски можно рассмотреть лишь их, но в данный момент вуаль частично спадала вперед.

Я промолчала. Отвернулась. Во многом потому, что из-за произошедшего просто не могла смотреть на Морана. Хотелось сильно сжать тряпку. Порвать ее на части. Хоть как-нибудь унять тот ад, который сейчас творился в моем теле.

— Привидение молчит. И такое бывает? – альфа щелкнул зажигалкой. Подкурил сигарету.

Даже его голос звучал непривычно лениво. Когда я посмотрела на Морана мне показалось, что он немного более расслабленный, чем обычно. Незначительно, но все же. А я, наоборот, себе места не находила.

— Ты же всегда говорил мне заткнуться. Вот я это и сделала, — поднявшись, я сделала шаг вбок и опять присела на корточки, оттирая уже новую зону. К счастью, плесени тут много. Мне есть чем заняться.

— Раньше на тебя это не действовало, — на этих словах Моран выдохнул дым и я почувствовала его горький запах, против воли несколько раз кашлянув. Воздух тут спертый и сигаретный дым ощущался в разы хуже, чем он был на самом деле. Как вообще Моран мог тут курить? Лично у меня голова тут же начинала раскалываться. – Или, может, для того, чтобы ты стала тише, мне следовало просто свой член засунуть в твой рот?

У меня ладони дрогнули и следующее движение, с которым я проводила тряпкой по стене стало слишком рваным.

— Как, оказывается, все просто, Привидение.

Я сжала ткань так, что пальцы начали болеть. Кажется, я вообще не дышала. Опустила голову. Сильно зажмурилась. А ад в голове начал лишь сильнее вопить.