Эта омега… Это же Джулия. Его невеста. Получается, они и в школе вместе учились.

У нее длинные, черные волосы. Кожа, как фарфор. Большие глаза. Красивые черты лица. Она утонченная и нежная, словно самый изысканный цветок. Наверное, я раньше и не видела омег привлекательнее, чем она.

Теперь понятно, почему Ивон в нее влюбился. Спорить о красоте Джулии нет смысла. Она великолепна.

Почему-то моя ладонь начала дрожать. Я хотела отложить снимок. Немедленно. Может, даже отбросить в сторону. Все, что угодно, лишь бы больше на него не смотреть, ведь казалось, что эта фотография начала обжигать руку. Только по какой-то причине, я даже пошевелиться не могла. Сидела и не моргая смотрела на то, как Моран целовал свою обожаемую невесту. И в груди от этого становилось настолько больно, что даже дыхание давалось с невыносимым трудом.

— Странно. Я думал, что эти фотографии в Верлоне, — Кристиан поставил рядом со мной еще одну коробку. – Тут учебники по высшей математике.

— Зачем ты носишь тяжелое? Тебе нельзя, — я не могла передать того, что произошло со мной в это мгновение. Эмоционально меня и так разрывало на части, а то, что Крис застал меня за рассматриванием этой фотографии… Мне стало жутко стыдно. – Я впервые вижу такие снимки. Я имею ввиду печатные.

— В нашей школе их постоянно делали. Каждый год выпускали школьные альбомы, — Крис открыл коробку. – В старших классах я встречался с омегой, которая была главной в фото-кружке и участвовала в составлении альбомов, поэтому таких снимков у меня было множество. Она очень многое отдавала мне и Конору просто на память.

— Да? Я на этих фотографиях не видела рядом с тобой омегу, — я перевернула и отложила в сторону снимок с Мораном и Джулией.

— Потому, что она их делала. А что такое? Ревнуешь?

Я хотела притянуть к себе один из учебников, но моя ладонь застыла, едва коснувшись обложки.

— А должна ревновать? – я все-таки взяла книгу в руки и за интересом к ней попыталась скрыть то, что копаясь в себе не ощутила никакой ревности. Даже малейшей частички. Ни одного крошечного укола. И это нормально. Нет смысла ревновать к бывшим, но…

— Нет, я преданный альфа, — Крис снял вуаль и губами прикоснулся к моей макушке. – И у меня нет какой-либо связи с бывшими.

Это был настолько нежный, мягкий поцелуй, но после него я почувствовала себя так паршиво, что в груди начало гореть, будто туда углей кинули и они теперь плавили мои внутренности.

Крис замечательный альфа. Даже более чем. Он очень многое для меня сделал. Доказал серьезность намерений. Из-за меня многое потерял. А я… рассматривала снимки с Мораном. На этих фотографиях был и Крис, но какого-то черта мой взгляд притягивался именно к Конору.

Стало плохо. Я ощущала себя больной.

Нет, я ничего не испытываю к Морану. Только ненависть. Любые другие чувства исключены. Невозможны! Просто… Просто он сожрал значительную и очень важную часть моей жизни. Такое не забывается.

Я опустила взгляд. Испытывая к себе ту ненависть, которую невозможно описать ни одними словами.

Мне ведь… просто хотелось быть счастливой. И чтобы с моими близкими все было хорошо.

А еще, чтобы меня не смешивали с грязью и не считали шлюхой. Не разрывали мне душу словами, о том, что я гожусь лишь для того, чтобы быть подстилкой. Я желала быть просто любимой и любящей омегой.

Кристиан присел рядом со мной на корточки. Одним движением снял маску и, положив ладонь на мой затылок, своими губами накрыл мои.

Я вздрогнула, но практически сразу потянулась к нему, руками обвивая шею альфы. Обнимая.

Крис замечательный и я сделаю все, чтобы стать для него самой лучшей омегой.

В квартире Кристиана было настолько чисто, что я не нашла, что убрать. И растерялась. Что вообще в таком случае делать?

Пока альфа был в больнице, я, пытаясь занять себя, еще раз обошла квартиру. Изучила ее. Больше всего мне понравилась вторая гостиная. Она меньше, чем первая, но более уютная. С мягкими диванами и камином. Черт, тут был камин!

Кристиан сказал, что в столице мы задержимся еще на неделю, после чего уедем в Верлон и я представляла, как эти дни мы с Крисом будем сидеть в этой гостиной. Разговаривать. Может, смотреть какие-нибудь фильмы.

Я правда очень сильно хотела узнать его лучше.

Обойдя все комнаты и, опять-таки, не найдя, что убрать, я решила занять себя учебниками, но перед этим разговорилась с горничными. Познакомилась с ними. Узнала, что будет на обед.

Мне хотелось помочь с готовкой или хотя бы накрыть на стол, но меня попросили этого не делать. Тут у каждого были свои обязанности и, скорее работникам влетит, если невеста Кристиана будет делать то, за что им платят.

Я к такому не привыкла. В доме моей «семьи» всегда было, чем заняться. Наша жизнь и устройство зависело исключительно от нас.

Так, что мне делать теперь, когда я оказалась за пределами домашних обязанностей?

Сидя на диване во второй гостиной и, смотря на неработающий камин, я долго об этом думала. Все-таки, раньше большая часть моего дня состояла из того, чтобы что-нибудь убрать, помыть, приготовить поесть, помочь с ремонтом. Еще у меня имелась подработка.

А теперь что? Как мне почувствовать себя нужной, а не просто какой-то обузой?

Наверное, если я останусь такой, как раньше, скорее опозорю Кристиана. Навряд ли жены его друзей занимаются мытьем полов. И что будет, если я с ними встречусь? Не буду ли я в сравнении выглядеть, как необразованная, тусклая девчонка из низшего района?

Долго прокручивая это в голове, я пришла лишь к одному выводу – мне следовало расти, как личности и как омеге. Только так я стану для Кристиана идеальной женой. Той, за которую ему не будет стыдно.

Тем более, жизнь меня научила быть усердной. Я со всем справлюсь.

Наполнившись такими мыслями, я так же наполнилась решительностью стать не просто идеальной женой, а вообще самой лучшей омегой во всей стране. И это было круто. То есть, я понимала, что мои планы слишком амбициозны. Даже ненормальны. Но, черт, лучше строить планы и идти к ним, чем все время переживать и захлебываться тревожностью.

В первую очередь я пошла в ванную и приняла душ. Долго. Очищая кожу, затем расчесываясь и приводя себя в порядок. Мне следует выглядеть идеально. Пусть меня видит только Крис, но в первую очередь именно для него мне следует быть красивой.

Затем я, вернувшись в спальню, примеряла новые наряды. Семь комплектов. Перед зеркалом училась более изящным движениям. Долго этим не занималась, ведь в первую очередь мне следовало заняться своей головой.

Вернувшись во вторую гостиную я долго читала статьи на телефоне. Про этикет, про высшее общество, про то, из кого оно состоит. Мысленно подчеркивала информацию, которую мне следует изучить более подробно, а такого было очень много.

И еще я читала про своего отца. Он являлся одним из самых знаменитых аристократов. Во многом по той причине, что, оказывается, отец мог подпитывать городские сети, давая некий процент бесплатного электричества. После его смерти это прекратилось и цены были подняты. Возникли протесты. Некоторые даже кровавые. Особенно в низших районах, где что-то подобное являлось критичным.

Я была в шоке. Учитывая то, что я терпеть не могла отца и старалась даже не вспоминать о нем, сейчас это первый раз, когда я читала статьи и узнавала то, о чем раньше понятия не имела.

Отец не просто имел силу. Он владел могуществом. Но, черт раздери, как он управлял тем, что могло с легкостью уничтожить целый город?

Про отца было множество статей. Даже слишком, но в основном там писалось про его молоденьких любовниц, про то, что он в пьяном виде на машине сбил министра образования, про то, что он ударил ребенка, который решил его обнять, про то, что отец будучи под какими-то веществами помочился в вазу на каком-то благотворительном приеме. И ваза стояла в зале, где находилась сотня гостей. А еще он в туалете пытался утопить одну из своих омег. Еще одной сломал ноги.