Неизвестно, как бы они отреагировали в другой ситуации, но сейчас явно имелось то, что волновало их сильнее. Первой в себя пришла Фиа. Одна из немногих, кто и так знала, как я выгляжу. Вернее, если не считать Ивона, она была единственной, но раньше кое-кто из моей семьи видел мои ладони в редкие случаи, когда я по какой-то причине была без перчаток и вовремя не успевала их надеть.

— Где ты была? – огибая Ивона, Фиа подошла ко мне и взяла мои ладони в свои. Ее пальцы все еще еле ощутимо подрагивали и лицо подруги тоже было осунувшимся.

Я только сейчас поняла, что все альфы и омеги из моей «семьи» выглядели не так, как обычно. Абсолютно все растрепанные. Явно не выспавшиеся. Бледные. Все альфы с щетинами, словно все последние дни не брились.

Я до жжения и боли прикусила нижнюю губу. Желая встать со стула и каждого по отдельности крепко, изо всех сил обнять.

— Я… была в подвале одного здания, — оказалось, произнести эти слова было куда труднее, чем мне казалось. – Меня… Меня там удерживали.

В моей спальне повисла такая тишина, что, казалось, глобальнее нее ничего нет. На лицах альф и омег замер ужас. Их дыхание застыло. Лицо Ивона вовсе окаменело и в его глазах я увидела то, от чего мое сердце вовсе остановилось.

— Кто?.. Кто тебя там удерживал и что там с тобой делали? – спросил Ивон тем голосом, от которого у меня нервы натянулись и начали трещать. Стало еще больнее.

Брат присел на корточки рядом со мной и посмотрел мне в глаза. Сколько же всего было в его зрачках. Невыносимого. Раздирающего.

Я не сдержалась и отвела взгляд, ведь, к сожалению, мне придется врать.

— Я не знаю, кто меня там удерживал, но эти альфы не успели со мной ничего сделать. Я успела убежать. Кажется… Кажется, они собирались отдать меня в бордель, но поскольку… я не пробужденная, они с этим медлили и меня не трогали. Иначе бы… цена за меня была бы меньше.

Криста, стоящая рядом с окном, сильно прикусила губу и зажмурилась так, что ее ресницы подрагивали. Она успела уловить на мне запах альфы и поняла, что я лгу, но я была благодарна за то, что Криста промолчала.

— Пожалуйста, выйдите. Мне нужно поговорить с сестрой, — Ивон сказал это всем остальным, но от меня взгляда все так же не отрывал.

Альфы и омеги не сразу ушли, но, помявшись все-таки это сделали, постоянно оборачиваясь и смотря на меня.

Лишь, когда мы с Ивоном остались наедине, он взял меня за руку и, не отрывая своего взгляда от моих глаз, сказал:

— Теперь рассказывай. Я чувствую, что ты лжешь. Что с тобой сделали, Шион?

Его ладонь держала мою руку очень бережно, но я видела то, насколько сильно Ивон был напряжен. До проступивших вен на шее и руках. До потемневших зрачков и ощущения нестерпимой жажды чужой крови. Я впервые ощущала что-то подобное от брата, словно его самоконтроль полностью трещал.

— Ничего, — я медленно выдохнула, после чего опустила взгляд. – Но кое в чем я и правда солгала. Я была у Конора Морана.

Ладонь Ивона сильнее сжала мою. Я не поднимала взгляд. Не видела лица брата, но прекрасно почувствовала, как атмосфера изменилась.

— Он сейчас под арестом, — произнес он слишком непривычным, тяжелым голосом.

— Да, но ты же знаешь, что я могу проходить через некоторые районы, а поскольку я пока что не пробужденная, то… Ну ты понимаешь. Я смогла пройти через датчики находящиеся на территории рядом с его домом.

— Ты сама пошла к нему?!

Я не понимала, поверил ли мне Ивон когда я сразу сказала, что была у Морана. Возможно, он не хотел верить, но теперь сжал мою руку с такой силой, что я даже зашипела. Ивон тут же разжал руку.

— Прости, я не хотел… — начал он извиняться, но, опомнившись, схватил меня за плечи и заставил посмотреть ему в глаза. – Черт раздери, Шион, скажи, что ты шутишь. Что ты не ходила к нему.

Я поджала губы. Сильно. Ведь сделать того, что хотел Ивон, я не могла. Иначе это опять будет ложь. Я и так не скажу ему всю правду. Лишь то, что вынуждена, ведь оставлять все вот так, мы вдвоем больше не можем.

Некоторое время брат ждал. В его взгляде было то, что мою душу невыносимо сжимало.

Так и не получив моего ответа, он грязно выругался. Пальцами растрепал черные волосы и, потянувшись, опять снял маску с моего лица, отбрасывая ее на стол.

— Зачем ты так поступила? И… Что этот ублюдок с тобой сделал? – в голосе брата появилось еще больше напряжения. Такого, которое, казалось, человек выдержать не сможет.

— Ничего, — опять повторила. – Понимаешь, изначально я хотела лишь поговорить с Мораном. Попросить его не трогать тебя…

— Зачем? Черт, Шион, зачем? Я сам с этим могу разобраться, — брат злился на меня. Он даже был в ярости. Я это чувствовала, но тревоги в нем было намного больше. Ивон опустил голову и спросил: — Ты все эти дни была у него и хочешь сказать, что он тебя не тронул?

— Как в омеге он во мне не был заинтересован…

— Этот ублюдок заперт уже полгода.

— У него есть невеста, а я грязное ничтожество с низшего района. Такие, как Моран не смотрят на таких, как я. Поэтому он меня не тронул, как девушку.

Ивон сильно свел брови на переносице. И я прекрасно знала, что сейчас было в его глазах – не принятие. Он с детства говорил, что я намного лучше остальных и терпеть не мог, когда я говорила, что выгляжу уродливо. Я понимала, что он утверждает подобное лишь потому, что я его сестра, но знала, что Ивону и сейчас мои слова не понравились.

Но в городе каждый знает насколько Морану дорога его невеста. Ивон на себе это более чем отчетливо прочувствовал и в нескольких следующих своих фразах я пыталась именно на подобное давить.

Кажется, у меня получилось втолкнуть Ивону в голову мысль, что Моран не стал бы изменять своей невесте. Лучше… Пусть он не знает, что было на самом деле и то, насколько его сестра теперь грязная.

— Моран вообще толком ничего мне не делал. Сказал, что я физически сильно слабее его и ему будет не интересно. Но… Он хотел отдать меня в бордель, после того, как освободится.

В глазах брата полыхнул гнев. Он сильно сжал ладони в кулаки. До побелевших костяшек.

— Расскажи мне все.

Я тяжело выдохнула и поднялась со стула, взглядом окидывая свою комнату. Тут все было точно так же, как я оставила. Хотелось лечь на кровать. Закрыть глаза и укрыться любимым пледом, пахнущим стиральным порошком с персиком. Представить, что последних пары недель вообще не было.

— Ты же знаешь, что у Морана был продлен арест из-за того, что его браслеты сработали?

Ивон кивнул.

— Я слышал об этом. То, что на него напала какая-то группировка.

Я замедлила шаг. Приподняла бровь. Сейчас так говорят? Оказывается, я уже стала группировкой?

Даже в таком состоянии, я удивилась тому, как нелепо, из ничего люди создают слухи, пытаясь объяснить то, что понять не могут.

— Это из-за меня, — произнесла на выдохе. – Когда я пришла к нему впервые, на всякий случай, взяла с собой транквилизатор для альф. Ну и… я случайно уронила его. Пузырек разбился, Моран отключился и упал за пределы порога. Его… сильно током било. Еще и сигарета Морана упала в лужу с транквилизатором. Начался пожар. Я попыталась его потушить и вылила на огонь воду собравшуюся с ливневки. Кое-что… попало на Морана, — я взяла в руки подушку и сильно сжала ее. – Ладоно. Не кое-что. На Морана попала почти вся вода и его еще сильнее начало бить током. Я попыталась хоть что-то сделать, но у него в доме была собака и она погналась за мной. Мне пришлось убегать.

Замолчав я почувствовала то, насколько глобальная тишина повисла в комнате. С огромной осторожностью посмотрев на Ивона, я заметила, что он не моргая и не дыша, смотрел на меня. Брат словно в камень превратился.

— Что ты сделала? – спросил он, только сейчас будто пытаясь выбраться из ступора.

— Это получилось не специально, — я вернула на место подушку, но тут же взяла другую. Ту, которая была поменьше.

Кажется, у брата дернулся глаз.