— Приготовьтесь, — скомандовал я, чувствуя, как внутри нарастает холодный, аналитический азарт. — Это не обычный босс. Не смотрите на его руки, смотрите на маску.

Стоило нам занять боевые позиции, как интерфейс группы изменился. Под синей полоской маны у каждого игрока появилась новая шкала — тонкая, фиолетовая, пульсирующая рваным ритмом.

[Внимание! Параметр «Рассудок» активирован.]

[Текущий статус: Стабильно (100/100)]

Архитектор не шевельнулся, но воздух в зале вдруг стал плотным, как кисель. Существо медленно развело верхнюю пару рук, и маска в центре его головы едва заметно качнулась.

— [Инициация процедуры: Гармонизация восприятия], — прозвучало в сознании.

Удар был мгновенным. Это не было физической атакой, но Снайдер, стоявший в пяти метрах от меня, вдруг вскрикнул и выронил лук. Его руки затряслись, он упал на колени, глядя в пустое пространство перед собой.

— Малый… нет… — прохрипел охотник. — Почему ты молчишь? Вставай! Вставай, черт тебя дери!

Я перевел взгляд туда, куда смотрел Дима. Благодаря [Взгляду Аналитика] я видел то же, что и он — сквозь фильтры его разума. На зеркальном полу лежал Ледяной Волчонок. Но это был не живой дух-хранитель, а кусок серого, гниющего мяса, из которого медленно вытекали пиксели. Зверь был мертв, и его смерть выглядела настолько реально, что Снайдер захлебнулся рыданием. Фиолетовая шкала над его головой стремительно поползла вниз.

[Рассудок: 65%… 50%… Критический уровень!]

— Дима, это морок! — попытался я перекричать галлюцинацию. — Волк рядом с тобой, он жив!

Но охотник не слышал. Он пытался собрать руками ускользающие данные своего питомца, полностью игнорируя реальность.

Справа от меня пошатнулся Михаил. Бард прижал лютню к груди, как щит, и начал медленно отступать к стене. Его глаза расширились от ужаса, а губы беззвучно шептали одно-единственное слово: «Папа».

Вокруг Михаила начали вырастать стены. Не каменные — прозрачные, сделанные из того же бронированного стекла, что и палаты «НейроВертекса». За стеклом возникла массивная фигура в дорогом костюме. Лицо человека было скрыто тенью, но его присутствие излучало такую тяжелую, подавляющую мощь, что бард задрожал. Фигура медленно протянула руку к панели управления, на которой горел красный рубильник с надписью «Отключить жизнь».

[Рассудок Михаила: 40%. Угроза потери контроля.]

— Это скрипт! — я ударил посохом о пол, пытаясь привлечь внимание рейда. — Он бьет по вашим файлам памяти! Он не наносит урон телу, он ломает вашу связь с аватаром!

«Стальные Братья» замерли. Ветераны Сталевара сгрудились в кучу, их щиты дрожали. Каждый из них видел что-то своё: проигранные битвы, старые ошибки, лица тех, кого они не смогли спасти. Строй рассыпался на глазах. Если шкала рассудка упадет до нуля, эти топовые игроки превратятся в бездумных марионеток Роланда, в «спящих» врагов, которые ударят нам в спину.

— Урса! — я нашел взглядом огромную медведицу.

Елена стояла в центре зала, тяжело переступая лапами. Её шкала рассудка почти не двигалась. [Взгляд Аналитика] подтвердил мою догадку: животная форма медведя была слишком примитивна для сложных экзистенциальных страхов, на которых играл Архитектор. Для Урсы не существовало концепций «предательства» или «корпоративного рабства». Была только цель и инстинкт.

— Держи его! — скомандовал я. — Не давай ему фокусироваться на людях! Сбивай его частоту!

Медведица издала яростный рык и рванулась к ангелу. Её удар лапой прошел сквозь марево данных, заставив Архитектора Снов дернуться. Многорукое существо попыталось отстраниться, но Урса вцепилась зубами в подол его светящегося шлейфа, физически удерживая его на месте.

— Сталевар! В лицо ему! Все ДД — фокус на золотой маске! — мой голос, усиленный [Ментализмом], прорезал галлюцинации. — Она — излучатель! Разбейте её, и сигнал пропадет!

Гномы, встряхнув головами, подчинились лидерскому приказу. Дисциплина, вбитая годами рейдов, оказалась сильнее иллюзий. Мортиры «Стальных Братьев» развернулись, и первые залпы огненной смеси ударили точно в голову ангела.

Архитектор Снов закричал. Звук был похож на скрежет неисправного жесткого диска. Его руки начали хаотично двигаться, пытаясь восстановить маску, по которой пошли трещины.

— Не останавливаться! — я вливал всю ману в [Магические снаряды], превращая их в узкие, иглообразные лучи, бьющие в одну точку. — Дима, Миха — смотрите на меня! Нет там никаких клеток! Нет мертвого волка! Есть только этот урод в маске! Стреляйте в него!

Снайдер, услышав мой крик, на мгновение замер. Его взгляд метнулся от призрачного трупа к моей фигуре, окутанной аурой [Ментального Резонанса]. Этот проблеск логики стал спасением. Он судорожно вздохнул, схватил лук и, не глядя на галлюцинацию, выпустил веер стрел в Архитектора.

Михаил ударил по струнам. Это не была песня — это был чистый, мощный диссонанс, направленный на разрушение гармонии босса. Звуковая волна врезалась в золотую поверхность маски, расширяя трещины.

Бой вошел в финальную стадию. Зал пульсировал от напряжения. Мы стояли в коконе моего ментального щита, удерживая остатки рассудка, пока Урса рвала на части проекцию ангела, не давая ему завершить ни один сложный скрипт.

Последний залп мортир Сталевара поставил точку. Золотая маска, этот символ безупречного контроля, с громким звоном лопнула, разлетаясь на куски.

Архитектор Снов замер. Его крылья опали, превратившись в серые, безжизненные провода.

Я ждал увидеть под маской лицо Роланда или какую-то чудовищную гримасу. Но там не было ничего. Пустота. Гладкая, черная поверхность, лишенная черт, как не прорисованная модель в редакторе.

Через секунду существо начало осыпаться пеплом. Оно не умирало — оно просто удалялось из текущей сессии, как ненужный более процесс.

[ Системное сообщение: Архитектор Снов удален.]

[ Параметр «Рассудок» восстановлен.]

Галлюцинации исчезли мгновенно. Снайдер обнаружил, что обнимает пустое место, а настоящий Волчонок радостно лижет его в ухо. Михаил обессиленно опустился на пол, глядя на то, как тают призрачные стены его стеклянной тюрьмы.

Тишина, вернувшаяся в зал, была другой — она больше не давила. Она была пустой.

— Он… он просто ушел? — Сталевар подошел к кучке пепла, оставшейся от босса. — А где лут? Где сундук?

— Лута не будет, — я опустил посох, чувствуя, как пульсирует в висках кровь. — Роланд не дает наград. Он дает только уроки.

Я посмотрел вглубь собора. Там, за поверженным Стражем, возвышалась винтовая лестница, ведущая к самому пику Цитадели.

— Идем, — сказал я, помогая Михаилу подняться. — Мы только что прошли первый фильтр. Теперь он знает, что нас нельзя просто «выключить».

Мы двинулись дальше, оставляя за собой обломки золотой маски — первого доказательства того, что даже самый идеальный кошмар можно разбить, если знать, куда бить.

Пыль, оставшаяся от разрушенной маски Архитектора Снов, всё еще искрилась в воздухе, оседая на безупречно чистый пол собора. Тишина, наступившая после гибели системного цензора, давила на уши не хуже рева монстров. Мы выжили. Выстояли против атаки, направленной не на наши виртуальные тела, а на сам рассудок. Но расслабляться было рано.

Впереди, за поверженным боссом, открывался зев нового коридора. В отличие от торжественного зала, этот проход казался узким, темным и пульсирующим. Словно глотка чудовища, проглатывающего данные.

— Выдвигаемся, — хрипло скомандовал я, проверяя остатки маны. — Стоять на месте здесь опаснее, чем идти вперед. Урса, Сталевар, держите фронт. Снайдер, мониторь потолок.

Елена, тяжело переступая лапами в форме медведя, шагнула в коридор первой. Гномы «Стальных Братьев» сомкнули щиты, образуя за ней вторую линию обороны. Воздух здесь был спертым, пахло озоном и старой, застоявшейся водой, хотя никакой воды поблизости не наблюдалось.