— … либо спешил и плевал на правила, — закончил я. — Роланд не создавал локацию. Он взломал кусок карты и переписал его под себя, не заботясь о стабильности.

Я подошел ближе к аномалии. [Эфирный Анализатор] в инвентаре нагрелся, но я не стал его доставать — здесь не нужны были приборы, чтобы видеть искажение. Сама реальность кричала об ошибке.

Стоило мне приблизиться к мерцающему провалу на расстояние пяти шагов, как перед глазами вспыхнуло системное сообщение. Красное, с рваными краями рамки.

[Внимание! Вы входите в нестабильную зону.]

[Обнаружена критическая ошибка целостности локации.]

[Возможны потери данных персонажа.]

[Вы уверены, что хотите продолжить?]

— «Потери данных», — прочитал я вслух.

Михаил вздрогнул. Для нас с Еленой и Димой это означало потерю опыта, шмотки или прогресса квеста. Неприятно, но терпимо. Для Шныря, который сам был цифровым кодом, живущим в сети, фраза «потеря данных» звучала как смертный приговор. Как угроза лоботомии.

Я повернулся к нему.

— Шнырь, — сказал я твердо. — Тебе не обязательно идти.

Я посмотрел на плута. Тот все еще дышал через ткань плаща, глядя на вход с отвращением.

— Я пойду, босс, — проворчал он, пересиливая тошноту. — Куда я денусь? Только чур я ничего там не трогаю руками без крайней нужды. Не хочу, чтобы пальцы остались в нарисованной стене.

— Договорились.

Я глубоко вздохнул, хотя воздух здесь действительно был странно пустым, лишенным всякого вкуса, и шагнул вперед, прямо в мерцающую рябь входа.

Мир дернулся, словно пленка в старом проекторе, и свет померк.

Переход оказался не таким болезненным, как я ожидал.

Никакой тошноты, никакого головокружения. Просто в один момент мы стояли посреди глючащего леса, а в следующий — оказались в тишине.

Мы находились не в пещере. То, что снаружи выглядело как грубый разлом в скале, внутри оказалось идеально ровным, геометрически выверенным коридором. Стены были облицованы черным, матовым материалом, похожим на обсидиан. Вдоль плинтусов тянулись тонкие, светящиеся фиолетовым линии, пульсирующие в едином ритме. Это напоминало не фэнтезийное подземелье, а коридоры секретного бункера или серверной, которую зачем-то решили стилизовать под обитель темного властелина.

— Эстетика страдающего техно-магоса, — прокомментировал Снайдер, опуская лук, но не убирая стрелу. — Слишком чисто для логова культистов. Ни костей, ни крови.

— Стерильно, — согласилась Елена. Она провела пальцем по стене, и за ее рукой потянулся слабый световой шлейф. — Это не камень. Это полимеры или магический конструкт.

Мы двинулись вперед. Шаги по гладкому полу отдавались глухим, коротким эхом. Шнырь, который обычно шнырял от стены к стене, проверяя каждый кирпичик, здесь шел строго по центру, стараясь не касаться ничего лишнего. Его инстинкты вора, привыкшие к механическим ловушкам и натяжным нитям, здесь пасовали.

— Стоп, — вдруг прошептал он, замирая перед очередным поворотом.

Впереди, метрах в десяти, коридор расширялся в небольшой зал. На полу, перекрывая проход, светилась сложная магическая гексаграмма. Руны в ней медленно вращались, испуская зловещее красноватое свечение.

— Магическая мина, — уверенно заявил плут. — Классика. Реагирует на пересечение периметра. Я могу ее обезвредить, но нужен доступ к контуру.

Он достал свои инструменты — набор щупов и кристаллов.

— Погоди, — я остановил его, положив руку на плечо.

Что-то в этой ловушке показалось мне до боли знакомым. Не сама гексаграмма — стандартный ассет из библиотеки эффектов «Этерии». Знакомым было расположение. И контекст.

Я активировал [Взгляд Аналитика].

Интерфейс подсветил руну красным. [Магическая Ловушка: Огненный Шторм]. Стандартная схема. Наступаешь или проходишь и получаешь урон по площади. Для обезвреживания нужно нарушить поток магии в трех ключевых точках.

Шнырь был прав. Для любого опытного роги это была рутинная задача.

Но мой взгляд скользнул дальше. И мир изменился.

Под светящейся гексаграммой, глубоко в текстурах пола, тянулась тонкая, почти невидимая нить энергии. Она не была частью ловушки. Она была… предохранителем.

— Это «двойное дно», — медленно произнес я, чувствуя, как по спине пробежал холодок узнавания. — Шнырь, если ты начнешь ломать контур этой мины, ты замкнешь цепь.

— И что? — не понял вор. — Она потухнет.

— Нет. Она потухнет, чтобы ты расслабился. Но разрыв цепи подаст сигнал на вторичный контур. Вон там, в стенах.

Я указал на едва заметные щели между панелями облицовки, расположенные на уровне груди.

— Как только ты скажешь «Готово» и сделаешь шаг вперед, из этих щелей ударят лазеры. Ну, или сконцентрированные лучи чистой энергии. Разрежут нас всех на ломтики, пока мы будем стоять кучно, радуясь твоему успеху.

— Это логика «Неизбежного Возмездия», — меня накрыло волной дежавю, настолько сильной, что на мгновение я перестал видеть коридор и оказался в другом месте.

Пять лет назад. Старый офис «НейроВертекса», еще до переезда в Башню. Ночь, запах остывшего кофе и гул работающих на пределе рабочих станций.

Я сидел за своим столом, окруженный чертежами и схемами. Мы тогда разрабатывали прототипы подземелий для проекта «Ковчег». Задача была амбициозной, создать данж, который адаптируется под уровень мышления игроков. Который наказывает не за ошибки, а за шаблоны.

Я сам нарисовал эту схему. «Каскадная система защиты». Принцип был прост, дать игроку очевидную угрозу, позволить ему почувствовать себя умным, когда он ее найдет, а затем наказать его за самонадеянность скрытым механизмом, который активируется именно попыткой взлома первого.

«Это слишком жестоко, Андрей», — сказал тогда мой куратор, просматривая документацию. — «Игроки будут выть. Это не челлендж, это издевательство. Никто не ожидает, что наградой за правильное решение головоломки будет смерть. Мы это вырезаем».

И они вырезали. Весь пакет моих наработок по «Адаптивной Обороне» ушел в архив. В папку «Фичекат».

А теперь я стоял перед своим собственным творением, воплощенным в виртуальном камне и магии.

— Андрей? — голос Снайдера вырвал меня из воспоминаний. — Ты побледнел. Что не так?

— Я знаю эту схему, — хрипло сказал я. — Я ее придумал. Пять лет назад. Для закрытого билда.

В коридоре повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением стен.

— Ты хочешь сказать, — медленно начал Михаил, — что Роланд использует твои черновики?

— Именно. Это не просто «стиль Роланда». Это мой стиль. Моя логика. Мой почерк. Кто-то достал эти файлы из цифровой могилы и пустил в дело.

— Значит, крот не просто сливает информацию о наших передвижениях, — сделала вывод Елена, и ее голос стал жестким, как металл. — Он имеет доступ к исходникам старых проектов. К «Наследию».

Я подошел к ловушке. Теперь, когда я знал, что ищу, решение всплыло в памяти само собой.

— Шнырь, не трогай саму гексаграмму. Видишь вон тот маленький камень в углу, который чуть темнее остальных?

Плут прищурился.

— Ну, вижу.

— Это сервисный порт. Нажми на него. Только аккуратно.

Шнырь осторожно, кончиком кинжала, надавил на камень. Тот с тихим щелчком ушел в пол. Гексаграмма мигнула и погасла. Гудение в стенах стихло.

— Чисто, — выдохнул вор, вытирая пот со лба. — Босс, ты маньяк. Кто вообще придумывает такие подставы? Нормальный плут ищет растяжку, а не… какой-то сервисный порт.

— Тот, кто хочет, чтобы вор умер уставшим, — мрачно ответил я. — Идем. Если здесь все построено по моим старым чертежам, то дальше будет только хуже.

Мы двинулись дальше. И теперь каждый шаг действительно давался с трудом. Словно я шел по собственному разуму, вывернутому наизнанку и превращенному в полосу препятствий. И я прекрасно помнил, какие чудовища обитали в моих черновиках.