— Ну что ты тут села, — Георгий садится рядом, переплетает наши пальцы. — Это было неизбежно. Будь я отцом дочери, я бы тоже отметил мужика, который посягнул на ее честь.

— Ну а чего ты тогда дрался. Надо было лежать неподвижно.

Мы смеемся, Я тут же влезаю на его колени и сжимаюсь, обнимаю любимого за талию.

Все это глупость. Гоша и сам прекрасный бизнесмен и архитектор и у него никогда не было мысли у кого — то что — то отобрать. Это просто не в его характере.

— Там все в пене, малыш. Надо клининг вызвать, а нам с тобой поехать отдохнуть

— Куда?

— В воду поедем. Словим релакс, снимем номер.

— Рыбу жалко.

— Я тебе ее поймаю.

— А я костюм надену.

— Договорились, — щелкает он меня по носу и отправляет одеваться, пока договаривается, чтобы пришли и убрали всю квартиру.

Пока мы едем в спа центр мне звонит мама. Ну что, нотации неизбежны. Но мама хотя бы не орет.

— Привет, мам, — мельком смотрю на Гошу, но он спокойно ведет машину, держа одну руку у меня на колени. — Папа уже рассказал?

— Да, пришел весь в пене, злой как черт. Чуть зеркало в ванной не разбил. И выражался не очень прилично.

— Про меня.

— В основном про Гошу. Но и про тебя мелькало. Я думала вы с Гошей расстались.

— Ну вообще да,

— Тогда я ничего не понимаю.

— У Гоши отец тоже Гоша. Который мой босс.

— О… — мама замолкает. — Оу… Неожиданно. А как это произошло?

— Ну… Там такая, забавная вышла ситуация. Я перепутала спальни…

— Так, ладно, этот разговор отложим до момента, когда тебе стукнет тридцать, я не готова это слушать. Ты любишь его?

— Люблю.

— Ну и хорошо. А в остальном разберетесь.

— Поговоришь с папой. Он почему — то думает, что Гоша со мной по расчету.

— У него денег нет?

— Да есть. Все у него есть.

— Я поняла, поняла. Поговорю, насколько это возможно. Ты же его первенец. Он все остро воспринимал связанное с тобой. Помню, как тебя толкнул мальчик, так он его папе руку сломал, потом его Зотов вытаскивал. В общем, думаю он просто хочет убедиться, что все серьезно, чтобы потом тебе не было больно. Понимаешь?

— И поэтому больно делает другим. Логично.

— Он такой какой есть. А тебе нужно найти способ их примерить, если хочешь, чтобы больше не было конфликтов.

— А ты…

— А это не меня он с парнем застал.

— Думаю тебя бы он убил.

— Скорее всего, — смеется мама. Он вышел, пойду расспрошу. И звони, а то с тобой пару дней не пообщаешься, ты вообще в космос улетишь.

Я выключаю вызов, смотрю в окно, потом на Гошу. Он чуть хмурится, внимательно следя за дорогой.

— Подкинула я тебе проблем, да? — опускаю ладонь на его обтянутое трениками бедро.

— Ты мне их с лихвой компенсируешь. Вот как приедем, сразу потребуется лечение моему побитому телу.

— Да на тебе даже синяков нет!

— Есть один. Большой и твердый. И если ты и дальше будешь гладить мое колено, он может посинеть.

— Ой… — смеюсь я, тут же отворачиваясь к окну и убирая руку, но Гоша возвращает ее на место, продолжая ловко маневрировать по ЗСД.

Мы приезжаем в водный центр, где сразу снимаем номер и заказываем в номер фруктов и шампанского.

— За знакомство? Оно вышло весьма запоминающимся.

— Это точно. Я, правда, не ожидала, что он так вот заявится.

— Он твой отец и беспокоится за тебя. На мой взгляд, это достойно уважения.

— А почему ты не жил с Гошей?

— Что он тебе рассказал? Версию, как я бросил семью ради другой?

— Ну, вроде того. Обижен на тебя был сильно всегда. Только вот, где эта другая?

— Она всегда со мной. Ты тоже на ней помешана.

— На ком? — хмурюсь, пытаясь разгадать загадку о таинственной любовнице, ради которой рушатся семьи. Что-то вертится на языке, какое-то слово. Простое и понятное. — Работа?

— Конечно.

— Странная такая. Ты же ради них старался! Ради семьи. Не хотел ни от кого зависеть. Никому не лизать зад. И я в этом тебя очень хорошо понимаю. Я поэтому ушла из дома, чтобы не согласовывать ничего с отцом, особенно свою личную жизнь.

Гоша опускает взгляд, выпивая остатки шампанского.

— Знаешь, я когда-то тоже был наивным и думал, что получу свой первый миллион и буду обязательно самостоятельным. Сам себе начальник. Сам себе король. Никому, как ты сказала, не буду лизать зад. Только вот все равно приходится, просто задницы потолще и побогаче.

— Клиенты?

— И компании, у которых ты выпрашиваешь тендер. Договариваешься, продаешься. Как бы человек ни хотел стать свободным, он так или иначе будет от кого-то зависеть.

— Это как-то печально…

— Согласен, но если подумать об этом, то лучше уж так и в "Мерседесе", чем смотреть на "Мерседес" с остановки. Суть одна, только положение разное.

— И твое тебя устраивает?

— На самом деле, даже страшно, потому что сейчас у меня ощущение, что я несусь на скоростном поезде по имени Счастье. Скорость головокружительная, и страшно, что он может сойти с рельс, — Гоша грустно улыбается, тянет меня к себе, отбирая бокал.

— Значит, ты поезд? — усмехаюсь, толкая его на кровать и залезая сверху. –

— Скоростной, — закидывает он руки за голову, наблюдая за тем, как я поглаживаю его член сквозь плавки и, кажется, вагонный состав вот-вот задымится.

— Ну, может быть, тогда поезду притормозить, спрятаться в туннеле?

— Мм… Обожаю прятаться в этом тесном туннеле, — шлепает он меня по заднице, приподнимает, сдвигая полоску трусиков и собственные плавки. Секунда, и мой туннель целиком заполняет поезд, сразу достигая тупика, в который упирается.

Я запрокидываю голову, стону в голос. Господи, как же хорошо чувствовать в себе член Гоши. Ощущать, как он заполняет меня, как трется об стенки влагалища! Нужно немного притормозить, дать понять, что я не помешанная на сексе дурочка, или, как говорили девочки, давать голодать, чтобы любил сильнее. Но я понятия не имею, как долго это все может продлиться, поэтому беру все, до последней капли, которую высосу из его члена, как только безумная скачка закончится. Но дело в том, что она мне безумно, безумно нравится! Нравится, как он долбится головкой в самое нутро, нравится чувствовать, как тугие выпуклые вены царапают влагалище, нравится находиться в полной его власти. Подчиняться любому требованию, даже взгляду.

— Да, да! Гош, как мне хорошо, как приятно! Сильнее, еще сильнее.

Гоша тут же садится, чуть замедляя скачку, обхватывает обе груди, сжимая их в ладонях, продолжая на полной скорости двигать бедрами, скользить членом вперед — назад.

— Какая же ты сладкая, — хрипит он мне в губы, захватывает язык, лижет его своим, целует губы. Потом толкает. — Встань раком.

Я тут же занимаю нужную позицию, отклячивая зад, об который тут же трется влажная, горячая головка. Скользит между вспухших половых губ. Раскрывает их, давая стечь терпкому соку. Толкается одним жестким толчком, вынуждая зарыться лицом в простыни, рыча от напряжения, которое сковало тело.

Гоша натягивает трусы, продолжая двигаться во мне все быстрее. Пока комната не заполняется грязными звуками смачных шлепков тел друг о друга и сочных стонов, которые звучат в унисон, пока мы бьемся бедрами, выбивая другиз друга дух и соединясь душами.

Я кричу в подушку, в которую Гоша вжимает мою голову, принимаясь долбить на полной скорости. И стоит ему только тронуть клитор, как я взрываюсь, сжимая мышцы тугим кольцом вокруг члена.

Гоша еле успевает достать, заливает спину, хрипит и целует шею.

— Кайф, — только и хриплю, чувствуя, как похоть отступает, давая место релаксу и неге.

Мы моемся и идем плавать, рассекая воду ленивыми гребками, лишь иногда посматривая друг на друга и улыбаясь тому контрасту, который ловим после безумного совокупления в номере.

— Знаешь, — подплываю к Гоше и обнимаю его ногами за талию, держусь за шею. — Уверена, что каждая женщина в этом центре мечтает оказаться на моем месте. Но как же приятно осознавать, что ты только мой!